2001–2002 гг.

Считается, что слово «битца» означает «остров посреди реки», и лес на юге Москвы всегда полностью оправдывал это название, оставаясь островом проклятых, прибежищем для лишних и ненужных людей. Жители Зюзина, Ясенева, Чертанова, Северного Бутова и Коммунарки всегда чувствовали опасную близость к зеленому массиву, от которого веяло холодом и печалью. Человеку свойственно маскировать страх агрессией, наверное, именно поэтому вокруг лесного острова образовались самые бедные и криминальные районы столицы. Иногда казалось, что по мере приближения к лесу люди попросту теряют человеческий облик. То, что выглядело совершенно безумным возле метро «Каховская» или «Новоясеневская», становилось вполне привычным и естественным, стоило только проехать несколько автобусных остановок в сторону леса. По дороге из магазина муж мог заорать на жену или даже дать ей затрещину. Школьники устраивали здесь темную однокласснику. Подростки ходили стенка на стенку. В середине 2000-х эта добрая традиция, правда, постепенно стала сходить на нет. Драться запрещать никто не собирался, но наличие такого большого количества людей, объединенных общей идеей «навалять» соседнему району, начали вызывать у милиции опасения: народный энтузиазм всегда настораживает власти.

Если вы действительно хотели оказаться на «острове проклятых», нужно было двигаться дальше, в сторону необычайно холмистого для Москвы леса. Попадавшиеся тут и там рвы и пригорки можно было принять за эхо войны – подобного в лесах Подмосковья предостаточно. Но здесь это эхо звучало как-то слишком ровно и упорядоченно, снаряды не взрываются по линейке. Если зайти с главного входа, Битцевский лес мог показаться обычным, чуть более диким, чем принято в столице, парком. Как знаменитый Лосиный Остров на северо-востоке столицы, только без лосей, ежей и лис. Зато бездомных собак тут было в избытке.

Гуляя по лесу, вы вскоре начинали встречать ничем не примечательные компании по два-три человека, которые сидели на лавочках, пригорках и возле пруда, распивая алкоголь. Картина, типичная для любого парка. Кое-где попадались бродяги, то были безнадежные алкоголики, которых уже перестали пускать домой. Лучше было пройти еще немного, в самую глубь, хоть это займет много времени. Чтобы ускорить продвижение, разумно было бы зайти с другой стороны, но, если ваш путь начался от центрального входа, путь предстоял долгий. По дороге вам встретятся заброшенное жилье, пара свежеотстроенных церквушек, одноэтажные здания, напоминающие бетонные бытовки, и какие-то лачуги из шифера и веток, где селятся бродяги, у которых больше нет надежды вернуться домой. Не останавливайтесь, дальше вам будут часто попадаться пустыри и высокие заборы с колючей проволокой. Они кажутся заброшенными, но повсюду таблички, гласящие о том, что объект находится под наблюдением. Так ли это, можно проверить, но лучше не стоит.

После долгой-долгой прогулки вы подойдете к черному обелиску, на котором высечены незнакомые вам имена. Вы оказались на Бутовском полигоне. Это обелиск, на котором высечены имена людей, которых здесь расстреляли. 20 761 человек, если точнее. По крайней мере, это кто известен. Сколько погребено в расстрельных рвах, никто уже не расскажет.

В древние времена на этой территории были села и городища, но напоминанием о них остались лишь курганы, капища и кладбища. Затем здесь построили завод, а со сменой власти территорию стали использовать в сельскохозяйственных целях, но отчего-то здесь плохо росли полезные культуры, поэтому в 1930-х годах тут появились стрельбища для сотрудников НКВД и дачи наиболее полезных членов общества, например, здесь располагалась дача наркома НКВД Генриха Ягоды. Этот человек стоял у истоков создания этой организации, несколько лет был одним из ее руководителей. По-своему, он был хорошим начальником и, пожалуй, не самым худшим менеджером. Всю свою жизнь Генрих посвящал только работе, поэтому и дачу рядом со стрельбищем построил.

Наступали новые времена, которые потребовали от НКВД трудных решений и расстрельных приговоров, много расстрельных приговоров. Генрих Ягода верно служил партии и товарищу Сталину, обрушивая «карающий меч революции» на головы ее врагов. По мере того, как товарищ Сталин все более сосредотачивал власть в своих руках, тем больше врагов революции обнаружилось в рядах самих революционеров. Ягода беспрекословно следовал линии партии и правительства, но поскольку массовые расстрелы бывших товарищей ему были не вполне по душе, работать он стал без прежнего революционного задора и огонька в глазах, так необходимого в деле зачистки государственного и партийного аппарата от всех инакомыслящих и чуждых социалистическому обществу элементов. В 1936 году он был освобожден от должности, а спустя пару лет его приговорили к расстрелу. Бывшего наркома отвезли в находящуюся неподалеку Коммунарку, на его собственный дачный участок. Там и расстреляли наркома НКВД. Нехорошо забывать своих бывших руководителей, их нужно помнить и ценить, несмотря на все ошибки, которые они совершили. Вероятно, именно поэтому бывшую дачу Генриха Ягоды было решено превратить в расстрельный полигон Коммунарка.

Начиная с 1936 года на территории лесопарка стали рыть траншеи. Это были расстрельные рвы для приговоренных к высшей мере социальной ответственности. Поздней ночью на территорию полигона заезжали небольшие, ужасно тарахтящие и грохочущие при езде грузовики, на железных листах фургонов которых были выведены чуть подстершиеся, бывшие когда-то белыми буквы «ХЛЕБ». Когда ночью кто-то из жителей соседних районов встречал на дороге такой грузовик, то сразу отходил в сторону и снимал с себя шапку. Все знали, что в этих грузовиках везут людей на расстрел.

Машина заезжала на полигон и останавливалась возле одноэтажного барака, выкрашенного грязно-желтой краской. Фургон открывали, и оттуда на улицу выходили насмерть перепуганные люди. Кто-то молился или взывал к состраданию, но в основном все молчали. Толпу заводили в барак, где сотрудники НКВД сверяли списки и оглашали приговор. Когда на улице начинало светать, двери барака открывались, и людей вели к одной из ям, где их выстраивали лицом ко рву. Кто-то из сотрудников шел и по очереди стрелял им в затылок. Те тихо сваливались в ров, а из барака выводили новую партию людей. И так до тех пор, пока четырехметровая яма не заполнялась трупами. И все это происходило под звуки вздрагивающих и тарахтящих грузовиков, в которых никогда не глушили мотор. Работающий двигатель отлично маскирует звук выстрелов.

