- Несколько дней назад - помолчав, добавил Роверстан, и даже его глаза застыли, как два черных камня. - Баргот приказал мне убить Грегора Бастельеро. И я., почти подчинился. Представляете, каким ужасом это меня наполнило? Я увидел ту трещину, через которую Баргот почти смог до меня добраться Ею стало не мое преступление, но молчание о нем Молчание, дающее мне полную безнаказанность А из дневников магистра Морхальта я узнал, что эксперименты, которые он ставил, по-прежнему не окончены, и Баргот заинтересован в их продолжении . Теперь представьте, что могло случиться, если бы он заполучил меня - далеко не самого слабого и весьма сведущего в медицине мага. Не слишком ли высокая цена за молчание, которое могло спасти мне жизнь, но не душу?
- -Страшно. - мысленно согласился Лучано - Я бы и сам испугался подобного. Одно дело - убить соперника или попросту врага, не говоря уже о заказе Но по собственной воле, а еще лучше - по желанию, полностью осознавая, что делаешь. И совсем другое - подчиняться чужой руке, в точности, как балаганная кукла И все же. да простит меня грандсиньор Дункан, кажется мне. что было что-то еще., что-то важное, прозвучавшее в этом же разговоре, но прошедшее почти незамеченным среди прочего... Думай, Фортунато, что же ты пропустил?»
- Постаравшись отогнать посторонние мысли, Лучано сосредоточился так, словно ему предстояло варить сложнейший антидот, причем уже выпив яд. Ну же!
- Дневники магистра Морхальта' Дункан ни слова не сказал, что именно творил дед синьсринь Да. эксперименты бывают еще какими жуткими - кому, как не ученику самого Ларци Смерть-с-улыбкой это знать? Но Морхальт был целителем, что такого он мог сотворить, что человек много лет спорящий с Барготом, говорит об этом с ужасом? И... чем это может обернуться для синьорины, если вдруг выплывет на свет71
- ■Грандсиньор! - мысленно позвал Лучано. - Что вы увидели в тех записях? Не знаю, стоит ли это знать Альсу, но я должен непременно! Хотя бы на всякий случай, вдруг хвостик этой тайны мелькнет где-то еще?*
- Он изо всех сил постарался не думать, что судьба разумника еще не решена, и может случиться так. что Дункан уже не сможет защищать Айлин, как прежде... Но тень этой мысли все-таки предательски проскользнула следом. Что ж. он действительно спрашивает не ради себя1
- Неподвижное лицо магистра не дрогнуло и на этот раз, и целое мгновение мучительной тишины Лучано думал, что не получит ответа...
- Но почти тут же перед его глазами встали плотные желтоватые страницы, заполненные мелким, но вполне разборчивым почерком.
- Список зелий? Точно, длинный список вытяжек из трав какие часто доводилось готовить самому Лучано - кроветворные, для восстановления сил надо же. даже тинктура Лабиозо! Сильнейшее из известных болеутоляющих — но предназначенное отнюдь не только для исцеления. Тинктура Лабиозо убивает саму возможность чувствовать боль - и открывает дорогу к Претемным Садам всего за два месяца постоянного приема, причем все это время клиент проведет в блаженных грезах.. И кому же давали эти зелья?
- ^Объект женщина, бродяжка восемнадцати лет. здорова Срок беременности - шесть месяцев Вскрытие проведено на двадцать четвертой неделе, разрез матки накрыт силовым щитом. Жизнь объекта и плода поддерживается ежесуточным вливанием вытяжки синемрачника.
- ...Двадцать пятая неделя. Объект впал в забытье, питательный раствор приходится давать знутривенно. плод развивается благополучно, зелье по рецепту Повелителя ускоряет развитие плода а полтора раза
- Двадцать шестая неделя объект приходит 8 себя на краткие промежутки времени от десяти минут до часа, демонстрирует признаки безумия. Следует повысить дозу .Ткача сновидений" до максимально возможной Плод обнаруживает признаки закладывания каналов.
- Двадцать седьмая неделя, плод обнаруживает полную нежизнеспособность. Объект подлежит устранению.
- Позелитело говорит, что требуется принципиально иной подход...»
- Каждая запись сопровождалась схематичным рисунком разверстого женского чрева и того, что находилось внутри, о чем Лучано изо всех сил постарался не думать, как о ребенке.
- Записи... записи... записи.
- У него потемнело в глазах, и лишь тогда листы проклятого дневника растаяли перед внутренним взором но Лучано, едва устояв на ногах, понял, что исчезли они только из прямой видимости, а в памяти остались так четко словно их вырезали скальпелем по живой плоти. И уже никуда оттуда не денутся
- «Дерьмо Барготово... - проговорил он про себя с лютым тошнотворным ужасом. - Он же был целителем! Целителем, в котлы его душу... Ладно - Шипы! Кишкорезы и отравители, отребье, недостойное милости Благих за свои дела... Мы и не прикидЭ1ваемся чем-то лучшим! Я сам ассистировал мастеру Ларци. когда он испытывал отраву на ублюдках с городского дна Вел записи, когда подопытные умирали в мучениях, потом вскрывал тела, чтобы описать последствия, и считал это всего лишь экспериментом... Но я Шип! Я - приютский подкидыш, выращенный 1 ильдлсй ради obuciu ремесла, не знавший ничеш rtpyiuiu! А он — целитель, получивший искру лично от Милосердной Сестры1 Благородный синьор, которого никто не мог принудить к такому' Он помогал детям появиться на свет, спасал рохениц... И этими же руками творил непредставимые гнусности с другими женщинами и детьми! Как это вообще возможно?! Должно же быть в мире хоть что-то святое?!»
