Спустя три дня мы сидели с лейтенантом в его кабинете, подводя предварительные итоги.

— Итак, — суммировал лейтенант собранные нами сведения, — дело обстояло следующим образом. Кто–то позвонил мистеру Моулзу по междугородней, что подтверждает его секретарь. Это он взял трубку и услышал женский голос девушки с коммутатора, спрашивающей мистера Моулза. Затем Гарри Моулз утверждает, что говоривший с ним мужчина представился твоим именем, говорил голосом, похожим на твой, однако под присягой он этого утверждать не может.

Этот голос срочно вызвал его в контору на Хоул–стрит, где пытались похитить драгоценности. Кстати, ни драгоценности его дочери, ни жены брата его зятя не застрахованы, хотя, кажется, вторые застрахованы, но точно пока не говорят.

— Да, и алиби–то у них всех какие–то слабые, — заметил я.

— В этом ты прав, — продолжил лейтенант Рейлан, — алиби у всех довольно слабые, кроме только Джулии, которую отец в субботу утром отправил в Майами к тетке. И, хотя все люди проверенные, но… — Он сделал паузу.

— Кстати, — вставил я, — я ведь тоже отлучался из дома мэра примерно в это время. Ходил за сигаретами в машину, ну и там немного задержался. Так что на некоторый период времени у меня нет алиби, а мистер Моулз публично объявил меня преступником…

Френк Рейлан внимательно посмотрел на меня.

— Я рад, Сид, — сказал он, — что ты затронул этот вопрос.

Но у тебя действительно железное алиби. Во–первых, ты отсутствовал всего около 17 минут. Это под присягой могут подтвердить многие, в том числе Джонни Лотшоу и я. Сержант Хаберт видел, как мимо «Лайонс–бара» пролетел мотоцикл в сторону шоссе № 140 по Хоул–стрит. За рулем сидел парень в черной куртке, с черными, выбивающимися из под шлема волосами. Я проделал эксперимент: за рулем мотоцикла, как сказал сержант, мотоцикл был «Тойота», причем гоночный, сидел гонщик–профессионал. От дома мистера Роджерса до конторы Моулза с минутной остановкой возле дома, и обратно по Хоул–стрит, шоссе № 140, затем по шоссе № 1 и обратно до дома мистера Роджерса он промчался за 29 минут 40 секунд. Причем, я повторяю, он остановился у конторы мистера Моулза всего на минуту. А уложиться в 17 минут он не смог…

— Да, лейтенант, но вы забыли о Лайз–стрит, — заметил я.

— О'кей, Сид, мы не забыли, но он смог перелететь через овраг днем, а ночью ему пришлось перетаскивать мотоцикл, и на это у него ушло 34 минуты…

Вот так–то. Да, еще есть два момента: он был в прекрасной форме, а ты, если бы это даже было возможно, был под действием бурбона, а второй момент мы попытались проехать к конторе и обратно одним и тем же путем, предположив, что сержант видел другой мотоцикл. На это ушло ровно 18 минут, но в гору он был вынужден идти с включенным двигателем, а Сид Роджерс и его дружок клялись, что слышали шум двигателя и видели свет фар проезжавших машин только дважды, и то после времени ограбления мистера Моулза… Так что это смог бы сделать ты, будучи самим дьяволом… Но ввиду того, что ты, к сожалению, только человек, то это просто невозможно, и я уверен, что ты, выпив, просто засмотрелся на парочку. — Френк встал, подошел к шкафу, достал бутылку виски и два стакана, плеснул в них виски и один из них протянул мне.

Я взял стакан, а он закончил словами:

— К тому же, если бы это был ты, то у тебя хватило бы ума убрать единственного свидетеля и своего теперь уже далеко нелегкого врага Гарри Моулза… Я ведь в курсе ваших отношений…

— Да–а, — протянул я, отпив виски и закуривая, — такого шанса, честно говоря, я бы не упустил… А вообще–то похоже на работу Френка Брейга…

Только он работал в одиночку, причем по деньгам и драгоценностям.

— Я думал об этом, Сид, — проговорил лейтенант, — но у него великолепнейшее алиби: он только сегодня вышел из тюрьмы Чикаго, где отдыхал месяц за развлечения в баре…

— Хорошо, Френк, — сказал я, — но давай продолжим подводить наши итоги.

— Да, — ответил он, наливая себе еще виски, — преступник вызвал мистера Моулза, который ожидая встретить в своей конторе тебя, шериф, и полицию, взял с собой только своего телохранителя Джо Наумана. Когда он приехал в контору и вошел в вестибюль, его встретил охранник Майк Бэтвил и проводил до лифта. Когда он ожидал возвращения лифта, открылась дверь и кто–то вошел. На допросе он показал, что даже не поспешил повернуться на звук, так как знал, что ключи от двери и секретной сигнализации знакомы весьма ограниченному кругу лиц…

— Простите, Френк, — перебил я, — кто–нибудь из ваших людей в это число входит?