Рекорд был поставлен в феврале 1937 года. В тот день было расстреляно более 500 человек. На полигоне скопилась целая очередь тарахтящих грузовиков, а работа была закончена только к середине дня. Расстрелять всех недолго, но ведь нужно было все по списку проверить, всех пересчитать, приговор зачитать, все это растянулось надолго. Кое-кто из жителей окрестных районов видел много лишнего, и по городу поползли тревожные слухи. Больше решили так людей не пугать и стали ограничиваться парой сотен человек в день. «Тройки НКВД» работали в те дни на износ.

По факту лесной массив был разделен на два полигона. На территории бывшей дачи Генриха Ягоды расстреливали видных деятелей, политиков, писателей и других представителей элиты и интеллигенции, а вот на Бутовском полигоне расправлялись уже с теми, кто попроще. Здесь находили свой последний приют священники, крестьяне, которые казались соседям богаче прочих, рабочие, попавшиеся на том, что таскали спирт с производства или рассказывали неправильные анекдоты, другие сотрудники НКВД, работавшие без революционного задора и должной искорки в глазах. Одним словом, казнили всех, кто попадался под руку, до кого проще было дотянуться. Десятки тысяч перепуганных людей упали в расстрельные рвы, а память о них рассыпалась и растворилась, потому что во времена Большого террора безопаснее было не помнить и не знать.

В годы Второй мировой здесь шли бои, а в 1944-м в этом районе был организован крупнейший лагерь для немецких военнопленных. Истощенные и изможденные, уставшие от постоянных унижений и голода люди вызывали у местных жителей жалость, а не ненависть. Именно пленники этого лагеря работали над расширением Варшавского шоссе, перерезавшего лесопарк надвое. Работали они, конечно, на износ, а жили – впроголодь. Всех, кто мог быть чем-то полезен, отсюда, конечно, забирали, а остальные работали в лучших традициях каторги. Естественно, смертность в лагере была огромной, а закапывали их тут же. Спустя несколько лет о войне больше старались не вспоминать. На месте бывшего лагеря высадили еще несколько деревьев, а Битца, остров посреди реки, застыл в ожидании.

После войны наступило время сажать деревья. До часа, когда откроются архивы и мир узнает о том, где именно находились места массовых казней, оставалось еще несколько десятков лет, но остров проклятых, изъеденный пустырями и рвами, пугал людей, поэтому здесь потихоньку стали высаживать хилые саженцы, возвращая лесопарку первозданный облик. С тех пор лишние и ненужные люди находили здесь приют.

В 1970-х на территории лесопарка появился большой психоневрологический интернат. Людям не нравится видеть рядом с собой старых, больных или умирающих, поэтому больницы, хосписы и психиатрические лечебницы во все времена старались строить подальше от любопытных глаз. В этом интернате содержались старики, за которыми родственникам было лень ухаживать, тяжелобольные всех возрастов, о которых некому было позаботиться, а заодно и выпускники детских домов, которым не хватило квартиры. Эти люди, равно как и инвалиды или бродяги, портили строгий и аккуратный вид столицы, а в лесу им должно было стать лучше. Свежий воздух все-таки, да и птички иногда поют, правда, все больше вороны каркают.

Непризнанные художники и музыканты, бездомные и наркоманы, подростки и влюбленные рано или поздно ступали на территорию «острова проклятых». Одним это место казалось неуютным, неустроенным и непригодным для прогулок, а другие находили утешение в заброшенном и глухом лесу, в бесконечных извилистых лабиринтах протоптанных дорог, в гулком шуме бурных вод огромной канализационной сети, пролегавшей под корнями высаженных после войны деревьев. Чем больше времени человек проводил здесь, тем меньше у него оставалось шансов обрести себя за пределами проклятого места. За те восемь с половиной лет, которые прожил у Александра Пичушкина черный спаниель, он, кажется, исходил здесь все тропы, был осведомлен о каждом здании, лавочке и канализационном люке. Благодаря своему знанию местности Пичушкин чувствовал себя хозяином леса.

17 мая 2001 года на улице было свежо, а с утра и вовсе прохладно. Пичушкин изрядно продрог, пока после занятий на турнике шагал в парк. В тот день он по привычке свернул на окольную дорогу и решил прогуляться перед работой. Александр шел по своему стандартному маршруту, когда увидел люк, рядом с которым его спаниель обычно останавливался и делал все свои самые важные дела. Люк был закрыт. Пичушкин попробовал сдвинуть тяжелую железную крышку. С третьего раза ему это все же удалось.

ЭТА КРЫШКА ВЕСИТ СОРОК КИЛОГРАММОВ. НУЖНО БЫТЬ ДОСТАТОЧНО СПОРТИВНЫМ, ЧТОБЫ ОТОДВИНУТЬ ЕЕ, А ИЗНУТРИ ЭТО СДЕЛАТЬ ВООБЩЕ НЕВОЗМОЖНО. ИДЕАЛЬНОЕ МЕСТО ДЛЯ УТИЛИЗАЦИИ ТРУПА.

Он заглянул внутрь и увидел бездну. Где-то далеко внизу бурлили потоки канализации. Сбоку виднелись железные скобы, предназначенные для того, чтобы спуститься внутрь и починить что-то, но ими вряд ли кто-то воспользовался хотя бы однажды. Знакомый сантехник как-то объяснил, что в такие люки, как под Битцей, не каждый специалист решится залезть. Рядом дюкеры, участки трубы, в которых вода течет под напором. Попасть туда – верная смерть. Александр опомнился и поспешил на работу. К двенадцати они с напарником Василием, хмурым сорокалетним мужчиной, приехавшим в столицу откуда-то из средней полосы, разгрузил весь товар. Василий остался любезничать с продавщицами, а Александр поспешил на прием к стоматологу. Эскулап вылечил зуб, но выставил за это непомерный счет. Поликлиника была бесплатной, но оказалось, что Александр записался на платное время. Пришлось расстаться со всеми заработанными за неделю деньгами. Возвращался он в плохом настроении.

