Но из общей суммы причин бермондтовской истории нельзя исключить еще одного, очень важного фактора. Это недалекая и мстительная политика антантовских представителей в Прибалтике, полная слепой и нерассуждающей ненависти не только к германцам, но и к балтийским немцам. Если бы не это обстоятельство, если бы не военный азарт Антанты, спор латышей со своими «внутренними» немцами, наверное, не носил бы ожесточенного характера и не понадобилось бы ни кровавых боев под Венденом, ни безумной троекратной бомбардировки многострадальной Риги, не было бы, наверное, и самой бермондтиады.

Уже в Либаве, когда было свергнуто антантофильское правительство Ульманиса и его место заступило германофильское правительство пастора Недры, представители Антанты в Прибалтике, с места в карьер, вмешались во внутреннюю борьбу латышских партий и не только повели грубую политику бойкота правительства Недры, но и вступили в активную борьбу с последним. Насколько третировали английские представители правительство Недры, даже и тогда, когда оно опубликовало на имя Верховного совета декларацию с выражением верноподданнических чувств Антанте, видно из следующего характерного письма:

«В редакцию «Libauische Zeitung»

Здесь.

Вследствие повторяющихся утверждений прессы, что Антанта находится в лучших отношениях с правительством кабинета Недры, считаю себя вынужденным сообщить Вам, что правительство Его Величества не находится ни в каких отношениях с правительством Недры, а также не поддерживает его политики.

Прошу Вас это выяснение истины опубликовать в Вашей газете.

С почтением,

Грант Ватсон.

Представитель Британии. Л

ибава, 20 июня 1919 г.».

Для того чтобы яснее себе представить, какую роль во внутренних латышских делах играл пресловутый английский генерал Гоф, составивший себе широкую известность приказом об обстреле Риги зажигательными снарядами эстонской артиллерии, достаточно прочитать приказ, изданный им после ухода недровских войск из Либавы:

«Согласно приказа победоносных союзных государств германские войска оставили Либаву.

В качестве главы учрежденной союзниками военной миссии я временно назначаю начальником гарнизона города Либавы полковника Канопа и вместе с тем приказываю ему немедленно перевести из Ревеля в Либаву значительный отряд войск полковника Земитана для поддержания порядка.

Опираясь на поддержку союзных государств, прежнее правительство возобновляет свою деятельность; реконструированный кабинет будет представлять все население Латвии.

В интересах безопасности и дальнейшего благополучия я призываю всех граждан Либавы сохранять спокойствие и порядок».

В итоге всей этой слепой политики Антанты выигрывали только большевики. В начале 1919 года благодаря принудительной эвакуации Прибалтики Латвия была отдана большевикам, освобождение половины Латвии было прервано на целых И месяцев, и с востока ей опять грозил недобитый красный призрак. И лишь по мере того, как проходил первый военный угар и призрак грозящего Европе коммунизма с востока встал как реальная опасность, английская политика в Прибалтике, вольно или невольно игравшая на руку русским и латышским большевикам, была пересмотрена, и Верховный совет не только отменил пункт об эвакуации Прибалтики, но, наоборот, потребовал от Германии содержать в Курляндии достаточное количество войск до тех пор, пока этого требуют европейские интересы борьбы с большевизмом. В этих видах германским командованием из остатков оккупационной армии был составлен 6-й резервный корпус, расквартированный в Литве и Курляндии. Таким образом, ввиду слабости и ненадежности латышской и эстонской армии, германским кулаком из Митавы всегда можно было бы грозить коммунизму, не расстававшемуся с мыслью о военном походе на Западную Европу.

Вследствие этой перемены взглядов на прибалтийский вопрос и в соответствии с идеей Клемансо о создании «железного барьера» из прибалтийских государств, германские войска не только приобрели легальную базу в Митаве, но даже в самой Германии, с разрешения Антанты, стала производиться вербовка русских добровольцев из числа военнопленных. Им гарантировалось приличное содержание (от 11 до 20 марок в день), продовольствие, пенсия, обеспечение на случай инвалидности и пр. Вербовка была поставлена очень широко. Приглашались не только офицеры и солдаты всех родов оружия, но и врачи, военные чиновники, инженеры, техники, телефонисты, шоферы и т. д. Путем такой вербовки в Митаве организовался 1-й, имени графа Келлера корпус, под командой полковника Бермондта, а в Литве отряд полковника Вырголича.

Трудно сказать, какую цель в этом формировании русских добровольческих частей преследовала официальная Германия. Возможно, что, кроме естественного опасения русского большевизма, который уже однажды стоял почти на самой границе Пруссии, играли роль и другие мотивы. Очень вероятно, что, кроме помощи родственным балтам, разоренным первый раз большевиками, а второй раз латышской буржуазией, было еще желание сделать русскую антибольшевистскую армию тем фундаментом, который впоследствии мог бы послужить базой для осуществления русско-германского политического и экономического союза. Но факт тот, что русская антибольшевистская армия в Митаве была обеспечена в должной мере как финансами, так и вооружением, амуницией, снаряжением, продовольствием и военными припасами.