— Из лиц, не являющихся хозяевами этого «маленького домика», только руководители фирмы по техническому обслуживанию замков и сигнализации. Для прочих посетителей днем и вечером существуют охранники, причем, в этот вечер второй охранник сидел в служебном помещении и ничего не слышал, что может стоить ему места работы.

— О'кей, так что же сообщил потерпевший?

— Ты же сам, Сид, все это прекрасно знаешь. Он сказал, что когда обернулся, к нему уже приблизился высокий парень в черной куртке с надписью «Малборо», в огромных мотоциклетных очках, закрывающих почти все лицо, и шлемом на голове, из–под которого выбивались длинные черные волосы. Он даже не успел вскрикнуть, как получил удар по голове и свалился. Неизвестный, вероятно, поднялся вверх на лифте. Когда дверцы лифта отворились, то как раз у лифта, спиной к нему стоял Джо Науман, который получил такой же удар по голове, не успев даже повернуться. Преступнику сопутствовала удача. Он прошел в кабинет мистера Моулза в тот момент, когда сейф был открыт, и спросил его: «Ну что, все на месте?» Мистер Моулз опять–таки принял его голос за твой и, не оборачиваясь, ответил: «Черт бы побрал твои шутки, все…» После этого он тоже получил свою порцию удара по черепу… Когда он очнулся, сейф все еще был открыт. Преступник ударил его легче всех. Он сам позвонил в полицию. Но к этому времени сейф был пуст.

— Отличная работа, — задумчиво сказал я. — А сколько времени потребовалось преступнику на всю эту операцию?

— По нашим подсчетам не более пяти минут, — ответил Рейлан, — но, возможно, и больше. Мы даже нашли свидетеля, который видел у здания конторы мотоцикл спортивного типа «Тойота», но он не видел его хозяина.

— Итак, — подвел я итог, — исходя из показаний прохожего, сержанта Хаберта и охранника Майка Бэтвила, нападавшим был высокий парень в черной куртке, шлеме и очках, с длинными черными волосами. Хотя черные волосы можно легко имитировать, а длину несколько прибавить, можно сказать одно, что этот парень не лишен физической силы, выдержки и дерзости, и приехал на дело на мотоцикле «Тойота». Следов на полу и отпечатков пальцев постороннего нигде не найдено. А что в отношении мотоцикла?

— Мотоцикл нашли на другой день почти в центре города, а украден он был у пляжа утром в субботу. Все это говорит о хорошо продуманной операции и о человеке, который заранее все подготовил и знал, что в сейфе находится прекрасный фрик…

— Да, Френк, а поэтому позволь мне еще раз потрясти окружение мистера Моулза, — заключил я.

— О'кей, я думаю, что это не помешает.

— И еще, Френк, я думаю, что стоит передать всем точный список украденных драгоценностей.

— Это уже сделано, Сид, — ответил лейтенант, в очередной раз наполняя свой стакан и протягивая руку с бутылкой к моему стакану.

— Если что всплывет, то дай мне знать первому, а, Френк, идет? проговорил я, пока он наливал мне виски.

Он немного помолчал, поставил на стол бутылку и сказал:

— Я это сделаю не только из дружеского отношения к тебе, но еще чтобы насолить этому подонку Гарри Моулзу, если только у тебя хватит смелости начать с ним судебный процесс…

— О, в этом можешь не сомневаться. У меня нет другого выхода, чтобы за все отплатить ему. И еще, если можешь, узнай по своим каналам все, что возможно о гостях мистера Моулза и его окружении, а я попытаюсь узнать все это по своим каналам.

— Хорошо, Сид, но только будь осторожен: Моулз очень сильный противник.

— Ничего, Френк, — сказал я, отпивая виски, — я тоже не из слабых. К тому же, у меня возникла идея — я встречусь с Хенком Брейгом.

— С Брейгом? — удивился лейтенант. — С этим бандитом, по которому уже давно тоскует электрический стул, хотя его убийства и не доказаны? Зачем?

— Просто у меня есть пара неприятных для него фактов, и я впервые пойду на сделку, но заставлю его поискать эти сокровища среди своих дружков. Уж больно велика ставка в этой партии игры…

— Ну что ж, — промолвил лейтенант после некоторого молчания. — В данном случае это тоже вариант, ведь Хенк Брейг должен знать всех крупных скупщиков драгоценностей и ювелиров… Нет, а это все же идея…

— О'кей, значит, на этом остановимся. Завтра утром я нанесу визит в резиденцию Гарри Моулза, а вечером, если Хенк вернется в Делрэй–Бич, постараюсь встретиться с ним…

Вечером я вернулся к себе и позвонил в госпиталь. Доктор Стейли сообщил, что состояние Элис Керт без изменения, и, конечно, нет никакой надежды на благополучный исход.

Я положил трубку, закурил и задумался. Да, дни милой Элис сочтены, и я остаюсь один. И теперь вся моя дальнейшая жизнь будет зависеть от того, как пойдет это расследование.

Немного поколебавшись, я взял трубку и набрал номер телефона резиденции мистера Моулза. После третьего сигнала в трубке раздался голос:

— Резиденция мистера Моулза.