Свернув на Керченскую улицу, Пичушкин увидел, что возле дверей магазина, как и всегда в это время, уже собралась компания любителей выпить. Эти люди стекались сюда ежедневно, сложился даже своего рода клуб по интересам. Александр, конечно, всех здесь знал: с кем-то познакомился на работе, а кого-то помнил с детства. Он остановился на приличном расстоянии и стал разглядывать завсегдатаев «клуба». Долго примеривался, вычислял, высматривал, но никто, казалось, не подходил под нужные критерии. Спустя минут десять мимо сидящего на железном бортике Александра прошел его старый знакомый, живший неподалеку.

– Женя, привет! Пойдем выпьем в парк, пса моего помянем, – окликнул мужчину Пичушкин.

Евгений Пронин обернулся, расплылся в счастливой улыбке, но потом вдруг опомнился и уныло покачал головой:

– Меня только сегодня из КПЗ выпустили. Сказали, чтобы на глаза не попадался.

Уговорить Пронина, однако, оказалось не так уж трудно. Еще одного предложения оказалось достаточно. Пичушкин подхватил приготовленный заранее пакет с водкой и кое-какой закуской, и они отправились в лес.

– Там рядом с могилкой и место есть, где посидеть можно. Ты иди, а я чуть подожду.

– Зачем? – удивился мужчина.

– У меня девушка появилась, в соседнем доме живет. Если увидит, что я в парк с тобой иду, скандал обеспечен, – пояснил Александр.

– Женщины. От них все проблемы, – жалко захихикал Пронин.

Евгений родился и вырос здесь, в Зюзине. Как и Александр, он окончил ПТУ и с тех пор перебивался случайными заработками, на которые покупал себе алкоголь. Мужчина жил с престарелой матерью и гражданской женой, появившейся у него относительно недавно. Обычно девушки надолго у Евгения не задерживались. Лет десять назад он развелся и с тех пор если и заводил интрижки, то не больше чем на месяц. Любовь требует верности, а Евгений пламенно и страстно любил только водку и еще немного маму. Для женщин в его сердце места не оставалось. Пожилая мать неплохо расправлялась со всеми претендентками на руку и сердце сына, но вот с последней его пассией все затянулось. Старуха без конца намекала Евгению на то, что тридцатилетняя девица, заявившаяся откуда-то из захолустья, ему не пара, ее мальчик достоин большего. Но в этот раз Евгений устоял перед натиском и все же поселил свою новую избранницу в квартире. Очень скоро начались типичные скандалы: из-за алкоголя и супружеской неверности. Мать подливала масла в огонь, и очень скоро Евгений стал поколачивать сожительницу.

– Не нравится – собирай вещи и уматывай в родной город. Развелось тут умных, – заявлял Евгений после каждой такой ссоры. Светлана требовала от него бросить пить и найти работу, но гражданский муж не собирался изменять своей главной привязанности.

– …Да кто она вообще такая, чтобы мне указывать?! Если что не так – до вокзала недалеко. Сама ведь виновата, истеричка, а признавать не хочет… – сетовал мужчина.

Со Светланой они поссорились накануне, но в этот раз вместо обычной выволочки, которую он ей устраивал, Евгений схватил со стола нож и полоснул им шею возлюбленной. Хлынула кровь, которая и отрезвила скандалиста. Он бросился звонить в «Скорую». Все время до приезда врачей женщина в ужасе сжимала шею, тщетно пытаясь остановить кровь, а Евгений метался по квартире из угла в угол и кричал:

– Надо же быть такой дурой! Доводишь и доводишь, пилишь и пилишь! Нет, ей надо до поножовщины довести, чтобы меня посадили. Ради этого все да? Знала ведь, что я не дорежу, а надо было, надо…

– Надо, – кивнула мать, наблюдавшая за всем происходящим, сидя на крохотном кухонном диване.

Евгений готов был уже обрушиться с гневом на пожилую женщину, но тут в дверь позвонили врачи, а еще через несколько минут приехала милиция и забрала дебошира до выяснения обстоятельств. Светлана выжила и, как водится, вскоре отказалась предъявлять обвинения: «Какой-никакой, а мужик, да и идти больше некуда». Евгения какое-то время продержали в камере, но потом все же отпустили, посоветовав больше не попадаться. Такое событие грех было не отметить. Теперь он мог, как и прежде, жить на пенсию матери, избивать жену, околачиваться возле продуктового магазина и выпивать. Неплохая перспектива. Вернее, один неплохой день, растянутый и размноженный до конца жизни. Чего стоит такой человек? Сколько можно заплатить за его жизнь, да и стоит ли?

– Давай иди вперед, я догоню тебя минут через пять, – велел Пичушкин, увидев, что кто-то из выпивох возле универсама помахал ему рукой.

Евгений за время своего рассказа уже успел настроиться на возлияния, поэтому готов был на все, чтобы только откупорить бутылку в парке. Мужчина быстрым шагом двинулся в сторону Битцевского леса, а потом еще минут десять ждал приятеля, сидя на лавочке. Пичушкин не обманул и пришел.

– Нет сигарет? Курить хочется, – спросил мигом повеселевший при виде Пичушкина Пронин.

У Александра с собой сигарет не было, и он с сожалением покачал головой. Идти до ближайшего магазина нужно было минут пятнадцать, а выпить Евгению уже хотелось слишком сильно, поэтому он согласился сразу углубиться в лесопарк.

– Куда мы идем? – с раздражением спросил Евгений, когда они уже преодолели пару километров.

– К могиле моей собаки, мы ж пса помянуть хотели, – спокойно ответил Александр. Евгений сконфуженно кивнул. Он в предложении Александра услышал только слова «помянуть, парк и бутылка», а все детали как-то испарились из памяти.

Некоторое время они шли молча, но чувствовалось, что с каждым шагом Евгений нервничает все больше.

– Что прямо по шее полоснул, а она не умерла? – спросил вдруг Александр.

