Французская реформаторская церковь

(Большая Конюшенная ул., 25)

Недалеко от Невского проспекта, на Большой Конюшенной улице, стоит двухэтажное здание, по внешнему виду которого не скажешь, что это бывшая Французская реформаторская церковь. Тем не менее это правда, и знакомство с ее прошлым ждет нас в настоящей главе.

Во Франции XVIII в. христианская церковь разделялась на два направления – католическое и протестантское (гугеноты), но католики многократно превосходили численностью своих конкурентов – протестантов. Отношения двух христианских общин долгое время оставались напряженными – войны и насилие были обычными способами разрешения проблем. Например, с 1685 по 1787 г. деятельность протестантских общин преследовалась правительством, что вызвало их миграцию (выехало более 200 тысяч) за пределы королевства, в том числе и в Россию. Хотя в нашу страну приезжали скорее за работой, чем в поисках своего религиозного идеала, но гугенотов среди приехавших подданных французской короны было достаточно много, чтобы основать религиозную общину.

Интересно, но после кончины Петра возник даже проект массового переселения гугенотов в Россию. Предложение на высочайшее имя (тогда на троне находился малолетний Петр II) подал в 1729 г. некий А. Боррис, француз и гугенот, живший в Пруссии. Он предложил заселять французами пустынные земли вокруг Пскова, где они бы растили лен и развивали мануфактуры. Псков выбран Боррисом не случайно, а из-за близости к Лифляндии, то есть к Европе. Как известно, проект этот исполнен не был – в России того времени его просто некому было реализовывать.

Французская реформаторская церковь

Строительство Санкт-Петербурга способствовало прибытию в нашу страну большого числа иностранцев разных профессий: от булочников и парикмахеров до архитекторов и врачей. Франция в те годы славилась своими инженерами, архитекторами и военными, и французы, что приезжали по приглашению Петра I в Россию, только подтверждали это. В строительстве крепости на берегах Невы участвовал инженер-фортификатор Жозеф Гаспар Ламбер, а устройством садов и парков новой столицы занимался архитектор и садовник Жан-Батист Леблон. Последний исполнял должность главного архитектора Санкт-Петербурга. В письме к Меншикову царь так охарактеризовал французского архитектора: «Доносителя сего Леблона примите приятно и по его контракту довольствуйте, ибо сей мастер из лучших и прямою диковинкою есть, как я в краткое время мог рассмотреть; к томуж неленив, доброй и умной человек, также кредит великой в мастеровых имеет во Франции, и кого надобно чрез него достать можем; и для того объяви всем архитекторам, чтоб все дела, которые вновь начинать будут, чтоб без его подписи на чертежах не строили, также и старое, что можно еще исправить».

Конечно, за «диковинным» Леблоном потянулись и мастеровые, селившиеся на Васильевском острове у дворца князя Меншикова. Так в Санкт-Петербурге появилась французская слобода. Как уже говорилось выше, многие приехавшие французы считались католиками, а небольшая часть из них относилась к протестантам-гугенотам.

Первые лютеране Петербурга молились во временной церкви на дворе адмирала Корнелиуса Крюйса, о чем сказано ранее. Кроме немцев, службы посещали французы и голландцы. Но в 1724 г. гугеноты и часть немцев организовали в доме купца Жана Пеллонтье отдельную реформаторскую общину, службы которой посещал даже государь – в конце июля 1724 г. Петр присутствовал на крещении сына лейб-хирурга голландца Яна Гови в качестве крестного отца.

Для строительства собственной церкви франко-немецкая протестантская община купила небольшой участок земли рядом с Невской перспективой и рекой Мойкой у обер-келлермейстера^[1] Гаврилы Мячкова, заплатив за землю полторы тысячи рублей. Это произошло в 1732 г., а через год здесь возвели небольшую деревянную кирху, освященную во имя Святого Павла. Средства на постройку церкви собирали среди прихожан, как французов, так и немцев, а службы велись отдельно для каждой общины по согласованному графику. Так продолжалось до середины XIX столетия, пока немцы-протестанты не построили грандиозную реформаторскую церковь на набережной реки Мойки. Но пока приходилось делить храм между двумя национальными общинами, исповедовавшими одну религию.

Первый храм простоял 30 лет и погиб в 1762 г. в огне большого пожара, охватившего многие постройки в этом квартале. И вновь община собрала деньги, но на каменную постройку, проект которой заказали архитектору Ю.М. Фельтену. Только через 10 лет появилась возможность начать строительство, и все это время французы молились в Голландской реформаторской церкви, расположенной рядом.