— Говорит шериф Керт, — твердым голосом сказал я. — Прошу пригласить к телефону мистера Моулза.

На другом конце воцарилось молчание, наконец в трубке раздался голос Гарри Моулза:

— Я вас слушаю, шериф.

— Мистер Моулз, я бы хотел завтра утром еще раз побеседовать со всеми членами вашей семьи. Вы не возражаете?

— Это будет допрос, шериф? — резко спросил он.

— О нет, мистер Моулз. И так уже пресса подняла достаточный шум, а поэтому я хотел бы провести беседу в спокойной обстановке, но как официальное лицо. Я помню ваши слова обещания, что в течение месяца вы будете всемерно способствовать расследованию, в котором и я принимаю участие, а поэтому решил обратиться непосредственно к вам, вместо того, чтобы действовать полностью официально. — Я сделал паузу и добавил:

— Ведь мы пока не знаем, что принесет нам расследование, а поэтому я думаю, что нам имеет смысл заключить временное перемирие, приберегая силы для дальнейшей встречи. Вы ведь, надеюсь, не забыли своих слов в мой адрес и моего обещания, а?

На другом конце провода опять воцарилось длительное молчание. Наконец раздался голос Моулза:

— О'кей… мистер Керт. Итак, временное перемирие. Если я буду вас ждать завтра в 11 часов у себя дома, вас это устроит?

— Разумеется, мистер Моулз. Но я надеюсь, что все ваши гости тоже будут дома?

— Да, шериф, будут дома. Итак, до завтра, — закончил он и положил трубку.

Ровно в 11 часов я подъехал к дому мистера Моулза. Меня встретил сам секретарь Марк Хамберт и проводил в его домашний кабинет, обставленный роскошно, но со вкусом. Гарри Моулз сидел в кожаном кресле, листая какие–то бумаги. При моем появлении он оторвался от бумаг и взглянул на меня.

— Добрый день, мистер Моулз, — сказал я, входя в кабинет.

— Добрый день, мистер Керт, — ответил он и добавил, указывая рукой на кресло, — прошу вас, садитесь.

Я сел и сказал:

— Где бы я смог побеседовать со всеми по очереди, но только один на один, мистер Моулз?

— А разве вас не устраивает мой кабинет? — удивился он.

— Разумеется, меня устраивает любое помещение, но…

— Не беспокойтесь, шериф, я покину вас во время вашей беседы с другими членами моей семьи. Вы это имели в виду?

— Да, мистер Моулз. И потом, я курю сигареты, а вы не очень любите их дым.

— О, это такая мелочь, мистер Керт. Если я предоставляю вам свой кабинет, то чувствуйте себя здесь вполне свободно.

Я сознавал, что мы ведем себя, как два опытных игрока, не знающих, но желающих узнать карты друг друга. Мы были до приторности вежливы, как никогда ранее.

— Так с кем вы хотите побеседовать первым?

— Если вы не возражаете, то с вами, — ответил я, демонстративно доставая из портфеля портативный магнитофон и включая его. — Надеюсь, вас не будет смущать эта штука? — спросил я, указывая на магнитофон.

— О, нисколько. Итак, я слушаю ваши вопросы.

— Скажите, мистер Моулз, — спросил я, — вы слышали первый голос, который спрашивал вас? Голос девушки с междугородней?

— Нет. Меня позвал к телефону мой секретарь, который снял трубку.

— С кем говорили лично вы? — задал я очередной вопрос.

— Правда, голос был похож на ваш, но на линии были какие–то помехи.

Говоривший представился шерифом Кертом и предложил немедленно приехать в контору, где пытались похитить мои драгоценности.

— А вы не спросили, откуда говоривший, если им был я, мог знать, что вы именно в тот вечер хранили в сейфе своего кабинета в конторе?

— Об этом я как–то не подумал, — вдруг растерянно ответил Гарри Моулз. Да, действительно, откуда вы знали об этом, шериф?

Я рассмеялся.

— Я узнал о них, когда они были уже похищены. А вы уверены, что говорили в тот вечер именно со мной? — спросил я. Мне не хотелось впутывать в это дело Джулию Моулз, а поэтому я умолчал о беседе в бунгало.

— Честно говоря, — он отрезал кончик сигары и, как бы раздумывая, закурил ее. Я тоже закурил сигарету. — В тот момент я даже не подумал о том, с кем говорю. Я был как бы загипнотизирован вашим именем и мыслью о том, что драгоценности по вине моей глупой дочери до сих пор не застрахованы…

Поэтому я и взял с собой только Джо Наумана и кинулся к себе в контору.

— Так вы не можете утверждать, что говорили по телефону именно со мной?

Он взглянул на магнитофон.

— Нет. Этого я не могу утверждать.

— Сколько времени вам потребовалось на дорогу? Сколько всего времени?

— Я точно не могу сказать, но думаю, минут 15–17 нам потребовалось, чтобы добраться до кабинета моей конторы сразу после телефонного разговора.

— Благодарю вас. Это еще одно доказательство моего алиби: в это время я был с лейтенантом Рейланом, а поэтому никак не мог вам позвонить.