– Сам в шоке был! Кровью все квартиру залило, мать замучилась оттирать. Пузырилось все, хрипело. Я думал, что «Скорая» уже к трупу приедет, а она ничего, сейчас даже говорит нормально. Всем отделением поздравляли, если бы труп был, так не отделался бы, а она заявление писать не стала.

– Я б написал, – хмыкнул Александр.

– Потому ты и не женщина, что написал бы, – сострил Евгений, и беседа потекла уже легче.

За разговором они не заметили, как дошли до пригорка. Спустившись с него, Александр бросил пакет рядом с поваленным деревом. Евгений облегченно выдохнул и потянулся за бутылкой. Парень вдруг поднял на него взгляд, и Пронин, отчего-то перепугавшись, начал что-то мямлить. Пичушкин ухмыльнулся и толкнул приятеля. Тот сделал шаг назад, а потом еще один. Александру оставалось только спихнуть мужчину в люк.

– Что ты? Что, я тебе деньги не вернул? Так ведь это ж сто рублей всего было! Ты что…

Мужчина причитал все жалобнее, и в следующую секунду он, только что взахлеб рассказывавший о том, как полоснул по шее жену, уже плакал. Александр схватил его за грудки и швырнул в люк. Евгений упал, но успел так расставить руки и ноги, что еще какое-то время держался на краю. Пичушкину пришлось пару раз ударить Пронина, чтобы тот ослабел и сполз в коллектор. Стены тоннеля еще пару мгновений разносили эхо от крика, но вскоре и его поглотил шум бурлящих потоков воды.

Я ПРЕДЛОЖИЛ ЕМУ ВЫПИТЬ ВОДКИ. МНОГИМ Я ПРЕДЛАГАЛ ВЫПИТЬ. ЭТО БЫЛО НЕЧТО ВРОДЕ РИТУАЛА. ВОДКА ОБЪЕДИНЯЛА, РОДНИЛА С ЧЕЛОВЕКОМ. Я СОЗДАВАЛ РАССЛАБЛЕННУЮ ОБСТАНОВКУ. МНЕ ТАК БОЛЬШЕ НРАВИЛОСЬ. НО ПРОНИН ПИТЬ ОТКАЗАЛСЯ. КОГДА МНЕ ОТКАЗЫВАЛИ, Я ОТ БЕШЕНСТВА ТЕРЯЛ РАССУДОК. В ИТОГЕ УГОВОРИЛ. МЫ ВЗЯЛИ ВОДКИ И МОРОЖЕНОГО, ПРИШЛИ К КОЛОДЦУ. КОГДА Я ВЗЯЛ ЕГО И СТАЛ ПОДВОДИТЬ К КОЛОДЦУ, ОН ЗАБЛЕЯЛ. КАК ОВЕЧКА. А ВЕДЬ БЫЛ ВСЕГДА ТАКИМ МУЖЕСТВЕННЫМ…

После убийства Пичушкин почувствовал неудержимый восторг. Он сразу ощутил такой прилив жизненных сил и вдохновения, что буквально захлебывался ими. В своем дневнике после смерти Одийчука он написал, что первое убийство забыть невозможно, но сейчас, спустя почти девять лет, вдруг понял: это состояние оказалось напрочь стертым из памяти. Вечером Александр вернулся домой и уселся вместе с матерью смотреть сериал. Наталья вскоре заснула, а он не спал всю ночь. Часа в три ему в голову пришла идея вести учет своих достижений. Он достал ящик со старыми детскими игрушками, которые ему покупал еще дедушка, нашел игру «пятнашки» и наклеил на две первые клетки бумажки с именами: Михаил Одийчук и Евгений Пронин.

На следующий день, возвращаясь с работы, Александр увидел, как сухонькая старушка в компании хмурой некрасивой женщины лепит на столб фотографию Евгения. Пичушкин буквально замер от ужаса.

– Видел его? – переполошилась вдруг старушка, увидев, что фотография заинтересовала Александра.

– Вчера его из милиции выпустили, а он домой не вернулся, ищем вот теперь, – объяснила ее невзрачная спутница.

Александр нахмурился и несколько мгновений делал вид, что изучает фотографию, а потом покачал головой.

– Похож на пару знакомых, но конкретно его не видел, – сообщил он и попрощался.

Уже открывая дверь подъезда, он с удивлением осознал, что никакой жалости ни к Евгению, ни к его матери или жене не испытывает. Лишний человек. Без него всем будет лучше. Зачем только жизнь прожил, что сделал за свои пятьдесят лет? Это ему нужно было сожалеть о зря потраченных годах.

Я УВИДЕЛ, КАК ОНИ РАСКЛЕИВАЮТ ОБЪЯВЛЕНИЯ, НО НИЧЕГО НЕ ПОЧУВСТВОВАЛ: НИ СОЖАЛЕНИЯ, НИ ВИНЫ, НИ ГРУСТИ. МНЕ ХОТЕЛОСЬ УБИТЬ, И Я ЭТО СДЕЛАЛ. ТОЛЬКО ПОЛЬЗУ ЕГО СЕМЬЕ ОКАЗАЛ. ЗАЧЕМ ОН ВООБЩЕ ЖИЛ, НЕПОНЯТНО.

Внешне в жизни Александра Пичушкина ничего после этого дня не изменилось, кроме того, что он неожиданно повеселел и снова резко бросил пить. На эти существенные перемены никто не обратил внимания, потому что он продолжал ошиваться по вечерам возле магазина вместе с другими пьяницами района, по-прежнему ходил в парк или на детскую площадку с компанией, но за весь вечер так и не выпивал свой стакан, зато всегда с удовольствием слушал разговоры приятелей. Достаточно молчать и улыбаться, когда к тебе обращаются, чтобы в конце вечера эти люди признали тебя лучшим другом. Так случилось, например, с Олегом Львовым. Пичушкин однажды поставил мужчине бутылку, и с тех пор тот искренне считал Александра своим лучшим другом, расплываясь в улыбке всякий раз, завидев приятеля. Никто раньше не был так добр к Олегу. Жена ушла много лет назад, ребенка забрала. Остались только собака и квартира, но из-за пса приходилось вечно воевать с соседями, которые жаловались на шерсть и запах, а квартира никакой радости после смерти родителей не доставляла. Лет до сорока мужчина ждал, когда наконец станет владельцем жилплощади, а после смерти матери вдруг понял, что остался совсем один и никто у него больше не поинтересуется, чем он сегодня поужинал. Пичушкин иногда спрашивал Олега, как у него идут дела и сумел ли он в этот раз хотя бы частично расплатиться с долгами за коммунальные услуги. Для Львова такое участие дорогого стоило, поэтому, когда ему поступило выгодное предложение, он первым делом сообщил об этом лучшему другу.

