Опубликованное сообщение не могло остаться без ответа. Действительно, если бы новой компании удалось оставить за собой полярные земли, Америка тем самым опять присоединила бы к себе огромную площадь, как сделала она это несколько лет назад, когда Россия уступила ей чудный кусочек от северной цепи Кордильер до Берингова пролива, что очень округлило площадь Нового Света[5]. Понятно, что другие державы не могли остаться равнодушными к стремлению Американских Штатов ловить всякий удобный случай расширить свои владения на счет других.
Все государства, границы которых не соприкасались с полярной территорией, отказались от вмешательства, и с притязаниями выступили только Россия, Англия, Дания, Голландия и Швеция, имевшие серьезные основания оспаривать права Америки. Однако, далеко не доверяя сомнительным выгодам этого предприятия, державы оказались не особенно щедрыми на покупку фантастических земель, и только один английский депутат получил довольно широкие полномочия. Следует оговориться, что приобретение области, о которой в данном случае идет речь, никоим образом не грозило нарушением европейского мира.
В назначенный день в аукционный зал Балтиморы явились пять делегатов и предъявили свои полномочия. Первым выступил делегат от Швеции и Норвегии.
— Швеция и Норвегия, — сказал он, — основывая свои требования на подвигах норвежца Кейльхау и известного мореплавателя шведа Норденшильда, так много сделавших на поприще географических исследований, заявляют свои права на все пространство, начиная от Шпицбергена до Северного полюса.
Делегат Дании заявил, что уполномочившее его государство, не считаясь даже с открытиями Иоанна Мунка, впервые исследовавшего в 1619 г. восточный берег Гренландии и Беринга, давшего свое имя известному проливу, с давних уже пор, обладая колониями на побережье Гренландии, а также Исландией и Ферерскими островами, признает за собой неоспоримое право выступать покупателем.
Голландский делегат доказывал права своего государства тем, что ее моряки Баренц и Хемкерк еще в конце XVI ст. посетили Шпицберген и Новую Землю, а несколько позже, в 1611 г., голландец Мэйен присоединил к своему отечеству остров, названный его именем.
Делегат России, предъявив свои полномочия, указал ряд имен и сделанных русскими мореплавателями открытий, начиная с первой половины XVIII столетия. Таковы: Алексей Чириков под командой Беринга с Павлицким, капитан Мартын Спанберг и лейтенант Вальтон, которые приняли участие в исследованиях пролива, отделяющего Азию от Америки. В 1764 г. Чичагов сделал попытку найти новый проход, чтобы сократить путь, отделяющий два континента, и т. д. Наконец, делегат указал на то, что огромная площадь, занимаемая Сибирью, и все Азиатское побережье, населяемое самоедами, чукчами и якутами, свидетельствует уже о том, что Полярная область составляет как бы естественное продолжение русских владений.
Права России казались неоспоримыми, но лишь до тех пор, пока на сцену не выступила Америка, имевшая, очевидно, не меньше прав. Разве не Америке принадлежат такие всемирные знаменитости, как Джон Франклин, Кэн, Гриннель, Гейс, Грили, Де-Лонг? Разве не ей принадлежат целые группы таких островов, как Принца Альберта, Виктории, Короля Вильгельма, Мельвиль, Кокберн и многие другие архипелаги и острова меньших размеров? Ее отважные мореплаватели, совершившие и ранее немало экспедиций в область полярных стран, ждут только случая выступить на новые подвиги.
Перечислив известных мореплавателей, необходимо упомянуть еще о Каботе (1498 г.), родом из Венеции, и португальца Кортереале, открывших в 1500 г. Гренландию и Лабрадор. Для того чтобы вполне ознакомиться и обстоятельно обсудить права и требования заинтересованных в этом предприятии государств, по почину того же «Северного Полярного Товарищества» был созван съезд ученых географов и представителей коммерческого и промышленного мира. А затем, когда вопросы были более или менее выяснены, решено было приступить и к самим торгам. В сущности, ведь все сводится к тому, кто больше даст, и серьезной борьбы можно было ждать только между Англией и Америкой — государствами, наиболее щедрыми на расходы.