— Возможно, — сказал он, делая между словами паузы, как бы выдавливая из себя. — Я тогда погорячился… Вы знаете, шериф, после такого удара все может быть… И мне очень неприятно, что… все так произошло…

— Но это уже, мистер Моулз, наши личные дела, которые мы сами и будем решать, тем более, что вы оскорбили не меня, а представителя власти. Но… в настоящее время это к делу не относится. Прошу вас рассказать подробно, кто и что делал в вашем доме в момент вашего отъезда?

Он немного задумался, затянулся сигарой и выпустил голубоватый дым.

— Что делали слуги, я не знаю. Джулию, вы наверное знаете мою младшую дочь, — усмехнулся он, — я отправил еще утром в Майами. Марк Хамберт как раз собирался уходить, когда раздался этот звонок…

— Он ушел сразу после звонка? — быстро спросил я.

— Да. Дело в том, что я собирался ехать в гости к мэру…

— Ну, а остальные ваши родственники и гости? — спросил я.

— Моя дочь, миссис Стелла Хоук и ее муж удалились в спальню минут за тридцать до этого звонка, а Дейв Хоук с миссис Бетти Хоук и Дик Лоренс удалились в свои комнаты еще раньше, так как они устали после дороги…

— Благодарю вас, мистер Моулз, за столь исчерпывающий ответ. А теперь, если вам это не доставит беспокойства, подробности вашей поездки в контору.

— Я постараюсь это сделать, шериф. Итак, мы с Джо поехали в контору.

Когда я вошел в холл, мне навстречу бросился охранник Майк Бэтвил. Я спросил его, все ли в порядке. На что он ответил: «Да, сэр». Тогда я ему коротко бросил: «Лифт». Он нажал кнопку и пропустил меня и Джо в лифт. После того, как мы вышли, лифт начал спускаться. Я прошел к своему кабинету и открыл дверь. Когда я увидел, что в кабинете никого нет и там полный порядок, то у меня даже мелькнула мысль о глупом розыгрыше с вашей стороны. Но я все же решил проверить содержимое сейфа. Я отослал Джо в коридор. Через две–три минуты, когда я проверял содержимое сейфа, с порога раздался мужской голос, очень похожий на ваш: «Ну что, все на месте?» Я был зол, так как теперь–то уж был уверен, что вы меня разыграли и ответил: «Черт бы побрал твои шутки.

Все…» Я хотел повернуться, но получил хороший удар по голове…

— Вы уверены, что это был именно мой голос? — спросил я.

— Нет, — тихо ответил он. — Но… он был очень похож на ваш…

— Благодарю вас, мистер Моулз. А как в отношении Джо Наумана? Не мог он напасть на вас и похитить драгоценности? — внезапно спросил я.

— Джо?! — удивился он. — О, нет, Джо предан мне душой и телом. И потом, откуда мог взяться неизвестный, оглушивший охранника?

— Я тоже об этом думаю. А не допускаете ли вы мысли, что охранник мог подняться, оглушить Джо Наумана и вас, а затем спуститься, отдать награбленное своему напарнику, который ждал его. Затем его помощник бьет его и уходит с награбленным?

— Черт возьми!.. — воскликнул Гарри Моулз. — А ведь так могло быть! Ведь в здание конторы попасть не так легко…

— Успокойтесь, мистер Моулз. Возможно, что парень в шлеме и очках просто прикрытие охранника, но утверждать это пока невозможно. Поэтому прошу вас успокоиться и не предпринимать никаких мер. Это пока одна из моих версий…

— Да, но эта версия весьма правдоподобна…

— Но пока это всего лишь версия, а не доказательство, — закончил я. — А теперь вы не могли бы предоставить мне возможность побеседовать с вашим секретарем?

— О, разумеется. — Он нажал кнопку звонка, и в кабинете появился Марк Хамберт. — Марк, с вами хочет говорить шериф. — Он взглянул на меня, с неохотой поднялся из кресла и добавил:

— Я оставляю вас… — И вышел из кабинета.

— Прошу вас, садитесь, мистер Хамберт, — сказал я, указывая рукой на кресло.

Он сел.

— У меня к вам несколько вопросов, мистер Хамберт.

— К вашим услугам, мистер Керт.

— Вы знали, что у мистера Моулза в конторе хранятся драгоценности дочери?

— Да. К своим слугам хозяева быстро привыкают и порой не замечают их. Вот поэтому мистер Моулз при мне отчитал дочь, что она не застраховала свои драгоценности и что из–за позднего приезда хранить их придется в его конторе. Потом я сопровождал его в контору вместе с Джо Науманом и мистером Дейвом Хоуком, который тоже отвез драгоценности своей жены.

— Благодарю вас. Скажите, вы задержались так поздно, это обычно?

— Нет. Просто мне надо было закончить кое–какие дела.

— Когда вы сняли трубку, чей голос вы услышали? — спросил я.

— Говорил женский голос, но с какими–то помехами. Мне предложили срочно позвать к телефону мистера Моулза, так как с ним будет говорить шериф Керт, что я и сделал.