– Что за предложение? – нахмурился Александр.

– Лучше не буду пока говорить, но скоро стану богатым человеком, – подмигнул Олег и направился вглубь магазина к стенду с просроченными продуктами.

– Расспросить бы, что он там придумал. Нашему брату редко везет. Чтобы выиграть миллион долларов, нужно иметь хотя бы два, – хмыкнул мужчина, занимавшийся выкладкой товара.

Этому человеку было уже около шестидесяти, и поэтому никто его иначе как дядя Юра не звал. Как известно, есть две категории мужиков: те, у кого со временем остается только отчество, и те, к чьему имени прилипает какое-то родственное звание вроде «дяди» или «деда».

Александр рассеянно кивнул и вскоре выкинул из головы этот комментарий. Покончив с работой в магазине, он отправился к «Каховской». Никаких особенно важных дел возле метро у него не было, но он любил присесть рядом с выходом и наблюдать за тем, как потоки людей вываливаются из подземелья на волю. Возле каждой станции всегда создается свой маленький мир: вырастают как грибы магазины и палатки, продавцы начинают дружить и строить козни друг против друга, закрываются и открываются кафе и бары, у которых обязательно есть завсегдатаи, вечно курящие на приступке у дверей заведения. Здесь Александр знал почти всех: кто-то раздавал листовки, чтобы заработать на бутылку, а кто-то просто клянчил деньги «на развитие русского алкоголизма».

Пичушкин собирался присмотреть новую жертву, с которой можно было бы «помянуть пса», но все, кто сегодня с ним здоровались, по его мнению, пока не заслуживали смерти. Постепенно Александр начинал злиться и нервничать. Он твердо решил, что сегодня снова ощутит тот самый восторг от убийства, а вместо этого уже целый час торчал возле метро и периодически замечал кого-то из знакомых. Наконец ему на глаза попался пожилой мужчина, вот уже полчаса внимательно изучавший что-то в киоске с печатью. По виду он был так стар, что, кажется, помнил Ленина. Александр подошел и сказал что-то неуклюжее про одну из книг в мягком переплете, выставленных в витрине. Пенсионер с готовностью вступил в разговор, а вскоре уже согласился сходить с парнем в парк «помянуть пса». Вячеслав Климов приехал к метро, чтобы купить газету «Московский комсомолец» и клубнику для внучки – здесь ягоды стоили дешевле, чем рядом с домом. Внучка, впрочем, по его словам, не спешила посещать дедушку, даже если тот покупал угощение. Старик коротал век в одиночестве, уже еле ходил и без конца рассказывал, как в годы войны, будучи ребенком, видел самолет, стрелявший трассирующими пулями, которые красиво светились в ночи.

Александр с детства привык проводить время со старшим поколением, поэтому давно заметил: если собеседник начинает без конца пересказывать случаи из детства, то дело плохо. Сколько лет человеку было в том самом ярком воспоминании, столько обычно и оставалось ему жить. Новый знакомый упоминал события очень далекого военного детства, так что протянул бы он явно недолго. Расправился Александр с ним быстро, но, уже возвращаясь домой, понял, что совершил глупость. Этот старик был ему незнаком, явно приехал из другого района. Даже если бы его и начали искать, вряд ли удалось бы понаблюдать за тем, как расследуется дело, как переживают родственники. Никто не заметил его исчезновения, а значит, и удовольствия никакого. Александр даже ничего толком не выяснил у Климова о его жизни. Раз нет биографии, то и за человека его считать трудно. Трудно сопереживать прохожим и статистам, людям всегда нужна история. Телевизор вечером Александр смотрел недолго, все слишком раздражало. Он пошел на площадку позаниматься спортом, а затем, поздней ночью, достал «пятнашки» и наклеил бумажку с номером на новую клетку.

Однажды в середине июня 2001 года Пичушкин вышел из магазина подышать свежим воздухом и заметил, что рядом с лавкой спортивных товаров стоит дядя Юра со своим лучшим другом дядей Витей. Александр кивнул им и вернулся к себе в подсобку. Весь остаток рабочей смены он размышлял, стоит ли убивать дядю Юру? Достоин ли мужчина того, чтобы жить, и не слишком ли подозрительным будет его исчезновение. Что, если дядя Витя поднимет шум и потребует расследовать дело как полагается? Александр взглянул в окно и увидел все тех же мужичков, но теперь рядом с ними на асфальте стояла большая баклажка пива. Пичушкин понял, что из-за пропажи этих двоих никто шума поднимать не будет. Дядя Витя вскоре отправился домой: они с женой собирались поехать на кладбище помянуть родителей супруги, ветеранов войны. Пичушкин подошел к дяде Юре с предложением прогуляться в парк и отметить скорбную дату – начало Великой Отечественной. Тот с готовностью согласился, а через пару часов Александр с силой толкнул его в открытый люк, и мужчина растворился в темных водах канализации. Никто его особо не искал. Разве что дядя Витя загрустил, перестав встречать приятеля на улице. Однако через непродолжительное время и Виктор Волков бесследно исчез в смрадных лабиринтах подземных каналов, скрытых под Битцевским лесом.

Спустя несколько дней исчез 65-летний Николай Тихомиров, который частенько ошивался с приятелями возле соседнего универсама. Еще через три дня пропал 73-летний Николай Филиппов, шустрый и сметливый старик, любитель уморительных историй из жизни в СССР. В тот день Александр увидел его впервые, хотя Филиппов утверждал, что живет здесь уже много лет. Пичушкин заметил Николая, когда тот играл в шахматы в одном из дворов рядом с «Каховской». Здесь сидело несколько пожилых мужчин, которых Александр знал давно, а вот Филиппова отчего-то никогда среди них не встречал.

– Сыграешь со мной, сынок? – спросил старик.

