23 февраля 2002 г.

– Машенька, дай шампунь в долг, ты сегодня такая красивая, – попросил Машу Веричеву парень, которого девушка несколько раз встречала возле метро. Его вроде бы звали Сашей, но она была не уверена. Про всех таких парней думаешь, что их зовут Сашами или Сережами.

– Не могу. Мне потом штраф десятикратный выпишут, ты же знаешь.

– Меня сестра попросила купить, а я деньги дома забыл. Ладно тебе, ты сегодня слишком красивая, чтобы отказывать, – заканючил парень.

– Иди отсюда, – скривилась девушка и демонстративно уткнулась в дешевую книжку в мягкой обложке, которую она читала, пока не было клиентов.

Пожалуй, только эти карманные издания и дарили радость, а иногда и спасали жизнь. Несколько раз уже случалось так, что она думала покончить с собой, но потом открывала дешевый детектив и погружалась в какой-то другой, жестокий, но интересный мир, в котором творились невероятные вещи: герои колесили по разным странам, выслеживая убийцу, уходили от погони и обязательно в конце находили любовь. С Машей всего этого, конечно, не происходило, но, что еще печальнее, не было никакой надежды хоть когда-нибудь сделать свою жизнь немного ярче, чем сейчас. Пока веришь, что можешь выиграть в лотерею, можно не думать о том, зачем ты все время пытаешься выжить. Пока девушка читала эти дешевые книжки, она верила.

Маша Веричева приехала в столицу из небольшого городка, расположившегося рядом с Казанью. Еще учась в школе, она пару раз заикалась о том, что отправится в столицу поступать, но ее слова у родных и подруг ничего, кроме смеха, не вызывали.

– Может, без промежуточного этапа сразу на панель? Зачем студентку-то изображать? – хохотали друзья.

Мать девушки говорила примерно то же. Кто поступает в столичные институты? Либо гении, либо дети состоятельных родителей. На гения Маша не тянула, как ни крути. Поначалу девушка обижалась. Оценки у нее были неплохие, почему бы не попробовать? Услышав одну и ту же шутку с десяток раз, она в нее поверила и решила даже не пытаться пробовать свои силы. Это все развлечения для богатых. Даже если и поступит куда-то, на жизнь во время учебы нужны будут деньги, а мать ей точно здесь не поможет. К концу школы Маша уже и сама смеялась над теми, кто собрался куда-то там ехать поступать. В конце последнего учебного года девушка познакомилась с местным парнем, небогатым и без особенных перспектив. Это матери не понравилось. В конце концов, Маша, как и полагается Джульетте, сбежала к молодому человеку. К сожалению, небогатые юноши без перспектив редко похожи на Ромео. Впрочем, может, и шекспировский герой, останься он в живых, оказался бы далек от идеала, но он умер, а парень Маши – нет. Вскоре любимый стал запрещать ей общаться с друзьями и куда-то выходить, вычислял до минуты, во сколько после работы Маша должна быть дома, и щедро раздавал затрещины, если она задерживалась хоть на минуту. Бросить работу он тем не менее от нее не требовал, так как сам добывал деньги только из карманов родителей. В конце концов парень сильно избил девушку, и она попала в больницу. Назад Маша возвращаться не хотела, но мать ее дома видеть не желала. Из больницы девушка вышла с несколькими заметными шрамами на лице и с перевязанной рукой. Какое-то время она хотела пожить у подруги, но бывший, разыскав ее, стал каждый день устраивать скандалы. Он обещал сжечь дом, облить Машу кислотой и подослать дружков, чтобы те изнасиловали ее и «проверили, пригодна ли она для работы в Москве».

– Принцесса выискалась. Ее проучили разок, а она теперь морду воротит… – кричал бывший возлюбленный, которого она боялась теперь до одури.