— Голос мужчины, назвавшегося моим именем, вы не слышали?

— Нет, он уже разговаривал с мистером Моулзом. После чего мистер Моулз срочно вызвал Наумана и они ушли.

— А что сделали вы? — спросил я.

— Я тоже пошел домой.

— Вы поехали на машине или взяли такси?

— Нет, была прекрасная погода и я решил немного пройтись.

— Когда вы пришли домой? — спросил я.

— Около одиннадцати часов, так как зашел в бар пропустить стаканчик виски.

— И во сколько вы вошли в бар? — резко спросил я.

— Где–то в 22.30… Вы… вы что хотите сказать, мистер шериф? Я… я не имею к этому никакого отношения… Я… — он побледнел.

— Пока я не встречал людей, которые сразу говорили, что они совершили преступление. А поэтому, лучше успокойтесь и припомните, не встречали ли вы кого–нибудь во время прогулки.

— Нет… Кажется не встречал… — тихо прошептал он.

— Я не требую, чтобы вы сразу же ответили на этот вопрос. Подумайте. А пока пригласите, пожалуйста, миссис Стеллу Хоук.

Растерянный Марк Хамберт вышел из кабинета, и буквально через минуту в кабинет вошла она… Стелла Хоук была красавица. Стройная, с прекрасными длинными ножками, не скрываемыми платьем, тонкой талией и прекрасным бюстом.

Форма лица была классической, а на нем разместились яркие чувственные губы и темно–серые большие глаза. Волосы ее были ненатурального платинового цвета.

Но что–то холодное было в этой красоте.

— Добрый день, миссис Хоук, — сказал я.

Она лишь надменно кивнула головой, прошла к креслу и села, перекинув ногу на ногу.

— Прошу вас, миссис Хоук, ответить мне на несколько вопросов.

— Хорошо, шериф, но только прошу вас сократить нашу беседу до минимума, сказала она приятным, хорошо поставленным голосом.

— Вы приехали в гости к отцу во второй половине дня в субботу? — спросил я.

— Вы же это знаете, так зачем притворяться? — ответила она вопросом на вопрос.

— Хорошо. Но почему вы, имея такую прекрасную и дорогую коллекцию драгоценностей, не застраховали их? — спросил я.

— Это относится к делу? — резко спросила она.

— Нет, но все же… — Я чувствовал, что нить ускользает от меня.

— Я свои поступки не собираюсь ни с кем обсуждать, — резко сказала она. Это моя вещь, я могу поступать с ней так, как нахожу нужным.

— Вы совершенно правы. А что вы делали в субботу вечером?

— Мы так устали накануне, что даже отказались ехать в гости к мэру, и примерно в половине десятого отправились с мужем в нашу спальню. — Она усмехнулась и злой огонек мелькнул в ее глазах. — Надеюсь, интимные подробности вас не интересуют?

— О нет, миссис Хоук. Но у меня последний вопрос: когда вы узнали о похищении драгоценностей и нападении на вашего отца?

— Как это когда? — удивилась она, хотя снова огонек блеснул в ее глазах.

— Утром, когда проснулись.

— Прошу меня извинить, миссис Хоук, за время, отнятое у вас, — сказал я, хотя чувствовал, что эта красотка что–то скрывает. — И если вас не затруднит, то, пожалуйста, пусть зайдет сейчас ваш муж.

Она не сказала ни слова, молча поднялась, слегка кивнула головой и вышла.

Ее место занял в кабинете Арчи Хоук. Это был худощавый мужчина лет тридцати двух с черными прилизанными волосами, тонкими усиками на верхней губе, узкой рукой и тонкими длинными нервными пальцами, в которых дымилась сигарета. Он, видимо, очень нервничал, так как все время вертел сигарету между пальцами. Это он был автором одного фильма, снятого «Парамаунтом», а затем еще трех фильмов, имевших довольно большой успех. Но сценарий уже писался совместно с Диком Лоренсом. Они приносили Арчи Хоуку успех, рекламу и деньги, а Лоренсу — твердое место и деньги.

— Добрый день, шериф, — сказал он довольно приятным голосом, входя в комнату.

— Добрый день, — сказал я, — прошу вас, садитесь, — и указал рукой на кресло.

— Благодарю вас, — ответил он, садясь. Он был более вежлив, чем его супруга.

— Если вас это не затруднит, то я хотел бы задать вам несколько вопросов.

— О нет, — он как–то подался вперед. — Это меня не затруднит. Я отвечу на все вопросы.

— Прошу вас, мистер Хоук, расскажите все о субботнем вечере, — сказал я.

— Пожалуйста, шериф. Мы приехали около шести часов вечера. Мистер Моулз, после того как высказал свое недовольство дочери, отвез все драгоценности в свою контору. Затем мы посидели немного за столом, а потом, где–то часов в десять вечера, возможно, в начале десятого, мы отправились по отведенным нам комнатам. Мы провели всю ночь с женой в своей комнате. О случившемся мы узнали только утром… Это все, что я могу вам сказать…

— Все ли? — спросил я, в упор глядя на него. — Может, добавите еще что–то?

