После моего возвращения в Делрэй–Бич, жизнь вошла в обычное русло. Гарри Моулз позвонил на следующий же день, позвонил первым и пригласил меня на покер, так, будто между нами ничего не произошло. Я согласился и дважды в неделю, как обычно, бывал у него, проводя несколько часов за картами.
Позвонила и Джулия, и с ней мы часто проводили время, но никто не вспоминал о происшедшем. Единственное, что было нового в моем образе жизни, это то, что я чуть ли не ежедневно звонил в госпиталь Св. Антония и справлялся о здоровье Элис, да за месяц дважды ездил ее навестить. Казалось, что известие о моей женитьбе придало ей новые силы, и она стала выглядеть даже несколько лучше, но доктор Стейли не обольщался на этот счет.
На субботу, тот роковой для меня вечер, был назначен званый вечер у мэра, мистера Артура Роджерса, и в числе приглашенных был и я, а сегодняшний вечер мы проводили с Джулией в бунгало на берегу моря. Сегодня была среда, и пока ничего не предвещало мне неприятностей.
Джулия лениво курила лежа, но было видно, что что–то беспокоит ее. Ее настроение было не таким, как обычно.
Я смешал два коктейля и протянул один стакан Джулии.
— Что случилось, Джулия? — спросил я.
Она взяла стакан, повернула ко мне лицо, изучая меня внимательно, а потом отвела глаза и тихо ответила:
— Ничего, Сид… Ничего…
Однако и голос ее звучал как–то необычно.
Я прикурил сигарету, сделал большой глоток из стакана, присел на край кровати и тихо погладил ее шелковистые волосы.
— Джулия, я же вижу, что что–то случилось… Или мы больше не друзья?
— В субботу приезжают миссис Стелла Хоук и сопровождающие ее лица, — с каким–то презрением ответила она.
— И это тебя так волнует?! — удивился я. — Неужели приезд сестры тебе не в радость? Неужели такая мелочь может нарушить твой покой?
Она одним глотком опорожнила свой стакан, отшвырнула его на ковер и резко села на кровати, не стыдясь своей наготы. Глаза ее блестели.
— Конечно, какое это может иметь для меня значение! — Она почти выкрикивала слова. — А что ты вообще обо мне знаешь? Молоденькая, взбалмошная, немного циничная, умеренно развратная красивая девчонка… Что еще? Ах, да, ты знаешь, что я, даже любя тебя, не захотела расстаться с наследством отца… Она даже не заметила, как вырвались эти слова «любя тебя», но для меня это было приятное открытие.
Я мягко обнял ее за плечи.
— Успокойся, милая… Ты же знаешь, что и ты мне не безразлична, иначе я бы не прошел через унижения твоего отца. Расскажи, может быть я смогу чем–нибудь помочь.
Она как–то несколько обмякла, бросила недокуренную сигарету в пепельницу, натянула на себя простыню и сказала:
— А может быть ты и прав… Что ж, расскажу… Только, Сид, прикури мне сигарету.
Я прикурил сигарету и вставил в ее пухлые губки.
— Да, Сид, — начала она, — у меня много пороков, но я хоть немного знаю то, чего хочу. 1. Я занимаюсь журналистикой и не без успеха сотрудничаю с некоторыми издательствами…
— Ты? — удивленно вырвалось у меня.
— А ты думал, что я разбираюсь только в мужчинах, да нарядах, усмехнулась она. — Вы все видите только внешнюю оболочку… Да и зачем вам видеть большее? — Она затянулась сигаретой. — А ведь я еще что–то и чувствую, и думаю… Да, я не хочу выходить за тебя замуж против воли отца… — Она сделала паузу. — Да, мне жаль и наследства, но жаль и его… И потом, я не хочу, чтобы все деньги достались этой банде, когда отец в припадке бешенства лишит меня всего…
— Это так ты называешь свою сестру Стеллу? — удивился я.
— Да, ее и окружающих ее людишек, и поверь, что это слишком мягко сказано… Стелла мягкая, скромная, умная, но это хищник, настоящий хищник.
Мне до нее слишком далеко. Она получает все, что хочет. Это она выбрала себе Арчи и женила его на себе. Это она крутит всеми его делами. Ей хочется быть женой знаменитости, и она этого добилась. Думаешь, что Арчи Хоук может чего–то добиться? Нет… Это Стелла «не упустит свой шанс»… — Она докурила сигарету, подумала и продолжала:
— А когда она приезжает, то не упускает случая поучить меня жизни, причем при отце, чтобы показать, какая она хорошая, а этот набитый дурак вторит ей, хотя на самом деле я по сравнению с ними, как монахиня по сравнению с панельной девкой. Да и Дик Лоренс тоже хорош…
Мы немного посидели молча.