В один прекрасный момент девушка поняла, что уже не может больше ни жить, ни работать здесь спокойно. Мать ее дома не ждет, а подруги за время Машиного неудачного романа разбежались. Те немногие, кто продолжал с ней общаться, отвернулись уже после ее выписки из больницы. Вроде бы больше не оставалось вариантов. Как бы плохо в Москве ей ни жилось, там все равно будет лучше и спокойнее, чем здесь.

Веричева приехала в столицу на поезде и прямо на вокзале нашла себе комнату, сняв ее у какой-то старухи. Стоила аренда бешеных денег, но Машина жизнь впервые засверкала яркими красками, поэтому она была счастлива. Девушка тут же познакомилась с огромным количеством новых людей, начала обрастать друзьями и приятелями из самых разных сфер. Нужно было как-то зарабатывать на жизнь, и Маша вскоре устроилась раздавать листовки возле метро «Каховская». Каждый день она стояла и пыталась запихнуть в руки выходящим из вестибюля людям бумажки с какой-то рекламой, а когда ей надоедало это занятие, она отходила к развалу с книгами и начинала рассматривать выставленные на столе книжки в ярких обложках.

– Так, отойди отсюда, тебе книжки точно не нужны, – бросил однажды продавец развала и больно отпихнул девушку.

Маша читать любила. После переезда ей начало казаться, что она сделала шаг к жизни, в которой книги больше не кажутся чем-то странным, но оказалось, здесь ее принимают за человека, который даже букв не знает.

В тот вечер к ней подошел симпатичный парень и спросил, что у нее случилось. Маша пожаловалась на жизнь, и молодой человек предложил ей поработать пару месяцев продавцом в его магазине косметики возле этой же станции метро. Девушка с радостью согласилась. По дороге на работу она каждый день, проходя мимо развала, всякий раз «случайно» роняла со стола пару книжек.

Теперь Маша сидела в небольшом ларьке с надписью «Косметика» и торговала моющими средствами, шампунями и дешевой, ядовито-пахнущей декоративной косметикой неведомых китайских фирм. Из чего все это сделано, девушка предпочитала не задумываться. Лаки, блески для губ и тональные кремы всегда пахли растворителем.

Постепенно Маша стала узнавать постоянных покупателей. Проводя целые дни на небольшой площади возле метро, она волей-неволей наблюдала за жизнью. На углу вечно стоял парень в толстовке, который то и дело заговаривал с прохожими, а потом клал им в карман пакетик с чем-то. Напротив магазина в любое время года сидело несколько местных безработных алкоголиков. Утром это были один-два человека, а ближе к вечеру подтягивалось до десяти выпивох. Возле вестибюля переминались с ноги на ногу парни и девушки с листовками, которые частенько забегали в магазин погреться. Поначалу Веричева пускала их, но потом стала отгонять, так как они мешали настоящим покупателям и норовили что-нибудь украсть.

– Идите отсюда, если ничего не покупаете, – верещала девушка, увидев знакомое лицо.

Уже в Москве девушка часто стала созваниваться с мамой и делиться с ней новостями. Постепенно у Маши очерчивался круг знакомых, но редко с кем из этих новых приятелей можно было пообщаться о чем-то, кроме чистящих средств или цен на косметику. Покупателями в основном были усталые женщины, которые брали отбеливатель и стиральный порошок, а если хватало на сдачу, еще и какой-нибудь лак. С ними двадцатилетней девушке поговорить было не о чем. Из молодых людей у нее в знакомых был только хозяин палатки, тридцатилетний амбициозный парень, которого она видела дважды в день, и местные безработные, бродяги и алкоголики, готовые рассыпаться в тысяче комплиментов, лишь бы им сделали скидку на одеколон.

– Так почему ты до сих пор не познакомилась поближе с владельцем? Будешь не продавщицей, а хозяйкой! Уже по-другому себя почувствуешь, – интересовалась мать сначала в шутку, а затем и всерьез.