— Все, — с трудом выдавил он из себя, опустив глаза, стараясь не встретиться со мной взглядом.

Я чувствовал, что второй член семьи говорит неправду, но доказать пока ничего не мог.

— Ну что ж, мистер Хоук, благодарю вас, — сказал я. — Теперь, если вас не затруднит, то пригласите, пожалуйста, вашего брата, мистера Дейва Хоука.

— Хорошо, шериф. Я приглашу его, шериф, — тихо проговорил он и вышел.

Передо мной проходила галерея тех, кто имел или мог иметь непосредственное отношение к этому преступлению. И во мне все сильнее крепло чувство, что они что–то скрывали.

Дейв Хоук, вошедший в кабинет, был крепыш, немного выше среднего роста, но в каждом его движении чувствовалась сила. Волевое лицо венчала шапка густых темно–русых волос, глубоко посаженные светло–карие глаза излучали силу и энергию.

— Слушаю вас, шериф, — сказал он развязным тоном, направляясь к креслу.

— Не могли бы вы мне сказать, мистер Хоук, как вы провели субботний вечер? — перешел я сразу к основному вопросу.

— Так же, как и все. После приезда через некоторое время я сопровождал в контору мистера Моулза, чтобы отвезти туда на хранение и драгоценности моей жены. Затем мы провели время все вместе в гостиной, а потом разошлись по комнатам, пожелав друг другу спокойной ночи.

— На какую сумму у вашей жены было драгоценностей? — спросил я.

Он на некоторое время задумался, а потом ответил:

— Думаю, что на несколько сот тысяч долларов… На сумму, превышающую полмиллиона долларов. Точно вам сказать не могу, так как я не вел учет стоимости драгоценностей жены.

— А они были застрахованы?

— Не все. — Он опустил глаза. — Видите ли, шериф, жена попала под влияние жены моего брата Арчи. Она тоже не захотела страховать драгоценности…

— Конечно, она может поступать, как находит нужным, но… — Я сделал небольшую паузу. — Как она отреагировала на сообщение об ограблении мистера Моулза?

Вопрос был неожиданным. Он хотел что–то ответить, но потом усмехнулся и сказал:

— Точно так же, как и все. Она была огорчена и взволнована.

— А не показалось ли вам странным, что из охраняемого дома, в котором находятся, кроме слуг, еще четверо крепких мужчин, довольно–таки хороший сейф, — я кивнул на сейф в кабинете мистера Моулза, — драгоценности повезли в контору, где всего лишь охранник внизу и, разумеется, сигнализация?

Он пожал плечами.

— Я как–то не задумывался об этом… Так захотел мистер Моулз, а его желания всегда выполняются…

— Благодарю вас, мистер Хоук, — сказал я. — Я не смею вас больше задерживать и попросил бы пригласить вашу жену.

— Хорошо, шериф. Она сейчас войдет, — ответил он и вышел из кабинета.

Распахнулась дверь, и в кабинете появилась женщина ниже среднего роста, несколько полноватая, с красивыми чертами лица и каштановыми пушистыми волосами. Ямочки на ее щеках выдавали веселую натуру, но глаза смотрели настороженно.

— Я ничего не знаю, — начала она с порога. — Я очень потрясена всем случившимся…

— Успокойтесь, миссис Бетти Хоук, — сказал я. — Меня просто интересует, как вы провели субботний вечер.

— Мы сразу после ужина ушли с Диком отдыхать, а утром узнали об этом ужасном преступлении, — ответила она, даже не сев в кресло. — Это ужасно…

— А как все остальные отреагировали на это происшествие? — спросил я.

— Примерно так же, как и я, но каждый по–своему. Да я и не наблюдала за всеми. Мне было достаточно того, что пропали мои драгоценности. И больше я ничего не знаю…

Я видел, что она близка к истерике, а поэтому сказал:

— Благодарю вас, миссис Хоук, и прошу после вас пригласить Дика Лоренса.

— Хорошо, сэр, — ответила она и быстро вышла из кабинета.

В кабинет с легким кивком головы в виде приветствия вошел Дик Лоренс. Он был красив чисто мужской красотой, которая часто привлекает женщин. Высокого роста, хорошо сложен, на голове густые золотистого цвета волосы, а вокруг чувственных губ усы и бородка такого же цвета, высокий открытый лоб и большие серые глаза, излучавшие самоуверенность. Он делал карьеру, причем в последнем, имевшем успех фильме уже выступал как соавтор Арчи Хоука.

— Садитесь, мистер Лоренс, — тихо сказал я, указывая на кресло, закуривайте. — Я сам закурил очередную сигарету, протягивая ему пачку.

— Благодарю вас, шериф, — ответил он, опускаясь в кресло. — Но я привык только к сигарам. — Он достал из светло–голубого костюма портсигар крокодиловой кожи, открыл его и вынул оттуда тонкую сигару. Затем опустил портсигар в карман и извлек оттуда зажигалку, прикурил небрежным жестом. — Я слушаю вас, кажется, мистер Керт, — сказал он.