Александр смутился и несколько мгновений просто не знал, что ответить. Он частенько рассказывал о том, что любит шахматы и какая это благородная игра, но дедушка Эльмурад уехал к своей новой жене раньше, чем успел научить внука как следует играть. С тех пор Пичушкин только иногда подсаживался за стол к Сергею Ивановичу или к кому-то из соседей, чтобы послушать их разговоры и сразиться во что-нибудь. Обычно они выбирали домино или шашки, поэтому практиковаться было негде. Пичушкин покачал головой, а остальные игроки только усмехнулись. Всем стало понятно, что россказни Пичушкина про шахматы – вранье, для красного словца. Не лучше он других и не умнее, не умеет парень играть. Вечером того дня старик-шахматист исчез на дне коллектора.

В понедельник 2 июля 2001 года Александр после работы поехал на строительный рынок присмотреть себе гвоздодер, а заодно пройти собеседование в одном из магазинов. Пичушкин хотел устроиться продавцом, но ему отказали из-за отсутствия опыта, пристрастия к алкоголю и наличия московской прописки: такому работнику и платить нужно исправно, и место он потерять не побоится. Когда он выходил из метро, какой-то бродяга ухватил его за рукав и стал клянчить десятку. Александр обернулся и узнал в бездомном Олега Львова, приятеля, который еще недавно рассказывал о том, как вскоре у него появится много денег. Видимо, мужчина немного просчитался, или деньги где-то подзадержались. Львов выглядел плохо, а пах еще хуже.

– Олег, не узнал, что ли, меня? Где твои бабки, о которых ты все твердил, или проигрался все-таки в казино? – усмехнулся Александр.

Только в этот момент Львов узнал старого знакомого и мигом помрачнел. Ему явно было неловко из-за того, что он встретил здесь кого-то из прежней жизни, но и до другой станции метро идти не хотелось, а на проезд денег все равно не было.

– Пойдем в парк, посидим, расскажешь, что у тебя случилось, – предложил Пичушкин. Олег кивнул и поправил на голове шапку, неуместную теплым летним вечером.

Как только в Москве где-то образуется сколько-нибудь большая компания людей, имеющих пристрастие к выпивке, или группа наркоманов, выпускников детского дома или других людей, объединенных по признаку бедности и ненужности обществу, вскоре в ней появляются новые люди. Они молоды, вежливы и ведут себя очень участливо, выясняя, у кого здесь есть квартира, сбережения или, скажем, антиквариат, доставшийся от бабушки. Вскоре у такого счастливчика появляется лучший друг, с которым он неразлучен, а потом вдруг собственником всего ценного оказывается уже этот друг. Было бы логично, если бы такие доброжелатели обращали внимание на тех, кто побогаче, но, как ни странно, сколько-нибудь обеспеченные люди редко становятся жертвами воров и мошенников. Черные риелторы и попросту воры – своего рода налог на бедность. Несчастных и обездоленных куда проще обмануть. У них нет ничего, кроме надежды на выигрыш в лотерею. Если они утратят эту веру, их жизнь станет невыносимой, но именно надежда и является причиной печальной и мало для кого заметной смерти этих горемык.

Оказалось, что пару месяцев назад у Львова образовался один такой дружок, который попросил приюта на пару дней, так как ему негде было ночевать. Хваткий парень из Ростова исправно угощал водкой, так что Львов не возражал против такого соседа, а потом ростовчанин и вовсе предложил продать ему квартиру, но с правом проживания. Мол, хрущевка на бумаге будет уже не Львова, платить за нее больше не придется, а жить мужчина останется в ней же. Олег обрадовался тому, что и от коммунальных платежей избавится и целых 10 тысяч рублей скоро получит.

– Сколько?! – поперхнулся Александр, услышав сумму, за которую у приятеля купили квартиру.

– Десять, но их я так и не увидел. Как пришел с деньгами домой, приехало человек десять, меня избили, деньги отобрали и выгнали. Сказали, чтобы я в милицию обращался, если хочу в квартиру свою попасть, а у меня ни документов, ни вещей. Тот парень все обещает заплатить, обещает, но я так и не видел от него ничего, кроме тех двух бутылок, которые он мне за подписание бумаг дал. Нотариус еще был такой представительный, все в офисе заполняли, а теперь…

ОЛЕГ ЛЬВОВ БЫЛ МОИМ ПРИЯТЕЛЕМ, ПОЧТИ ДРУГОМ. Я ПОЕХАЛ УСТРАИВАТЬСЯ НА РАБОТУ, ЗАПОЛНИЛ АНКЕТУ, А КОГДА ВОЗВРАЩАЛСЯ, ВСТРЕТИЛ ЕГО. УЗНАЛ, ЧТО ЛЬВОВ УЖЕ ДВЕ НЕДЕЛИ БОМЖУЕТ. В ЕГО КВАРТИРЕ БЫЛ ПРИТОН, И, КАК Я УЗНАЛ, ОН КВАРТИРУ ПРОДАЛ ЗА 10 ТЫСЯЧ РУБЛЕЙ. В ТО ВРЕМЯ МЕТР КВАДРАТНЫЙ СТОИЛ ДОРОЖЕ. ТАК ОН И ЭТИ 10 ТЫСЯЧ НЕ ПОЛУЧИЛ – ЕДВА УСПЕЛ ОБНАЛИЧИТЬ, ЕГО СЗАДИ ПО ГОЛОВЕ УДАРИЛИ И ДЕНЬГИ ЗАБРАЛИ. НИ КВАРТИРЫ, НИ ДЕНЕГ. Я ВПЕРВЫЕ ТОГДА СЕБЯ СВОЛОЧЬЮ ПОЧУВСТВОВАЛ.