В конце концов девушка сдалась и, следуя родительскому совету, стала кокетничать с владельцем лавки. Парень долго не понимал намеков, но, когда сообразил, тут же пригласил на свидание.

Отныне мать начала уговаривать дочь поскорее забеременеть – верный способ выйти за москвича и устроиться в жизни. Маша и на этот раз послушалась, но все вышло вовсе не так, как планировалось. Девушка хотела сразу рассказать парню о беременности, но родительница убедила ее подождать, чтобы у того не было шансов отвертеться. Мужчина может и аборт потребовать сделать, а Маша, конечно, не будет брать грех на душу и останется одна с ребенком.

Утром того злополучного дня квартирная хозяйка сообщила, что к ней на днях приезжает сын и поэтому комнату нужно освободить. На переезд старуха дала два дня, но, чтобы снять комнату, нужно было оставить залог, а у девушки не было денег даже на то, чтобы внести арендную плату за месяц. Тянуть дальше было невозможно. Настала пора рассказать о беременности и признаться в том, что ей нужна помощь. Это всегда давалось Маше сложнее всего. Человек должен сам увидеть, что тебе требуется помощь, и предложить ее. Просить об этом было невыносимо. Да и вообще, никогда такие просьбы ничем хорошим не заканчивались. Если в детстве она жаловалась матери на свои проблемы или говорила, что кто-то над ней посмеялся, женщина всегда весьма аргументированно объясняла девочке, что та сама в этой ситуации виновата.

– Сама посуди. Ты оделась красиво, заплела косы, рюкзак у тебя новый, а у одноклассников что? Небось, утром хвасталась новым рюкзаком, вот и порезали его тебе, – втолковывала мать. Маше не оставалось ничего, кроме как признать, что она действительно утром хвасталась, а вечером ей порезали новый модный рюкзак с картинкой на внешнем кармане.

В этот раз произошло все ровно так, как и тогда в детстве. Утром 23 февраля Маша пришла на работу, а когда ближе к вечеру заглянул владелец «точки», чересчур радостно сообщила, что у нее есть для него подарок, и призналась в беременности. Ничего, кроме праведного гнева, у него эта новость не вызвала, и тогда Маша расплакалась. Денег у нее нет, из комнаты выгоняют, а тут еще беременность, в которой не только она виновата. Парень выслушал все это, скривился и велел, чтобы продавщица проваливала и больше на пушечный выстрел ни к нему, ни к магазину не приближалась.

– Если еще раз здесь увижу, сдам в милицию. Пусть выясняют, почему у тебя прописки нет, – в бешенстве рычал парень. Маша за все время их знакомства не видела его в такой ярости.

Видя, что кто-то нуждается в помощи, человек порой инстинктивно раздражается и хочет отстраниться, чувствуя, что может «заразиться» чужими проблемами, а иногда испытывает желание добить слабого. Неприятно услышать подобное о себе, это ведь очень не похоже на то, какими мы желаем себя видеть. Однако эта особенность дарована нам ее величеством эволюцией. Слабая особь может оказаться больной, может заразить тебя, если ты к ней приблизишься. Из-за нее на вас могут напасть, почуяв эту слабость, так как твоя стая будет двигаться медленнее и станет более уязвимой. Те, кто не слишком силен, попытаются ее отогнать, а те, кто покрепче, попробуют добить. Обычно мы стараемся отринуть эти гадкие чувства и желания, заставляя себя проявить сочувствие и поддержать ближнего. Но есть две ситуации, когда мы легко и непринужденно поддаемся брезгливости, которая возникает при виде человека в беде: если вы находитесь в коллективе, который уже ополчился против этой особи, и если вы точно понимаете, что особь действительно угрожает вашей жизни. Не особь, человек, конечно.