— Вы правы, я Керт, и у меня к вам несколько вопросов. Первый из них как давно вы знаете Арчи Хоука?

Он удивленно взглянул на меня.

— Мы с ним сотрудничаем уже семь лет, но какое значение это может иметь?

— Просто меня интересует ваше мнение о нем, — ответил я.

— Я ничего не могу сказать о нем плохого. Он талантлив, работоспособен и хороший организатор, — ответил Лоренс, глядя на меня своими серыми глазами.

— Ну, а миссис Стелла Хоук имеет отношение к его работе? — спросил я.

— Разумеется, — ответил он, отводя на мгновение взгляд. — Она как бы его секретарь и вдохновляет его к работе.

— О, это много значит, — сказал я и вдруг спросил:

— А с какой целью вы приехали вместе с ними?

Этот вопрос застал его врасплох, но он мгновенно собрался и ответил:

— Просто мы решили использовать даже отдых для создания нового сценария.

Мы создаем фильмы вместе, — он сделал паузу, затягиваясь дымом и выпуская его, что дало ему время на обдумывание очередного хода. — Он создает основную канву, а я уже дополняю некоторые детали… Да, вот так мы и работаем. И даже надеемся получить «Оскара»…

— О, это похвальное стремление. А теперь скажите, пожалуйста, что вы делали в субботний вечер? Спали, как и все?

— Нет. После ужина я отправился в отведенную мне комнату и сел за работу.

Вы, надеюсь, понимаете, что многого мне приходится добиваться самому, а поэтому надо работать. Где–то около одиннадцати часов я услышал шум в доме, но не счел нужным выходить из комнаты. Разговоры быстро смолкли, и снова все успокоилось. Я проработал до полуночи и лег спать…

— А почему вы все–таки не вышли? — спросил я.

— А почему я должен был выходить? — ответил он, улыбнувшись. — Это могла возвратиться миссис Моулз. Это могли быть какие–то семейные отношения, и если бы кто–то хотел, чтобы я при этом присутствовал, могли бы меня позвать.

— Вы слишком рассудительны для своих лет, мистер Лоренс.

— Жизнь меня так учит, мистер Керт…

— А когда вы узнали о похищении драгоценностей? — спросил я.

— Как и все, когда вышел утром к завтраку, — спокойно ответил он.

— Больше вам нечего сказать, мистер Лоренс?

— А что бы вы хотели услышать, шериф? — усмехнулся он.

— По поводу субботнего происшествия, — сказал я.

— Нет, это дело мистера Моулза, которого мне искренне жаль, и полиции, а я не сторонник вмешиваться в чужие дела…

— Благодарю вас, мистер Лоренс, — сказал я. — Если вас не затруднит, пригласите, пожалуйста, сюда Джо Наумана. — Я был предельно вежлив со всеми, так как знал, что не только мой магнитофон фиксирует наши разговоры, иначе Гарри Моулз никогда бы не уступил свой кабинет.

Дик Лоренс поднялся, слегка кивнул головой и вышел.

«Да, это крепкий орешек», — подумал я уважительно. Мне нравились достойные противники и в игре, и в жизни.

В комнату в темно–синем костюме вошел Джо Науман. Вокруг правого глаза у него был кровоподтек.

— Добрый день, мистер Керт, — сказал он, останавливаясь у стола.

— Добрый день, Джо, — сказал я. — Садись, — я кивнул на кресло и добавил, показывая рукой на кровоподтек. — Болит?

— Не так болит, как обидно, — сказал он, садясь. — Как меня обошли… Как сопливого мальчишку стукнули по голове, показав тысячу звезд…

— А что, удар был плохой? — усмехнулся я.

— О нет, сэр, удар был великолепный. Мне показалось, что мне на голову свалилась статуя Свободы, и я тут же погрузился в покой…

— А вы видели его, Джо? — спросил я.

— Если бы я его увидел тогда… — злая усмешка скользнула по его лицу. Я как раз дошел до лифта, когда он поднялся. Я повернулся, чтобы пройти в кабинет мистера Моулза. Я не придал значения, что лифт поднимается, подумав, что или охранник направил его к нам, или поднимается кто–то из людей, которых ждет мистер Моулз. Когда я очнулся, я сразу подумал о мистере Моулзе. Я испугался за него…

— Я бы тоже на вашем месте, да и на своем, испугался бы за него, ответил я. — Когда я узнал о случившемся в доме мэра, то сразу же поспешил с лейтенантом Рейланом в контору на Хоул–стрит. Я тоже испугался за него. Ведь в действительности Гарри Моулз неплохой человек, проживший нелегкую жизнь и достигший всего благодаря своему таланту. Он только кажется жестоким. Но он не злопамятный и добрый. И, несмотря на некоторые наши разногласия, я испугался, как бы с ним не случилось беды.

— Да, сэр, вы абсолютно правы. Когда мне потребовались деньги на операцию, мистер Моулз дал мне их и никогда не напоминал об этом. Он всегда старается помочь… Он понимает, как трудно, когда попадаешь в беду…

— Конечно, ему же еще пришлось воспитывать двух дочерей. А без женщины это не так–то легко…

— Конечно, мистер Керт. Вы совершенно правы. Ведь он и сейчас не стар, а посвятил жизнь дочерям.