Делегаты съехались в Балтимору еще за три недели до назначенного срока и 3 декабря явились в городской аукционный зал.
Делегатом С.-Американских Штатов оказался опять все тот же Вильям Форстер, представитель «Северного Полярного Товарищества», имя которого появилось 7 ноября под объявлением «Нью-Йоркского Герольда».
От Голландии явился Яков Янсен, коренастый, краснощекий, небольшого роста мужчина, прослуживший немало лет в Нидерландской Индии, безусловно честный и порядочный человек, не особенно доверяющий предприятиям, лишенным близкой практической цели.
Со стороны Дании — Эрик Бальденак, бывший вице-губернатор в Гренландии, — среднего роста, с необыкновенно большой головой, толстяк, настолько близорукий, что читал всякую бумагу, буквально уткнувшись в нее носом, человек, не признающий ничьих прав на Полярную область, кроме прав своего государства.
Швеция и Норвегия[6] прислали Яна Гаральда — профессора астрономии в Христиании, бывшего одним из самых горячих сторонников экспедиции Норденшильда, со здоровым свежим цветом лица и русой бородой, типичного северянина. Он упорно держался того мнения, что скрытая от человеческого взора таинственная Полярная область представляет сплошное нагромождение льдин, а потому и относился к данному вопросу более чем равнодушно.
От России выступил Борис Карков — полувоенный, полудипломат, длинный, прямой, как палка, усатый, бородатый, неуклюжий, видимо стесняющийся непривычным для него штатским платьем; его очень интересовал вопрос, нет ли в задуманном «Северным Полярным Товариществом» предприятии какой-либо скрытой цели, могущей впоследствии послужить поводом к международным конфликтам.
Наконец, со стороны Англии выступили майор Джон Донеллан и его секретарь Дэн Тудринк — два делегата, воплотившие в себе все аппетиты, стремления, инстинкты коммерческих и промышленных деятелей своего отечества, с присущей этой нации привычкой считать, по какому-то специально для них существующему закону природы, все северные, южные, экваториальные и прочие области, не принадлежащие еще никому, — своими.
Майор был высокий, худой, костлявый, нервный, но еще вполне крепкий для своих шестидесяти лет старик, энергичный и неутомимый в работе, что он и доказал, прослужив много лет в Индии. Сомнительно, улыбался ли он когда-нибудь в своей жизни. Разве машина или паровоз когда-нибудь смеются? В этом отношении его секретарь Дэн Тудринк представлял резкую противоположность. Шотландец по происхождению, веселый, экспансивный малый, с красивой волнистой шевелюрой и быстрыми, живыми маленькими глазками, он за свои веселые остроты и каламбуры был любим завсегдатаями многих клубов; это, однако, нисколько не мешало ему быть энергичной поддержкой Джона Донеллана, да и вообще везде, где только чудилось ему хоть малейшее нарушение интересов Великобритании.
По-видимому, оба делегата собирались выступить рьяными противниками представителя таинственного «Северного Полярного Товарищества»: Полярная область принадлежит им и никому более, и они сумеют отстоять ее от притязаний янки!
Не мешает заметить, что Франция, отказавшись от активного вмешательства, все-таки прислала в Балтимору французского инженера, явившегося, якобы из любви к искусству, проследить за общим ходом дела. Все делегаты, во избежание малейшего подозрения в том, что один действует под влиянием другого, приехали отдельно, каждый на особом пароходе. В данную минуту это были только соперники. Все они были снабжены известными средствами, но не в равной степени: один мог располагать миллионом, другой меньшей суммой, третий большей и т. д. И то сказать, раз шел вопрос о покупке такой части нашего земного шара, на которую еще никогда не ступала нога человека, — и миллиона было жалко!
С прибытием делегатов в Балтимору газеты опять забили тревогу, стараясь перещеголять одна другую в догадках по поводу пущенной в продажу Полярной области.