Владелец магазинчика недавно познакомился с девушкой, которой собирался сделать предложение, а связь с Веричевой для него ничего особо не значила. Соответственно, и беременность он считал не только ее проблемой, но и подлостью. Ему так часто говорили, что связь с продавщицей – маст-хэв начинающего бизнесмена. Никто всерьез такие отношения не воспринимает. А теперь оказалось, что эта Маша себе непонятно чего напридумывала. Мало того, что не пила таблетки, так еще и не сообщила о задержке, когда еще можно было решить все проблемы. На что она надеялась? Что он в жены возьмет или денег даст? Девушка прекрасно знала о его финансовых возможностях. Сходить в кафе он еще мог себе позволить, но средств на безбедную жизнь для Маши у него не было и в помине. Даже на собственную безбедную жизнь с пары магазинов с дешевым косметическим суррогатом не заработать.

В один миг девушка лишилась всего, чего с таким трудом добивалась. Она беременна, аборт делать уже поздно, а денег нет даже на то, чтобы купить вечером еды, не говоря уже о съеме жилья или покупке подержанной кроватки для малыша. Вчера она заметила, что у нее порвались джинсы, но надежды на то, что в ближайший месяц удастся купить новые, не было. Весь вечер она провела за художественным латанием дешевых рыночных штанов. Девушке было неприятно утром надевать вещь, которая будто была свидетельством уже даже не бедности, но самого факта, что она смирилась с нищетой. Маша решительно стянула с себя джинсы и надела юбку с колготками. В конце концов, сегодня нужно было выглядеть красиво, от этого зависела ее дальнейшая судьба. Разговор, подведший черту под ее будущим, продлился минут пятнадцать, причем все это время она сидела за прилавком, и никому не было видно, что она в красивой юбке с высокими сапогами. Выйдя из магазина, девушка села рядом с метро, где обычно собирались бродяги, бездельники и алкоголики, и заплакала. Но если человек достигает дна, кто-то обязательно должен протянуть руку помощи.

– У тебя что-то случилось? – спросил подошедший парень.

Маша узнала его, он иногда покупал у нее то шампунь, то порошок для сестры, а пару раз просил отпустить товар в долг. Девушка стала рассказывать, размазывая слезы по лицу, о том, что с ней произошло за последние дни. Чтобы скрыться от холода, пробиравшего до костей, они зашли в подъезд и поднялись на семнадцатый этаж. Парень достал из пакета бутылку водки, пачку сигарет и чипсы. От алкоголя девушка отказалась, чем, кажется, немного смутила молодого человека.

– …И джинсы порвались, – зарыдала Маша уже в голос. Казалось, именно джинсы стали той последней каплей, которая надломила ей хребет.

Парень сначала слушал девушку, сидя на лестнице, а потом вдруг встал и подошел к окну, из которого открывался вид на мрачный индустриальный пейзаж. Люди внизу казались маленькими, почти игрушечными, а чернеющая вдалеке полоска леса походила на росчерк, который подводил черту в жизни каждого из всех этих куда-то спешащих прохожих. Никто из них никуда не успеет, как бы сильно они ни торопились.

– Слушай, мне правда хочется тебе помочь, но сама видишь, денег у меня нет, – признался Александр. Воцарилась тишина, прерываемая только периодическим гулом лифта. – У меня в парке кое-какая техника припрятана, фотоаппарат хороший, светильник и еще что-то такое. Если хочешь, отдам тебе все это на продажу. Потом вернешь, сколько пожелаешь.

Девушка на мгновение перестала плакать и посмотрела на парня с надеждой.

– А почему в парке? – спросила она.

Молодой человек помолчал немного, а потом все же признался и подтвердил ее подозрения:

– Ну какая тебе разница? Ты же понимаешь, что мне все это бесплатно досталось. Унес кое-что, что плохо лежало, и припрятал, чтобы не нашли те, кто ищет, – максимально уклончиво ответил он. – Так сходишь со мной к тайнику?