Олег чуть не плакал, рассказывая о том, как лишился единственного ценного, что было в его жизни. Эту квартиру выдал завод еще его родителям, мать заклинала сына беречь жилплощадь для потомков и ни в коем случае не жениться на провинциалке, чтобы та потом квадратные метры себе не отвоевала. Мужчина так и остался куковать один. По молодости женился, но через несколько лет они супругой расстались. К пятидесяти у него только и было, что квартира и собака, а теперь не осталось ни того, ни другого. Пса вышвырнули вместе с ним, и, куда он побежал, никто не видел. Пичушкин долго слушал Львова, не обращая внимания на то, как бежит время. Иногда он бросал взгляд на люк с отодвинутой крышкой, но всякий раз отвлекался на рассказ Олега. Мужчина опустошил стакан, отвернулся и потянулся за закуской. Александр улучил момент и ударил знакомого по голове. Тот сразу потерял сознание, а когда пришел в себя, Пичушкин уже заталкивал его в коллектор. Глаза Олега округлились, но затем на его лице промелькнула смиренная улыбка. Казалось, он был рад распрощаться с жизнью, с которой все равно не справился.

Это убийство доставило Пичушкину удовольствие, но при этом ему было удивительно гадко на душе от того, что пришлось убить в целом хорошего человека, которому просто не повезло. Олег не был виноват ни в чем, кроме глупости и слабохарактерности, он не заслужил ни знакомства с черными риелторами, ни встречи с Битцевским маньяком. Пичушкин это понимал, и ему хотелось смыть с себя воспоминания о жалостливых рассказах Львова. В тот вечер он пошел к пруду и тщательно оттер ботинки, отстирал испачканные рукава куртки, а затем уже дома бросил всю верхнюю одежду в стирку и, наверное, раз двадцать за вечер бегал в ванную, чтобы помыть руки.

Через пару недель после этого случая Александр увидел перед входом в метро милицейскую машину и перепугался.

– Что там у них случилось? – небрежно поинтересовался он у какого-то прохожего.

– Да не знаю я, план горит, кого-то нужно задержать. Может, пойдем выпьем? – встрепенулся мужчина и чуть ли не силой потащил Пичушкина в парк.

Геннадий Сафонов был уважаемым человеком. Ему едва перевалило за шестьдесят, он жил в большой дружной семье, имел хорошую квартиру, машину и прогрессирующую алкогольную зависимость. Несколько месяцев уговоров и ужасные истерики жены убедили мужчину на месяц лечь в платную наркологическую клинику, но там порядки оказались хуже, чем в тюрьме. Геннадий потерпел некоторое время, а потом ему надоели оскорбления и издевательства санитаров, которые сами в подсобке пили, а пациентам не давали. Он улучил момент и сбежал. Домой, естественно, мужчина не собирался, а вот выпить с кем-нибудь ему сейчас было жизненно важно. Когда они подошли к любимому месту Александра в парке, Сафонов опасливо приблизился к открытому люку и заглянул внутрь. Там были только тьма, шум воды и запах гнили.

– В колодец только не бросай, – усмехнулся мужчина, оторвавшись от завораживающей и отталкивающей бездны, но в следующую секунду, подчиняясь законам реверсивной психологии, Александр уже толкнул мужчину в коллектор. На секунду Сафонов зацепился за ногу маньяка, но Пичушкин ловким движением скинул его. словно досадное насекомое, ползущее по штанине.

На следующий день Александр встретил возле супермаркета своего знакомого, 44-летнего Сергея Павлова.

– Может, пойдем с подругой посидим в парке, пока погода хорошая? – предложил Павлов.

– Если без подруги, то пойдем. Женщин и друзей не смешивают. Зачем мне твоя подруга? – усмехнулся Александр.

Сергей какое-то время упирался: он только недавно познакомился с молодой продавщицей косметики, собирался представить ее друзьям, чтобы показать серьезность своих намерений. Александр как раз подходил на роль друга. Все остальные приятели приближались к пятидесятилетнему рубежу, а кое-кто и перешагнул его. Двадцатилетняя девушка точно испугалась бы таких мамонтов. Пичушкин же был спортивным парнем, которому еще и тридцати не исполнилось. На его фоне и сам Сергей выглядел моложе, и девушке с ним интереснее было поболтать. Однако Пичушкин наотрез отказался знакомиться с новой пассией Павлова, и водка все же победила. Сергей позвонил подруге из телефона-автомата и сообщил, что сегодня его можно не ждать, а затем отправился в парк вместе с приятелем.

ОН ДОЛГИЕ ГОДЫ УБИВАЛ, НЕ ОСТАВЛЯЯ СЛЕДОВ. ПОТОМ ДАЖЕ ЗЛИЛСЯ НА НАС, КОГДА РАССКАЗЫВАЛ ПОДРОБНОСТИ УБИЙСТВА, ПОКАЗЫВАЛ МЕСТО ПРЕСТУПЛЕНИЯ, А ЕГО СЛЕДОВ И НЕ БЫЛО ВИДНО. НИ ТРУПА НИКТО НЕ МОГ НАЙТИ, НИ ДЕЛО НИКТО НЕ ВОЗБУЖДАЛ. Я ЕМУ ДАЖЕ ВЫГОВАРИВАЛ, ЧТО, ЕСЛИ Б ОН СРАЗУ РАСКИДЫВАЛ ТРУПЫ ПО ЛЕСУ, МЫ Б ЕГО БЫСТРО НАШЛИ, А ТАК ВЕДЬ САМ ПРЯТАЛ. ВСЕ ЭТО ШУТКИ, КОНЕЧНО. С 2001 ГОДА, ПО ФАКТУ, НАЧАЛАСЬ СЕРИЯ, А КО МНЕ ДЕЛО ПОСТУПИЛО ТОЛЬКО В 2006-М.

Родные Пичушкина считали, что у парня началась светлая полоса в жизни. Он впервые за долгое время работал на одном месте, иногда помогал по хозяйству, возвращался домой к вечернему сериалу, который они всегда садились смотреть с матерью в половине девятого. Каждый день Александр занимался спортом, подтягивался на турнике в кладовке или выходил на площадку. Катя даже вскоре начала подозревать, что у брата появилась девушка. К тому же частенько он приходил домой значительно позже, чем заканчивалась его смена, иногда убегал куда-то ночью, а потом возвращался. Если бы Александр при этом пил, то в этом не было бы ничего необычного, но вот тот факт, что в последнее время он не употреблял ничего крепче чая, наводил на соответствующие мысли.

– С девкой какой-то связался. Ты посмотри на него. И что она скажет, когда увидит, что ты с матерью в одной комнате живешь? Не подумал? И что, приведешь ее сюда? Будете жить в комнате, а мать на кухню выселишь, так? – все чаще принималась скандалить Наталья, наслушавшись дочери.