К сожалению, благоприятная антибольшевистская политика Верховного совета продолжалась недолго. Никто другой, как сам Ллойд Джордж в «Daily Chronicle» в августе 1919 года в интервью с сотрудником этой газеты следующим образом охарактеризовал прибалтийскую проблему:

«В настоящий момент Антанта должна занять определенную позицию в прибалтийском вопросе; так как Колчак не признал независимости прибалтийских государств, то спрашивается, почему же прибалтийцам сражаться против тех, кто признает их независимость, и поддерживать тех, кто ее отрицает. И может ли вообще Антанта требовать от прибалтийских государств продолжения военных действий против большевиков? Ни одно из этих государств не симпатизирует большевикам, но к чему сведется эта борьба с большевизмом, если прибалтийским государствам грозит опасность как со стороны немцев, так и со стороны русских…»

Со своей стороны «Times» в статье «Кризис в России» писал:

«Странно то, что в тот именно момент, когда мы эвакуируем свои силы, германцы, предполагая, что настал конец большевистского господства, намереваются в самый последний момент играть руководящую роль в этом антибольшевистском походе. Германские войска в германских мундирах, под начальством грузинского авантюриста Бермондта, хотят перейти Двину, чтобы этим странным путем идти на Петроград. Теперь нужно определенно поставить вопрос: кому же принадлежит решение русского вопроса – Германии или Антанте? Германцы гонятся за колоссальными торговыми источниками России, а также за тем, чтобы, оказав помощь русским в настоящее время, привлечь их на свою сторону и впоследствии совместно угрожать нам.

Эти обстоятельства грозят нам в будущем гораздо большими опасностями, нежели те, что недавно пережила Бельгия. Если мы победили на Западе для того, чтобы потерять на Востоке, то нам недолго придется ждать, что война возгорится вновь. Мы должны считаться с прибалтийскими событиями, так как они серьезно угрожают победе Антанты.

В первую очередь мы должны требовать от Германии принятия строгих мер против тех, кто распоряжается в Прибалтике, в качестве ее завоевателей и агентов русской реакции. Мы должны признать полную самостоятельность тех новых государств, которые способны существовать независимо. Мы должны бросить нашу неопределенность и стать в защиту наших новых друзей в Прибалтике. Мы не имеем права смотреть сложа руки на работу друзей русско-германской реакции…»

Наконец, считаю не лишним в заключение привести еще чисто анекдотическую телеграмму «Daily Express» из Гельсингфорса, сообщавшую: «Секретарь германского посольства в Гельсингфорсе, граф Радовиц, выступил с разоблачениями русско-германских замыслов в Прибалтике. Бывший русский царь Николай, незадолго до революции в России, значительную часть своих личных капиталов перевел в Германию. На эти деньги приобретено все необходимое для войск Бермондта. Демократическое правительство Германии является тайным исполнителем балтийской авантюры быв. русского царя».

Одновременно с этим глава союзнической миссии в Прибалтике генерал Гоф представил в Верховный совет большой доклад, в котором доказывал, что русские и германцы объединились для вмешательства во внутренние дела России и что этого вмешательства союзные державы ни в коем случае не должны допустить.

Все это, разумеется, было только на руку большевикам, внимательно следившим за развитием Курляндской эпопеи.

Политический обозреватель «Пролетарского Эха», анализируя бермондтовское движение, между прочим писал:

«Союз германских и русских монархистов из реального факта превратился в реальную силу, с которой советской власти приходится считаться с особенной серьезностью. Мысли о реставрации не оставляют ни русских, ни немецких роялистов, и, опираясь на военные партии, они с каждым днем подымают голову все выше и выше. Фактически слияние это произошло раньше, но теперь никто не может сказать, где и чем разграничивается фактически командная власть русских и германских реакционных генералов. Как ни опровергают и русские и немецкие белогвардейцы – но Юденич идентичен с фон дер Гольцем, и они представляют собою одно нераздельное целое: восстановление деспотизма в Восточной и Центральной Европе – вот прямая цель и задача грядущего момента.

Нет сомнения, что эти жалкие попытки разобьются о могучую волю революционного пролетариата, но для хищников «союзных» стран уже теперь ясно, что вся их игра проиграна ими, что версальский договор и проекты лиги народов обречены на такую же судьбу, как и пресловутый Брестский договор.

Велика сейчас опасность для социалистической советской республики. Мы, безусловно, стоим перед грозными событиями, еще раз обильно напоится земля кровью пролетариата – но ясно, что мы имеем дело с политическим и моральным банкротом, с издыхающим капитализмом, чьему господству в Европе приходит конец. В Балтийском крае между хищниками идет грызня, они делят добычу, которой не умеют воспользоваться, которую не сумеют удержать даже при случайной и временной победе. Союз германских и русских реставраторов – это последний крик умирающего деспотизма, крик бессилия…»

Но тем не менее…

Нарком иностранных дел Чичерин радиотелеграммой обратился к германским партиям коммунистов и независимых с обвинениями германского правительства в том, что оно ведет двойную игру по отношению к Советской России. Германское правительство, говорил Чичерин, не только не старалось препятствовать в Германии вербовке контрреволюционных войск, а наоборот, Носке и Черчилль, эти два столпа международной жандармерии, заключили тайное соглашение против пролетариата всего мира. Чичерин предупреждал германских коммунистов и независимых, что находящиеся в Прибалтике германско-русские войска имеют целью не только низложить советскую власть в России, но и восстановить монархию в Германии. В заключение Чичерин призывал германских рабочих противодействовать всем контрреволюционным замыслам Носке.