Он так долго пользовался этим именем, что даже привык думать о себе как об Осси. Но он не собирался уступать свои заслуги тому типу, который так покорно дал себя арестовать и, что еще хуже, собирался предстать перед судом лакеев истеблишмента, которых мог запросто свергнуть и втоптать в грязь.

Поэтому он положил в карман листок бумаги, на котором было написано: «Меня зовут Беннетт Кроутер». И туда же сунул свое фото.

Он не надеялся протянуть долго. Но то, что он не сдастся без борьбы, было очевидно. Он с трудом ходил, видел, дышал. Врачи сказали, это что-то типа инфлюэнции, которая убивает людей в Китае и Японии, и вот – явилась на Западное побережье. И все-таки новости из Гондураса внушали надежду: «Тупамарос» взяли Сан-Педро-Сула и продвигались на север, а первым эдиктом по сути уже законного правительства был закон о немедленной национализации предприятий, производящих токсичные отходы. Конечно, потребуется время для реализации этого закона, а тут еще и голод, но…

Непрестанно кашляя, сипя и хрипя, он налаживал последнюю из сделанных им бомб. Температура у него зашкаливала, но настоящий революционер никогда не ляжет в больницу; настоящий революционер – полагающийся только на себя раненый волк, который, если нужно, умирает в одиночестве. Пальцы его тряслись, когда он устанавливал таймер. Циферблата он даже не видел.

Штукенция взорвется завтра утром, и это будет хорошо!

Он вышел из туалета, а потом из здания. Отправился домой и уже никогда оттуда не появлялся.