Поначалу это было обычное ворчание, но потом все перешло в стадию истерик. Наталья считала, что сын не имеет права приводить домой девушек, пока она жива, а если тот надумал с этим поспорить, то женщина предлагала ему подыскать другое жилье, поближе к работе. В подсобке супермаркета, например, тоже, по ее мнению, можно было жить. Александр обычно какое-то время слушал мать, а потом зверел и начинал отвечать ей под стать. Разнимать их приходилось Косте. Мужчина умел быстро заломить руки шурину так, что тот начинал гундосить невнятицу и угрожать позвонить в милицию. После этого Александр обычно хватал ветровку и уходил прогуляться, хлопнув дверью.

В конце июля 2001 года Александр после очередного скандала отправился проветриться на улицу. Возле супермаркета он завязал разговор с огромным двухметровым парнем неопределенного возраста, который неожиданно легко согласился пойти с новым знакомым в парк, чтобы выпить и поговорить. Узнав, что мужчине всего 22 года, Пичушкин был очень удивлен. Андрей Коновальцев казался гораздо старше. В своей потасканной футболке с логотипом группы «Алиса», внушительной растительностью на лице, двухметровым ростом и лишним весом он выглядел лет на тридцать, не меньше.

Пичушкин с детства привык общаться с людьми постарше, а со временем стал и вовсе избегать общения с молодежью. Двадцатилетние слушали другую музыку, вроде модного «Короля и Шута», «Ножа для фрау Мюллер» или «Психеи», читали непонятные книги и смотрели совсем другие фильмы, а от старых боевиков и старого отечественного кино воротили нос. Продавщицы в супермаркете подсмеивались над Александром. В свои без малого тридцать лет парень, кажется, навсегда застрял в восьмидесятых. Он считал, что слушать можно только кого-то вроде «Алисы», «Арии» или на худой конец «ДДТ», что нет лучше фильмов, чем советские, в которых хоть и отсутствуют спецэффекты, зато есть особый смысл – в американском кино такого не встретишь. Снисходительно Пичушкин относился разве что к Шварценеггеру, который, по его мнению, в хороших фильмах обычно снимался.

МЫ ВСЕ СМЕЯЛИСЬ НАД НИМ НЕМНОГО, ШУТИЛИ, ЧТО ОН ЗАСТРЯЛ В ВОСЬМИДЕСЯТЫХ. УЖЕ ЛЮДИ И ВЫГЛЯДЕЛИ ПО-ДРУГОМУ, И ОДЕВАЛИСЬ ИНАЧЕ, А ОН ВСЕ СЛУШАЛ РУССКИЙ РОК И СЧИТАЛ СОВЕТСКОЕ КИНО ЛУЧШИМ В МИРЕ. КАК МОЙ ОТЕЦ, ЕЙ-БОГУ. ЕЩЕ ФИЛЬМЫ С БРЮСОМ ЛИ ЛЮБИЛ. Я В 1984-М ДОЧЬ РОДИЛА, ЕЩЕ В ТЕ ГОДЫ ЭТИ ФИЛЬМЫ СТАРЬЕМ СЧИТАЛИСЬ.

Безнадежно отставший от своего времени молодой человек даже пожилым сотрудницам магазина казался странноватым. Впрочем, подобные ему индивиды встречались. Двадцатидвухлетний Андрей Коновальцев, с которым познакомился Пичушкин, был как раз из их числа. Все объяснялось просто. Родители парня, пожилые интеллигенты, так отчаянно старались оградить сына от дурного влияния современности, что у него никогда не было друзей-сверстников. Отец с матерью и их друзья слушали то, что было модно в их юности, смотрели главным образом советское кино, так как в восьмидесятых доступа к другому просто не было, и считали, что все лучшее было создано давно, просто потому что не могли постичь и понять то новое, что вливалось в их жизнь. Перестройка стала для родителей парня трагедией, которую они решили попросту игнорировать в надежде на то, что все поразрушается-поразрушается и вернется на круги своя. «Земляне» вновь станут лучшей группой, а советское кино снова будут превозносить. Андрей Коновальцев вырос со всеми этими убеждениями, а повзрослев, понял, что существуют и другие мнения. Но вот в популярной музыке или американском кино он ничего не понимал, поэтому предпочел игнорировать современность и остаться в «золотых» 1980-х.

В тот вечер они душевно пообщались в парке, а потом Пичушкин вырубил приятеля, ударив чем-то тяжелым по голове. Огромный Коновальцев с грохотом рухнул на землю, и тут Александр понял, что не может дотащить его до люка, так как парень весит слишком много. Вдали послышались чьи-то голоса. Нужно было поторопиться, но тело не хотело сдвигаться с места.

Пичушкин с трудом приволок Коновальцев к коллектору, но теперь выяснилось, что тот из-за своей массы не умещается в дыру. Женские голоса со стороны дороги слышались все отчетливее, а в люке торчало огромное тело, которое не желало отправляться в канализацию.

– Ты что делаешь, мерзавец? – завизжала женщина, увидев, что происходит.

Пичушкин в панике оторвал взгляд от канализационного люка и уставился туда, откуда доносились крики. Он увидел силуэт, но лица разглядеть не мог. Наверное, женщина его лица тоже не увидит. Тем временем она уже стремительно приближалась. В отчаянии Пичушкин изо всех сил ударил Коновальцева, тело соскочило с какого-то крюка и стало продвигаться в сторону тоннеля. Оставалось только подтолкнуть. Пичушкин едва успел скинуть тело в люк, когда женщина подошла к нему почти вплотную. Александр стремительно рванул с места, оставив все пакеты, бумажки и кучу других улик, включая отпечатки пальцев. Он бежал несколько километров и даже не заметил, как пересек лес, петляя по знакомым дорожкам. Спустившись в метро на станции «Новоясеневская», он поехал домой через Кольцевую, хотя добраться можно было и на автобусе. Шум метро действовал успокаивающе. В окружении незнакомых людей, которым на тебя плевать, под мерный грохот вагонов и гул, возникающий в тоннелях, он приходил в себя.