Между тем сами уполномоченные, избегавшие всякого сближения и даже случайных встреч до приезда в Балтимору, водворившись в городе, видимо изменили тактику и искали случая познакомиться друг с другом. Их побуждало к этому то, что каждый задался мыслью, спустившись с парохода, прежде всего отыскать представителя таинственного «Северного Полярного Товарищества» и осторожно выведать у него подробности затеянного предприятия. Но оказалось, что Форстер нем, как треска, и сам ровно ничего не знал. И лишь после того, как делегаты окончательно убедились в несбыточности своих надежд, они отказались от взаимного недоверия, и началось сближение. Нащупав стремления и намерения каждого из своих товарищей и убедившись в том, что они вовсе уж не так опасны друг для друга, как предполагали, делегаты решили даже составить нечто в роде союза против общего, невидимого, но страшного соперника. С этой целью 22 ноября, в гостинице «Вольслей», в помещении, занимаемом майором Донелланом и его секретарем, состоялось совещание делегатов, инициатором которого явился русский уполномоченный Борис Карков, бывший, как уже сказано, очень тонким дипломатом.
Совещание было открыто вопросом профессора Гаральда, не удалось ли кому-нибудь из собравшихся коллег раздобыть хоть какие-нибудь сведения о коммерческих и промышленных целях нового предприятия. Вот тут-то и обнаружилось, что все делали попытку что-нибудь разузнать у Форстера, но потерпели полную неудачу.
— Мне совсем не повезло, — признался Эрик Бальденак.
— Да и я не имел успеха, — прибавил Янсен.
— Что касается меня, — сказал Дэн Тудринк, — дело было так: явившись в магазин на Гайд-Стрите, я застал там какого-то толстого господина в цилиндре, черном сюртуке и длинном белом переднике, закрывавшем его от подбородка до пяток. Отрекомендовавшись, я сказал ему, что пришел от имени м-ра Донеллана получить кое-какие сведения; на это последовал ответ, что сейчас только пришел из Нью-Фаундленда пароход «Южная Звезда» с большим грузом свежей трески, и что он может уступить мне большую партию в счет фирмы Ардринель и Ко.
— Ну, что ж, — заметил голландский делегат, все еще продолжавший относиться довольно скептически к своим товарищам, — по-моему, лучше купить партию трески, чем бросить деньги на покупку каких-то неведомых ледников.
— Вопрос идет вовсе не о треске, — резким и высокомерным тоном прервал его майор Донеллан, — а о Полярной области, которую…
— …Америка собирается проглотить! — шутливым тоном докончил за него Дэн Тудринк.
— Не поперхнется ли она ею? — заметил Борис Карков.
— Повторяю, — тем же тоном продолжал Донеллан свою речь, — вопрос идет не о треске, а о том, что Америка, в лице «Северного Полярного Товарищества практических деятелей», — прошу, господа, обратить внимание на выражение «практических деятелей», — собирается купить площадь в 400 000 кв. миль, за 84° сев. широты…
— Все это нам уже давно хорошо известно, майор Донеллан, — перебил его на этот раз профессор Гаральд. — Теперь нас больше всего интересует, как именно Америка собирается эксплоатировать свои вновь приобретенные моря, территории и…
Майор Донеллан начал в третий раз:
— Северо-Американские Штаты намереваются покупкой присоединить к себе часть земного шара, долженствующего по своему географическому положению принадлежать исключительно Англии…
— России, — сказал полковник Карков.
— А почему бы не Голландии? — спросил Янсен.
— Скорее всего Швеции и Норвегии, — вставил профессор Гаральд.
— А по-моему, Дании, — сказал Эрик Бальденак.
Делегаты ощетинились, и мирное совещание грозило перейти в горячий спор, но тут на помощь снова явился Дэн Тудринк.
— Мой коллега, — сказал он самым примиряющим тоном, — коснулся вопроса, который уже давно решен: Полярная область не принадлежит никому и, пущенная с публичных торгов, сделается собственностью того, кто за нее больше всего предложит. В виду того, что каждый из присутствующих здесь уполномочен своим государством распоряжаться известной суммой, не лучше ли будет составить синдикат, что даст нам возможность сообща отразить притязания «Северного Полярного Товарищества»?