Строительные работы продолжались с 1770 по 1772 г., и новая церковь имела несколько отличий от других подобных построек. Как легко заметить, в нашем городе здания церквей стоят в некотором отдалении от красной линии, обычно в глубине участка – храмы Невского проспекта яркое тому подтверждение. Но не так в случае с Французской реформаторской церковью. Она не только сооружена по красной линии Большой Конюшенной улицы, но и вписана зодчим в сплошную застройку. Фасады церкви менялись со временем, но как же они выглядели при Фельтене?

Первый этаж постройки имел небольшие оконные проемы – здесь размещались квартира пастора из пяти комнат и подсобные помещения. Церковный зал с большими окнами находился на втором этаже, куда вела парадная мраморная лестница прямо с парадного входа, устроенного в небольшом выступе слева. Первый этаж Фельтен решил украсить рустом, простенки второго дополнил филенками. Здание увенчано плоским куполом с крестом, что и выделяло его в общей застройке Конюшенной улицы.

Из-за роста числа прихожан, в основном среди немцев, архитектор А. Боссе в 1839–1840 гг. проводит перестройку здания, увеличивая его площадь. В 1850 г. в храме устанавливают новый орган работы мастера Г. Метцеля из баварского городка Регенсбурга.

Но более масштабные перемены происходят в церкви уже после разделения и ухода немецкой паствы. В 1858 г. архитектор Ю.О. Дютель реконструировал здание, придав фасадам неоренессансные мотивы. К ним относятся балкон на фигурных кронштейнах-завитках, решетка парапета и сильно выделяющиеся рустованные наличники окон.

Общая концепция проекта Фельтена была сохранена и дошла до нашего времени, хотя, кроме изменений фасада, в 1864 г. архитектором А.Х. Пелем обновлялись и интерьеры храма. Еще один ремонт церкви проводили в 1898 г. после пожара, причем обновили перекрытия здания.

Не забудем и то, что участок, принадлежавший Французской реформаторской церкви, ограничивался Большой Конюшенной улицей и набережной Мойки, поэтому его застройка велась и со стороны реки. Во многих исследованиях принято объединять два здания (с дворовыми пристройками) в одно, что неверно фактически – это две разные постройки и по времени, и по архитектуре, пусть и объединенные одним участком. Так что мы ограничимся в своем исследовании зданием Французской реформаторской церкви на Большой Конюшенной улице.

Довольно продолжительное время в церковном здании в разное время размещались два учебных заведения – частная мужская школа Муральта (позднее – пансион) и пансион для девочек Шене.

Частную школу, превратившуюся в пансион, открыл в Санкт-Петербурге священник из Цюриха Йоханнес фон Муральт, и размещалась она в квартире на первом этаже церкви – в 1810 г. его пригласили сюда на место пастора. Швейцарец, а ему к этому времени исполнилось 30 лет, слыл последователем педагогической системы Иоганна Генриха Песталоцци, на основе которой он и организовал работу своей частной школы в Петербурге. Впрочем, это не было случайностью – с 1804 по 1810 г. Муральт преподавал в школе, организованной Песталоцци, и досконально изучил его педагогическую теорию.

Йоханнес фон Муральт

В основе учения Песталоцци лежит идея о гармоническом развитии человеческой личности как в интеллектуальном аспекте, так и в нравственном, и в физическом. Ученый впервые показал значимость развивающего обучения, а в круг предметов, важных для учащегося, Песталоцци относил родной язык, письмо, счет, рисование и гимнастику Важной составляющей процесса обучения оставалось нравственное воспитание здоровой личности.

Вот с такими идеями начал свою педагогическую деятельность Йоханнес фон Муральт. Открытие учебного заведения состоялось в 1811 г., а в числе его воспитанников встречаются дети многих знатных фамилий. В школе преподавали три языка (русский, немецкий и французский), Закон Божий, чистописание, арифметику и начала геометрии, рисование, музыку и гимнастику. Стоимость годового обучения и проживания в школе в 1812 г. составляла 1500 рублей, а без проживания – 500 рублей. Но прибыли учебное заведение не давало – известны случаи, когда ученик после окончания школы оставался еще должен Муральту за обучение. Так, московский купец Гуицетти на учебу своего сына задолжал школе 3600 рублей.