Маша колебалась несколько мгновений, а потом все же кивнула. Какая разница в конце концов. Украл кто-то эту технику, и хорошо. Те, кому она принадлежала, точно нуждаются меньше, чем она. Она на эти деньги джинсы себе новые купит, а может, и комнату удастся недорого подыскать, и еще чайник электрический, а то надоело в кастрюльке воду кипятить…

САМОЕ ГЛАВНОЕ НА ОХОТЕ НЕ ФИЗИЧЕСКАЯ, А МОРАЛЬНАЯ ПОДГОТОВКА. СИЛЫ УТРАИВАЮТСЯ. ПОЯВЛЯЕТСЯ ФАНТАЗИЯ, ВДОХНОВЕНИЕ… ЧЕЛОВЕКУ В ТАКОМ СОСТОЯНИИ МОЖНО ВПАРИТЬ ВСЕ, ЧТО УГОДНО.

Когда они заходили в лес, им навстречу вышло двое крепких парней с красными карикатурными повязками на рукавах. Увидев их, спутник Маши резко свернул направо. Девушка прибавила шаг, и через секунду они скрылись за деревьями.

– Дружинники. Больше всех надо им, – недовольно пробормотал молодой человек.

После того, как его чуть не поймали, когда он скидывал в коллектор тело толстого парня, лес стали патрулировать бригады дружинников. Поначалу они толпились здесь целыми днями, но потом их поубавилось. К зиме выходили уже только на праздники и в основном чтобы разнимать пьяные драки и предотвращать изнасилования, а про мужика, который выбросил человека в коллектор, кажется, уже все позабыли. Среди бездомных и алкоголиков чего только не бывает. Обычное дело. Мало ли, какие у него причины были. Может, тот второй денег задолжал и за это поплатился. Эти тупые дуболомы, бродившие повсюду парами, Александра не пугали, но раздражали. Битца – его лес, и только он должен был решать, кому здесь ходить, а кому – умирать.

Александр и Маша долго брели по зимнему лесу. За это время грязно-серое марево в небе потемнело, продвигаться приходилось на ощупь. Веричева стала заметно нервничать и сильно мерзнуть. Ее тонкая осенняя куртка мало подходила для зимних прогулок. Вдобавок ко всему она была одета в юбку, колготки и тонкие китайские сапоги на картонной подошве. Вполне понятно, почему минут через пятнадцать девушка начала задыхаться от холода.

Наконец они добрались до небольшой поляны с поваленным деревом и открытым канализационным люком. Пичушкин подошел к нему и в задумчивости остановился.

– Здесь тайник? – прыгая с ноги на ногу, спросила девушка. Александр кивнул.

– Думаешь, я туда полезу? – разозлилась Веричева, видя, что ее спутник не спешит доставать ворованное добро. Парень повернулся к ней и вдруг с силой толкнул в люк.

– Нет, думаю, что полетишь, – хмыкнул он. Его счастливое и довольное лицо было последним, что Маша увидела перед тем, как отправиться в бездну сточных вод.

Она с диким криком полетела вниз, не успев зацепиться хоть за что-то, как часто бывало с другими «клиентами» Пичушкина. Звук ее голоса, казалось, рассыпался по всему лесу, будто деревья вдруг решили стать тысячей динамиков. Откуда-то справа раздался треск ломающихся веток, и на поляну выбежали двое дружинников. Александр поднял на них вопросительный взгляд.

– Ничего не слышал? – спросил, тяжело отдуваясь, один из парней.

– Птицы, наверное, – пожал плечами Пичушкин.

Дружинник кивнул, а его напарник побежал дальше, вглубь Битцы. Александр постоял еще какое-то время и двинулся домой. Настроение было приподнятым, как и полагается в День защитника Отечества.

