Через несколько дней после моего прибытия в Псков туда от красных перешел отряд Балаховича[4] с артиллерийской батареей и большим обозом. Этот переход был организован нашей подпольной организацией в Петрограде.

Балахович был типом атамана гражданской войны. Люди его были хорошо вооружены, и он крепко держал их в своих руках. С точки зрения военной его отряд был хорошо организованной силой. Его прибытие подняло дух не только белых добровольцев, но и местного русского населения.

Прошло несколько дней, и в Псков пробралась делегация от талабских рыбаков, живших на трех островах Псковского озера. На самом большом из них находился отряд в полсотни красноармейцев с комиссарами, которые чинили полный произвол и реквизировали весь улов рыбы, обещая за это присылку хлеба. Но хлеб не приходил, и рыбаки начали голодать.

Узнав о существовании в Пскове белых, рыбаки просили их прогнать красных и завладеть островами.

В отряде Балаховича были два брата, оба ротмистры, Пермикины. Один из них, Борис Сергеевич, собрал группу в 17 добровольцев и добыл два пулемета Максима. Встал вопрос, как добраться по озеру до островов. На псковской реке Великой стоял небольшой пароход того же типа, что обслуживали в Петрограде сообщение по Неве от Летнего сада со всеми островами. Машина была испорчена, а механик этого парохода сказался больным.

Я взялся починить машину, получив приказ приготовить пароход в 24 часа. Смазали, как могли, машину, накачали вручную воду в котел и стали разводить пары. Каменного угля не было, и пришлось топить дровами, что не позволяло достигнуть нормального давления. Инжектор работал слабо, и с машиной вообще не ладилось. Спас положение «больной» механик, видимо перетрусивший, который принес вынутый из цилиндра высокого давления и спрятанный у него золотник. Все было налажено, за исключением пониженного давления пара в котле, и с началом сумерек мы отплыли. Я был за машиниста, а на рулевом колесе стал один из рыбаков, хорошо знавший русло реки Великой и Псковское озеро.

С наступлением ночи мы достигли устья и в темноте поплыли по озеру. Ночь была лунная, и только перед рассветом появился туман. Не обошлось без одной неожиданности: мы сели среди озера на мель, но в конце концов удалось с нее сняться.

Перед рассветом мы уже были перед большим островом и бросили якорь. Предусмотрительно мы взяли на буксир три лодки. В две из них сели по два офицера и по одному рыбаку, направились к двум малым островам, где забрали в плен двух спавших комиссаров. На пароходе остался я при машине и один офицер с пулеметом на носовой части.

Ротмистр Пермикин с 12 офицерами и одним рыбаком в лодке подплыли бесшумно к главному острову, высадились незамеченными и установили пулемет против сельского правления, именовавшегося «ратушей», где спали полсотни красноармейцев и комиссары.

Достаточно было двух ручных гранат и одной очереди из пулемета, чтобы весь этот большевистский «гарнизон» повыскакивал полураздетым с поднятыми руками для сдачи. Тотчас же раздался на колокольне маленькой церкви набат, и все жители острова радостно высыпали наружу, приветствуя белых.

Ротмистр Пермикин сразу же начал беседу с рыбачьим населением, которое, испытав большевистский произвол, все, начиная от 15-летних и до стариков, просили дать им оружие и организовать из них отряд для борьбы с большевиками. Все 50 красноармейцев также просили зачислить их в добровольческий отряд. Всех желающих разбили сразу же по ротам и взводам, во главе которых встали офицеры из нашего маленького отряда.

Пароход наш с ротмистром Пермикиным и частью офицеров вернулся в Псков, чтобы немедленно организовать снабжение провиантом голодных талабчан, а также доставить им оружие.

Так родился Талабский батальон, который впоследствии, под командой Б.С. Пермикина, развернулся в Талабский полк армии генерала Юденича, героически воевавший за освобождение родины на Петроградском фронте.