В здании Французской реформаторской церкви, где пастор выделил ей две комнаты, частная школа работала до 1812 г., а после переехала в отдельное здание на Васильевском острове. В 1819 г. пансион вновь вернулся на Большую Конюшенную улицу, где во дворе церкви просуществовал до 1837 г. Там пансионеры и жили, а столовались они у самого пастора и учителей школы.

Педагогические заслуги Й. фон Муральта неоднократно отмечались государственными наградами Российской империи, а его методику перенимали другие учебные заведения.

Кроме пасторской и педагогической деятельности, фон Муральт учредил в Санкт-Петербурге Швейцарское общество помощи (Schweizerischen Huelfsgesellschaft), оказывающее содействия швейцарским гражданам, проживающим в России. Он же стал и президентом общества. Финансы поступали от состоятельных «русских» швейцарцев, а на помощь могли рассчитывать неимущие – общество выдавало займы и оплачивало дорогу на родину. Если соотечественник тосковал по родине (это считалось болезнью), то Общество помощи направляло его в лечебницу и оплачивало восстановление здоровья. В конце жизни пастор писал: «Я теперь действительно испуган необходимостью видеть в моих согражданах людей, стремящихся воспользоваться моей помощью. Треть тех, кого я поддерживаю, использует меня в своих целях или обманывает меня, треть неблагодарна и, как максимум, одна треть достойна поддержки». Примечательно, что все деньги, переданные лично Йоханну фон Муральту, он незамедлительно вносил в приходскую кассу и к концу жизни не скопил даже малого состояния – после закрытия школы в 1837 г. личный долг пастора превышал 10 тысяч рублей. Ежегодный его доход как настоятеля церкви – 4 тысячи рублей – также шел на общие нужды.

Если не дух частной школы, то ее место в 1838 г. перенял пансион Шене, открытый при Французской церкви для девиц мещанского происхождения, то есть для дочерей горожан.

До революционных событий 1917 г. здание оставалось действующей реформаторской церковью, а число прихожан перед революцией достигало 800 человек, причем этнические французы составляли лишь половину от их общего числа. Всего в Санкт-Петербурге тогда проживало около 3 тысяч граждан Французской республики.

С завершением Гражданской войны здание церкви оказалось бесхозным – французы покинули Россию и молиться здесь стало некому.

В 1920-х гг. в хорошо сохранившееся здание въехала 1-я ленинградская община евангелических христиан. История этой церкви в России полна скорби и гонений. В 1880-е гг. евангелических христиан, как и многих других, запретили, их детей забирали, так как браки между евангелистами считались незаконными. Проповедников учения нередко отправляли в тюрьму. Ситуация изменилась в 1905 г. с выходом Манифеста 17 октября. В 1906 г. вышел первый номер евангелического журнала «Христианин», а в 1912 г. в Санкт-Петербурге открылась первая Библейская школа. Наибольшими свободами евангелисты пользовались в 1920-е гг., как раз тогда, когда смогли получить здание Французской реформаторской церкви. Но в 1929 г. все изменилось – война религии, объявленная еще В.И. Лениным, разгорелась с новой сокрушающей силой. Начались аресты, расстрелы и ссылки в лагеря. В послевоенное время, вплоть до 1980-х гг., государство, используя репрессивный аппарат КГБ, активно вмешивалось в деятельность евангельских христиан, преследуя наиболее активных из них и следя за огромным числом последователей.

Очевидно, недолго занимали Французскую церковь евангелические христиане – после них, но еще в 1920-х гг., там разместился Ленинградский областной союз воинствующих безбожников. Скорее всего, тогда здание и назвали в духе времени Домом антирелигиозного просвещения.

Членский билет воинствующих безбожников

Основой всех антирелигиозных веяний в Советской России оставались слова немецкого экономиста Карла Маркса: «Религия – это вздох угнетенной твари, сердце бессердечного мира, подобно тому как она – дух бездушных порядков. Религия есть опиум народа…».

Союз безбожников позиционировался властями как общественная организация, и появилась она в Москве в 1925 г. Базой для новой организации стала газета «Безбожник», издававшаяся с 1922 г. Для начала решили организовать Общество друзей газеты «Безбожник», а для развития филиалов общества активно использовали корреспондентскую сеть издания. Затея оказалась удачной, и, что самое важное, получила массовую поддержку в регионах страны. Например, в Ленинградской областной организации Союза безбожников насчитывалось до 280 тысяч членов.