Когда думаешь, что оказался на самом дне жизни, не предполагаешь, что через секунду провалишься в канализацию. Маша инстинктивно выставила руки вперед, содрала кожу с ладоней, но сумела затормозить процесс падения в зловонные ледяные воды. Девушка сломала руку и получила массу ссадин и ушибов, но ничего этого не чувствовала. Все ее мысли и эмоции были парализованы холодом, из-за которого даже вздохнуть было трудно. Течение подхватило ее и понесло по бесконечным каналам куда-то в дюкеры. Девушка отчаянно пыталась отдышаться, но каждый раз, едва она делала вдох, ее снова подхватывал поток, бросая от стенки к стенке, словно щепку во время шторма. В какой-то момент она заметила в стене крюк, за который можно уцепиться, но не прошло и секунды, как он был уже далеко позади. Вскоре показался следующий, но до него было не дотянуться. Третью железную скобу, торчавшую из стены, Маше все же удалось схватить. Наконец-то она могла отдышаться, но оглядеться по сторонам не было ни малейшего шанса. Вокруг густая темнота, к которой было невозможно привыкнуть, сквозь нее почти нельзя было хоть что-то разглядеть. Девушка стала беспомощно шарить руками по стенам и нащупала бетонную приступку выше уровня воды. Ступенька или выступ был шириной не больше двадцати сантиметров, но на него все же можно было попытаться залезть. Маша собрала последние силы и решила хвататься за жизнь до тех пор, пока остается в сознании. Ею двигали ярость, страх и обида. Она ведь ничего этому парню не сделала, но тот ударил ее и попытался убить. За что ей все это, она ведь не хотела большего, чем другие, не была глупее или страшнее, чем ее подруги. Почему именно она оказалась здесь, в тоннелях, попадать в которые зимой избегали даже крысы? Впрочем, учитывая то и дело раздающийся откуда-то писк, крысы здесь все-таки были.

Девушка забралась на приступку и только в этот момент почувствовала обжигающий холод, но, что еще страшнее, ноги и руки ее уже начали неметь. Воображение живо подкинуло образ того, как медики привозят ее в больницу и отпиливают конечности. Пожалуй, было бы лучше умереть. Маша нащупала тяжелую от воды юбку. Мокрая ткань липла к телу, и от этого становилось еще холоднее. Начинал болеть живот. Девушка вспомнила о своей беременности и в ужасе принялась стаскивать с себя юбку и сапоги.

Несколько часов ей пришлось провести на узкой бетонной приступке. Под конец она уже не надеялась выбраться и хотела лишь легкой смерти от обморожения. Говорят, замерзая, человек просто теряет силы и тихо засыпает, без боли и мучений.

Любая ночь кончается рассветом, и вскоре Маша заметила, что уже различает бетонные стены в нескольких метрах от себя. Там было светлее, чем в других частях тоннеля, и девушка решила попробовать подобраться к этому месту поближе. Она переползла на другую сторону, где обнаружилась такая же приступка. Чуть дальше виднелись редкие металлические скобы, по которым можно было попытаться подняться наверх. Она несколько раз срывалась вниз, раздирая ладони в кровь, но ничто не могло ей помешать в этом движении к свету. Кроме закрытого люка. Он все-таки помешал.

Когда девушка все же добралась до самого верха, оказалось, что люк чуть отодвинут или сломан. Свет, проникавший внутрь, бил как раз из этой щели. В нее ни человек, ни кошка пролезть бы не смогли.

Ей повезло. Примерно через час она услышала чьи-то шаги и начала отчаянно кричать. На фоне абсолютной тишины зимнего леса эти крики оказались достаточно громкими, чтобы привлечь внимание лесника. В щели люка показалось ничего не выражавшее лицо мужчины средних лет. Увидев, что девушка жива, он отодвинул люк и помог ей выбраться. И все это с видом человека, который каждый день вылавливает из канализации по парочке таких бедолаг.

Мужчина отнес девушку в сторожку, помог ей хоть как-то согреться и вызвал «Скорую». Все это время Маша рыдала и благодарила лесника. Приехали медики, задали пару вопросов о случившемся, взяли у лесника номер телефона и предупредили, что должны будут сообщить о произошедшем в милицию, а значит, к нему могут прийти с вопросами.