— Но ведь они приезжают ненадолго. Да, вероятно, уже не в первый раз, прервал я молчание. — Так что ты можешь не обращать на них внимания…
— Этот раз особенный. Скоро день рождения отца, и они привезут все свои драгоценности. И Стелла, и Бетти — жена брата Арчи… Отец подарил Стелле коллекцию драгоценностей, сделанную Джерри Лонгом. Ты знаешь, это новый модный ювелир. Правда, он выбирает самые лучшие камни, но оправляет их в безвкусные глыбы металла. Однако, даже в такой оправе они модны и имеют немалую стоимость. Отец отвалил за них больше трех миллионов…
— Ну и чего же ты боишься? — спросил я. — Ведь у твоего отца есть отличные телохранители.
— О, я боюсь не этого. Дело в том, что они приезжают в субботу в конце дня, когда банк будет закрыт. К тому же, моя сестра так и не застраховала их, что приводит в бешенство отца. Конечно, сейф отца на Хоул–стрит даже надежней банковского, но… Ты знаешь, Сид, у меня какое–то предчувствие беды. Не знаю какой, но беды…
— Успокойся, Джу, — ласково проговорил я. — Успокойся. Если хочешь, то этот дом будет охранять вся полиция Делрэй–Бич…
— О, нет, — перебила она меня, — нет, Сид… Не говори никому об этом.
Я привлек ее, чтобы поцеловать, но она мягко и решительно отстранилась.
— Ты прости, но мне сейчас даже не хочется любить…
Через день, вечером, после очередной встречи с Джулией, я сидел у себя в квартире и задумчиво потягивал виски. Во время этой встречи Джулия сама предложила еще раз поговорить с отцом о нас обоих. Я, конечно, согласился, хотя и знал, что эта затея ничего хорошего не принесет. Мое предчувствие оправдалось. Раздался телефонный звонок.
— Керт слушает, — сказал я, сняв трубку.
— Я тебя предупреждал, чертов щенок, — гремел в трубке голос мистера Моулза, — чтобы ты оставил в покое мою дочь…
— Спокойно, Гарри, спокойно, — внезапно спокойным тоном сказал я.
— Не Гарри, подонок, а мистер Моулз, — ответила трубка, но дальше я не дал договорить.
Холодная ярость охватила меня.
— Нет, Гарри, — сказал я, — разве я могу иначе называть друзей.
— Ищи друзей среди парней своего круга, таких же недоносков, как ты…
— Зачем же?! Ведь у меня есть такой круг, как вы, и я надеюсь не упустить свой шанс…
— Я уничтожу тебя, Сид… — вдруг зашипела трубка. — Совершенно уничтожу тебя, ублюдок…
— Наоборот, — перебил я его. — Помни наш уговор о миллионе и твоей дочери, Гарри, — перебил я его и положил трубку.
Положив трубку, я задумался. Рука непроизвольно потянулась к бутылке с виски, но я вовремя остановился. Нужно было все основательно продумать, причем, продумать трезво. Я закурил и стал размышлять. Да, Гарри Моулз слов на ветер не бросает. Я понимал, что меня принимали, со мной хорошо обходились, принимая за неизбежное зло, которое могли заменить или более глупым, или еще более худшим. Конечно, с тем, новым, вероятно было бы легче, но такой ли уж великий от меня был им вред? Меня терпели, но и я, не идя ни на какие сделки, кое–что терпел, соблюдая законность. Но теперь дело приобретало другой оборот: Гарри Моулз решил взяться за меня.
Он мог это сделать несколькими способами: добиться моего перевода, скомпрометировать меня, что было весьма трудно, но сделать все можно, и, наконец, со мной мог произойти несчастный случай. Чем больше я думал, тем больше был склонен к последнему варианту, потому что Гарри Моулзу не захочется, чтобы всплывали какие–нибудь скандальные истории, связанные с ним, да видно и Джулия что–то такое сказала ему, что ему не понравилось, а поэтому ему остается единственный выход — убрать меня, но как? Чем больше я думал над этим вопросом, тем яснее приходил к выводу — один из нас должен был исчезнуть… У меня даже созрел кое–какой план, но случайности, которые не всегда можно предвидеть в жизни, внесли свои коррективы…