Первый съезд Общества друзей газеты «Безбожник» прошел в Москве в апреле 1925 г., и на нем постановили учредить всесоюзное антирелигиозное общество, получившее название Союз безбожников. Скоро к слову «безбожник» добавили важное слово «воинствующий». Позднее от взрослого союза отделили детей – для них создали организацию «Юные воинствующие безбожники СССР». К началу Великой Отечественной войны общее число членов Союза достигло 3 миллионов человек, а число местных организаций в то же время составило 96 тысяч.

В Союзе безбожников

Ленинградский областной союз воинствующих безбожников являлся важной составной частью организации – борьба с религией в бывшем Санкт-Петербурге и области становились делом чрезвычайной политической важности.

Чем же занимались безбожники в здании Французской реформаторской церкви? Прежде всего пропагандой атеизма в его марксистском понимании. Для этого проводились выставки, издавалась научно-популярная литература, выходили периодические издания, такие как газета «Безбожник», журналы «Антирелигиозник», «Воинствующий атеизм» и другие. Интересно, что Союз безбожников активно продвигал идею кремации умерших, видя и в этом борьбу с религиозными верованиями. И, конечно, велась большая разъяснительная работа в трудовых коллективах. Союз активно работал с карательными органами, передавая им всю полученную информацию о верующих, и выступал важным звеном в репрессиях против церкви.

С другой стороны, безбожная молодежь предпочитала более энергичные методы борьбы с верой и активно участвовала в разрушении храмов, изъятии церковного имущества, в частности окладов икон, снятии колоколов и других подобных акциях.

С началом Великой Отечественной войны накал антирелигиозной борьбы власти убавили, хотя официально Союз прекратил свою деятельность в 1947 г. Борьбой с верой занялось общество «Знание».

Ленинградский государственный дом антирелигиозного просвещения имени Ем. Ярославского подчинялся отделу массовой политико-культурно-просветительской работы Ленсовета и организовывал множество мероприятий. В их число входили различные вечера, проводившиеся работниками тех или иных предприятий и учреждений. В основном они посвящались какой-либо памятной дате или празднику, которых в СССР было великое множество. Например, в День печати обсуждали следующую тему: «Пролетарская печать – боевое орудие антирелигиозного фронта». На иных вечерах в центре занимательной дискуссии мог находиться «старый безбожник» – член Союза с большим опытом борьбы с верой. Для молодежи читались поучительные лекции на соответствующие темы. Так, в мае 1934 г. состоялись лекции «Кризис буржуазной культуры и религии», «Наука и религия о происхождении человека», «Завоевание Арктики», «Строение Вселенной», «Наука и религия о происхождении жизни на земле» и «Классовая сущность религиозных праздников „Троицы“ и „Духова дня“».

Образец антирелигиозной пропаганды в СССР

Дом антирелигиозного просвещения активно пропагандировал Государственный антирелигиозный музей, открытый в Исаакиевском соборе в 1931 г. В алтаре храма читались доклады и лекции, выступали агитбригады. Работал музей ударно: с 10 часов утра до 10 часов вечера, без выходных.

В музее и в Доме для горожан были организованы бесплатные кружки (музыкальный, хоровой, драматический и литературно-художественный) и читались лекции в Антирелигиозном университете.

Спад антирелигиозной пропаганды фиксируется историками в 1932–1936 гг., что связано с началом физического уничтожения служителей культа, репрессиями в отношении верующих и уничтожением церковных построек. Деятельность Дома антирелигиозного просвещения уже не нужна, и он закрывается властями.

А в здании бывшей Французской реформаторской церкви в 1937 г. поселяется городской шахматный клуб, основанный в 1933 г. при активном участии Александра Федоровича Ильина-Женевского, брата знаменитого командующего Балтфлотом Ф.Ф. Раскольникова (Ильина). История ленинградского городского шахматного клуба связана с именами знаменитых гроссмейстеров. В здании церкви играли такие шахматисты, как Э. Ласкер, Х.Р. Капабланка, М.М. Ботвинник, Л.В. Руденко, Б.В. Спасский и другие. В 1958 г. клубу присвоили имя знаменитого шахматиста и общественного деятеля Михаила Ивановича Чигорина.

А.Ф. Ильин-Женевский

Достопримечательностью уже советского времени остается пышечная, открытая на первом этаже Французской церкви в 1973 г. Для нескольких поколений горожан памятны пышки за 5 копеек и кофе с молоком совершенно определенного вкуса. Несмотря на то что пышки производил автомат, сюда частенько выстраивалась длинная очередь, хотя в утренние часы рабочего дня посетителей было немного, и автор этих строк спокойно завтракал здесь не один раз.