– Пусть приходят, – пожал плечами мужчина. К этому моменту вокруг машины «Скорой» и у сторожки уже собралось несколько любопытных зевак, которым было ужасно интересно, что произошло.

К удивлению медиков, девушка, проведя зимнюю ночь в канализации в одних только колготках и свитере, отделалась легким испугом и парой мелких переломов. Даже ребенок не пострадал. Еще большим удивлением стало то, что ни алкоголя, ни наркотиков в крови пострадавшей обнаружено не было. Медики привыкли забирать из Битцевского леса алкоголиков и наркоманов. Как молодая женщина, будучи трезвой, могла свалиться в канализацию, им оставалось непонятно. Маша начала было говорить о том, что ее столкнули, но врачи решили, что это последствие сотрясения мозга.

Уже в больницу к Веричевой пришел участковый и со скучающим видом стал задавать дежурные вопросы. Девушка начала рассказывать, но ей все время не хватало воздуха, а из глаз тут же полились слезы от воспоминаний и затопившей ее обиды.

– А зачем вы пошли зимой в лес? – спросил мужчина, когда потерпевшая замолчала.

– Он сказал, что хочет помочь. Денег у него не было, но в лесу был какой-то тайник с техникой, которую он хотел мне подарить, – тихо проговорила девушка. Мужчина смерил ее оценивающим взглядом, а потом ухмыльнулся:

– Краденое не поделили? Сбыт краденого, Мария, это срок до двух лет, если без отягчающих. А вот то, что тебя кто-то убить пытался и в люк скинул, это недоказуемо. Знаешь, как, думаю, дело было? Ты пошла со знакомым в парк, потому что он тебе обещал за любовь твою бесценную кое-что из наворованного. Любовь ты уже подарила, поэтому платить он расхотел. Вы поругались, и ты случайно упала в этот люк. Дарить любовь за ворованный товар – это проституция и сбыт краденого, причем все доказать очень просто, а вот в попытку убийства никто никогда не поверит. Вот ты теперь злишься, что тебя развели и обманули. Придумывать сказки в присутствии сотрудника милиции тоже незаконно и тоже за это едут в тюрьму. Сама виновата, что в такой компании оказалась, а не с мамой пироги печь училась. Сочувствую твоим неприятностям, но никто, кроме тебя, в них не виноват. Ну так что? Будешь писать заявление? – последнюю фразу сотрудник милиции сказал совсем другим тоном, почти с нежностью.

Девушка чувствовала себя раздавленной и еле сдерживалась, чтобы не заплакать в присутствии этого жестокого и бесчувственного человека. Она покачала головой. Участковый тут же повеселел и уже совсем по-другому стал расспрашивать, как ее лечат и не нужно ли за чем-нибудь сходить в магазин. Девушка только отвернулась к стенке, чтобы лишний раз не радовать его своими слезами.

УЧАСТКОВЫЙ СКАЗАЛ, ЧТО ТАМ «ЧУШЬ КАКАЯ-ТО СЛУЧИЛАСЬ». ОЧЕВИДНО, ОН ПРОСТО НЕ СТАЛ РАЗБИРАТЬСЯ В СИТУАЦИИ, ТАК КАК ИСТОРИЯ ЗАКОНЧИЛАСЬ ХОРОШО, А ДЕВУШКА ГОВОРИЛА ОЧЕНЬ НЕУВЕРЕННО. ДА И ЛИЦО ОНА НЕ ЗАПОМНИЛА, ХОТЯ ПРЕДЛАГАЛА ПОСТОЯТЬ С НЕЙ ВОЗЛЕ МЕТРО, МОЛ, ОНА МОГЛА БЫ ВСПОМНИТЬ ЕГО, ЕСЛИ БЫ ВСТРЕТИЛА. КОНЕЧНО, ЖАЛЬ, ЧТО УЧАСТКОВЫЙ НЕ ВОСПРИНЯЛ ЭТОТ ЭПИЗОД ВСЕРЬЕЗ, НО ВИНИТЬ ЕГО В ЭТОМ СЛОЖНО.