Делегаты переглянулись. Синдикат! Что ж, не глупо придумано! Теперь в промышленности и в политике это словцо в большой моде.
Но все же оно одно далеко еще не исчерпывало вопроса.
— Ну, а что дальше? — спросил Янсен.
— Да, в самом деле… Положим, синдикат купит. Что же ему затем делать с своим приобретением?..
— Мне кажется, что Англия… — начал было майор сухим тоном.
— И Россия, — прибавил полковник Карков, нахмурив брови.
— И Голландия, — поспешил вставить Янсен.
— С тех пор, как существует Дания… — начал Эрик Бальденак.
— Позвольте, позвольте, — вмешался опять Дэн Тудринк. — Из-за чего нам ссориться?.. Вернемтесь лучше к нашему синдикату…
— Ну-с, а что же из этого будет дальше? — повторил свой вопрос Гаральд.
— Дальше? — ответил Дэн Тудринк, — а вот что: когда вы сообща купите Полярную область, она останется, смотря по соглашению, или в общем владении, или четыре державы уступят ее — понятно, за известное вознаграждение — в полную собственность пятой. Во всяком случае этим будет достигнута наша главная цель: окончательное исключение из числа претендентов Америки.
Предложение английского секретаря показалось всем благоразумным, по крайней мере на первое время, пока дело не дошло еще до выбора того пятого счастливца, которому все остальные четыре собственника уступят свои доли. Во всяком случае хорошо было уже и то, что, как справедливо заметил Тудринк, Америка окончательно исключалась из числа совладельцев.
— Что умно, так умно, — одобрил Эрик Бальденак.
— Да, ладно, — согласился полковник Карков.
— Хитро, — подтвердил Янсен.
— Находчиво, — сказал Гаральд.
— Чисто по-английски, — изрек и сам майор Донеллан.
Каждый пустил свое словцо, тая в душе надежду в удобное время провести своих товарищей.
— Итак, — сказал Карков, — решено: если мы составим синдикат, каждому из государств будет предоставлено в будущем действовать вполне самостоятельно. Правильно?
Все подтвердили.
Предстояло только выяснить, какой суммой располагал каждый делегат. Никто не сомневался, что она превысит цену, которую даст «Северное Полярное Товарищество».
Вопрос этот предложил все тот же Тудринк. Но тут произошло нечто неожиданное.
Воцарилось полное молчание.
Никто не хотел ответить на вопросы. Как? Вывернуть свои карманы? Заранее открыть карты и показать соперникам ту предельную сумму, которой каждый из них может располагать? Нет, благодарим покорно! Ну, а если синдикат почему-либо распадется? Да и вообще, разве обстоятельства не могут измениться? Нет, нет, ни за что! Предстоящая игра требует большой осторожности. Раскрыть свои денежные возможности — равносильно верному проигрышу.
Очевидно, что ответить Тудринку можно только двояким образом: или преувеличить свой кредит, что, впрочем, могло создать самое неловкое положение в ту минуту, когда потребовалось бы внести наличные деньги, или, наоборот, настолько уменьшить его, что вся затея синдиката обратилась бы в шутку.
Последняя мысль возникла прежде всего у голландского делегата, который и без того не придавал серьезного значения предложению английского секретаря; остальные, понятно, ухватились за нее.
— К моему крайнему сожалению, — сказал Янсен, — для покупки Полярной области я располагаю суммой всего в пятьдесят риксдалеров.
— А я — всего тридцатью пятью рублями, — сказал полковник Карков.
— А я — двадцатью кронами, — сказал делегат Швеции и Норвегии.
— А я — и того меньше: всего пятнадцатью кронами, — сказал датчанин.
— Что же, тем лучше для вас, — произнес майор Донеллан таким тоном, в котором сказалось все присущее англичанину презрение к остальным национальностям. — Очевидно, Полярная область останется за вами, так как Англия собирается предложить за нее только один шиллинг.
Это ироническое заявление было заключительным аккордом совещания делегатов старушки Европы.