— Ну ничего, у него еще есть возможность кое–что наверстать. Дочери уже взрослые и, я думаю, при всей любви к нему, стремятся выйти из–под опеки.

Тем более, что Стелла уже давно замужем…

— Да, сэр, миссис Стелла Хоук уже восьмой год замужем.

— Ну и повезло же этому Арчи Хоуку, — мечтательно сказал я. — Красавица, такое богатое приданое, умница. Нет, ему определенно повезло.

— Это еще как сказать, — усмехнулся Джо. — Мужу мисс Джулии повезет, а вот мистеру Хоуку… Я бы и за миллиард не захотел бы такую жену.

— А чем же она тебе, Джо, не нравится? — удивился я.

— Она холодная, расчетливая и жестокая, — он вдруг осекся, вспомнив, что говорит о дочери босса.

— А как она отреагировала на случившееся? — спросил я.

— Когда она вернулась и узнала о случившемся, то только побледнела и не произнесла ни слова.

— И нельзя было определить, что ей больше жаль — отца или драгоценности?

— Вы совершенно правы, сэр, — заявил он.

— Но у нее хоть хватило здравого смысла и выдержки не тревожить мистера Моулза после такого потрясения и дождаться утра? — спросил я.

— Да, мистер Керт. Она ушла в свою комнату и только утром говорила с отцом. — Он вдруг осекся и подозрительно взглянул на меня. — А вам откуда известно, когда вернулась миссис Хоук?

— Она сама сказала мне, что вернулась около полуночи из гостей, небрежно ответил я. — Ведь это было так, а?

— Не помню, мистер Керт, — вдруг ответил Джо. — У меня так болела голова… Но как сказала миссис Хоук, так и было.

Я понял, что Джо уже больше не о чем спрашивать и отпустил его.

После его ухода в кабинет вошел Гарри Моулз, и я поднялся, чтобы уйти. Он подозрительно посмотрел на меня и спросил:

— Ну что, шериф, вы довольны беседами?

— Конечно, хотя это и пустая формальность, мистер Моулз. — Я собрал магнитофон и добавил:

— Мне бы очень хотелось, чтобы вы оказали мне одну услугу.

— Какую, мистер Керт? — настороженно спросил он.

— Прошу вас простить меня, но я хотел бы, чтобы вы проводили меня до выхода, чтобы все видели, что мы расстались друзьями. Наши личные отношения должны касаться только нас, мистер Моулз, не так ли?

Он испытующе посмотрел на меня и сказал:

— О'кей, я провожу вас, шериф.

Мы вышли из кабинета вместе, улыбаясь. Я держал его под руку, перебрасываясь ничего не значащими фразами. Как я и рассчитывал, все остальные собрались в холле и видели нас выходящими из кабинета. Мы были похожи на двух кандидатов на пост президента, которые, зная, что они непримиримые враги, при публике надевают маски–улыбки. Нас провожали удивленные взгляды. Я добился того, чего хотел. Но когда мы дошли до двери, и нас уже не могли видеть, улыбка исчезла с моего лица, и я сказал:

— Вы, конечно, знаете, Гарри, — он удивленно поднял на меня глаза, услышав, что я назвал его по имени. Заметив это, я сказал:

— Дослушайте меня, пожалуйста, не перебивая, Гарри. Вы знаете, что мы с вами враги, и враги довольно–таки активные… Но я еще и ваш ученик. Да, да, не смотрите на меня так удивленно. Вы, разумеется, помните свое обещание отдать за меня Джулию — при определенном условии. И я решил, что надо у вас учиться «не упускать свой шанс». Поэтому я сделаю все, чтобы расследование этого дела принесло успех именно мне, а это значит, что… вы, наверное, догадываетесь?

Да. Прошу вас, не перебивайте меня, — сказал я, заметив нетерпеливый жест. А пока у меня возникло несколько вопросов по ходу расследования, которыми я хотел бы поделиться с вами: где была ваша дочь Стелла, которая вернулась в субботу где–то в полночь? Ведь звонил женский голос… Где был ее муж, мистер Хоук, утверждавший, что был в спальне вместе с женой, если он не заметил ее отсутствия? И почему все так насторожены и лживы в своих показаниях? Видно, что алиби у всех слишком шаткое…

— Вы с ума сошли, шериф, — прошипел он.

— Возможно, Гарри, но я попробую раскрутить эту версию. И, конечно, вам первому я принесу все данные, так как мне не хотелось бы, чтобы ваше имя попало в прессу без вашего на то согласия… Но даже при всех наших связях, вы не сможете отстранить меня от расследования, оскорбив публично. Или тогда мне придется все, в том числе и эти фантастические версии, выложить представителям прессы.

Он молчал, не в силах произнести ни слова.

— Ну что, мистер Моулз, я неплохой ученик, а? — спросил я. — И только благодаря вашему учению я постараюсь не упустить такой шанс, — закончил я, кивнул на прощание головой и прошел к своей машине.