На несколько дней Машу согласилась приютить подруга, продавщица из соседнего ларька. Девушка перевезла к ней свои вещи, а потом отправилась к метро «Каховская» – искать другую работу. Однако вместо этого познакомилась с симпатичным парнем на том же самом месте, где недавно встретила Пичушкина. Девушка рассказала ему о своих злоключениях, и парень, казалось, ее пожалел. Вскоре Маша переехала к этому молодому человеку в двухкомнатную хрущевку, в которой помимо него жили еще мать и сестра.

В первые несколько месяцев казалось, что все хорошо. Парень легко отнесся к тому, что девушка беременна, и даже был не против помогать с воспитанием ребенка. Теперь у Маши был какой-никакой угол и даже любимый человек, который, правда, нигде не работал, но зато всегда находился в поиске способов быстрого заработка. Когда потеплело, парень стал все чаще пропадать на улице с друзьями. Они собирались компанией то рядом с метро, то на лавочке возле дома одного из приятелей, то в парке у главного входа. Маша иногда присоединялась к ним, но никогда не приближалась к входу в парк, чем ужасно веселила своего молодого человека. Вскоре родился малыш, и теперь в тесной малогабаритной квартире было уже совсем не протолкнуться. Денег не хватало катастрофически, так как ни Маша, ни ее возлюбленный больше не работали.

В один из дней лета 2003 года они отправились в продуктовый магазин на Керченской. Перед входом стояло несколько человек, что-то оживленно обсуждавших. Машин парень заметил кого-то из знакомых и подключился к разговору. Девушка была рада хоть немного отвлечься от забот о ребенке, поэтому с радостью поддержала беседу и даже согласилась выпить пива. Вдруг из магазина вышел мужчина в форменной жилетке. Лицо и жесты ей показались знакомыми. По непонятной причине она почему-то онемела при виде него. Стало холодно и страшно. Мужчина с интересом на нее взглянул и скрылся в магазине. Маша, силясь отогнать от себя дурные мысли, закрыла глаза и попыталась представить лицо человека, с которым пошла в парк в тот страшный вечер, но вспоминались только размытые черты лица покупателя, клянчащего шампунь в долг. Это был один и тот же человек или нет? Маша уже была не уверена в этом. Несколько недель девушка специально приходила в магазин посмотреть на грузчика и сверить его лицо со своими воспоминаниями, но все же пришла к выводу, что это не он. Обычное лицо и одежда. Про таких думаешь, что их должны звать Саша или Сережа.

Спустя год молодая пара сидела совершенно без денег и надежд хоть где-то их раздобыть. Вечером к ним заглянул один из знакомых, у которого с деньгами было еще больше проблем, чем у них. В тот вечер они напились до беспамятства, а потом кто-то предложил ограбить то ли магазин, то ли склад рядом с домом. Навар был небольшим, но хотя бы продукты можно купить на неделю, Маша была счастлива, когда они несли из магазина пакеты, переполненные едой. Съесть все это она, правда, не успела. Веричеву арестовали и посадили за участие в грабеже. Сожитель, испугавшись, что она сейчас повесит всех собак на него, тут же обвинил во всем ее. Суд поверил парню и отправил Машу в колонию. На свободу девушка вышла только через несколько лет. Она поселилась в социальном общежитии, старалась вести правильный образ жизни, отчаянно искала ребенка, которого к тому моменту уже взяли под опеку, и уже не ждала, что кто-то придет и поможет. Ребенка найти ей удалось, но вот вернуть не получилось. Маша с головой погрузилась в черные пучины депрессии и уехала из социального общежития, растворившись в лабиринтах московских улиц уже навсегда.