- «Как хорошо, что я - бог нарушения правил...- - вспомнился ем/ голос веселого травника, встреченного посреди звенящего от сухости разнотравья. Плетеная корзина, полная лаванды, дивный запах от бледной тонкой кожи и светлых, будто выгоревших на солнце волос... Узкие, то ли весело, то ли просто иронично изогнутые губы, высокие скулы, глаза цвета чистой весенней зелени... совсем как у синьорины... И аромат' Сначала - божестеечно дивный, упоительный, пахнущий свободой, счастьем и вдохновением... А потом, стоило принюхаться, отдающий темным жаром кровью, железом «Прости, мальчик, но подмастерье мне пока не нужен. На твое счастье, не сомневайся».
- "Так вот каков путь, которого боится грандсиньор, — подумал Лучано. которому посреди теплого летнего дня вдруг стало холодно, как на дне полыньи. - Полная свобода - и ее отражение, такая же полная вседозволенность. Жуть какая...»
- Дункан еще миг смотрел но пего, слогию читоя мысли а может, и читал! смог же показать страницы дневника даже без перстня! - а потом отвернулся к спять заговорившему Аластору. И лишь тогда Лучано. вздрогнув от неожиданности, понял, что их можаливый обмен занял едва ли несколько мгновений.
- »* *
- Между Лучано и Дунканом явно что-то происходило, слишком долго и напряженно они смотрели друг другу в глаза, а потом Лучано передернулся, эта невидимая связь распалась, но Аластору показалосэ. что от Лу словно повеяло холодом. Он выглядел... напуганным?
- «Ладно, потом спрошу. - решил Аластор. - Наверняка это важно, однако если Лучано молчит, значит, у него есть на это причина».
- Что ж кажется, я понял достаточно - сказал он. опять встречаясь взглядом с разумником. - Осталось решить, что же с вами все-таки делать Избранный Баргота - магистр гильдии, советник короля, а в будущем, кто знает, и Архимаг...
- Вот к этому я точно никогда не стремился, ваше величество, - поспешно возразил Дункан. - Именно по указанной вами причине Или, если желаете, по той же самой, по которой Дарра Аранвен не годится, чтобы стать королем. Слишком много власти, слишком большое искушение. Ни корона, ни Звезда Архимага не должны были попасть в мои руки. А что касается советов королю... Разве они хоть раз были непрошеными?
- Нет - хмуро бросил Аластор. - И плохими - тоже Но вы опасны, магистр. И понимаете это даже лучше меня.
- Разумник склонил голову, а наступившее молчание прервал голос Лучано.
- При всем уважении, монсиньор, - тихо и очень почтительно сказал он. - в этой комнате нет безопасных людей. Включая, разумеется, вас. Безопесных людей вообще не бывает, иной раз от глупой служаночки вреда больше, чем от пылкого рубаки, а десятилетний мальчишка может быть опаснее матерого убийцы.
- Аластор обвел взглядом комнату. Бывший канцлер, знающий столько тайн, что можно наверное, довести до плахи и каторги половину Трех Дюжин. Опытная некромантка, способная погубить одного короля, чтобы возвести на трон другого - а потом преданно защищать его от проклятий Но кто может защитить от проклятия тот и наложить его способен так же легко. Старший мастер Шип. умелец ножа и ядов. Сколько там Лу знает способов отравить перчатки? Вроде бз как-то хвалился, что целую дюжину1 И из рук этого человека он каждый день берет шамьет.. Следует признать, что причислив его. Аластора. < этой компании. Лучано ему изрядно польстил1 А Избранный Баргота и впрямь кажется в сравнении не таким уж страшным. Ну. Избранный.. Ну, Баргота... Морхальт, вон. целителем был! Денвер - некромантом.
- И ведь ни слова не скажет в свое оправдание или защиту! Мерзавец!
- Вы сказали что едва не поддались своему... покровителю. - сказал Аластор. по приоычкс прогооориооя ослух мысли, чтобы упорядочить их. еще роз посмотреть кок бы со стороны - Кстати, чем ему так досадил Бастельеро''
- Своим отношением ко мне. - роено сообщил разумник. - Лорд Бастельеро считает меня личным врагом еще со времен учебы в Академии, а в последнее время у него пожалуй, наконец-то появились причины для этого. В противостоянии уязвимы мы оба, но если Избранные Претемной Госпожи появляются сравнительно часто, то Избранные Баргота и вправду очен» редки. Полагаю. Баргот опасается, что моя смерть от рук Бастельеро лишит его всяких шансов осуществить собственные планы Неважно, что я никак не поддаюсь его влиянию и намерен не поддаваться впредь. Пока я жив - эн может пытаться
- Надо же, никто не любит Бастельеро, даже Баргот, - буркнул Аластор - Не думал что в чем-нибудь соглашусь с Падшим, ко . с вашей враждой и вправду пора что-то делать. Надеюсь, милордь Аранвены и Эддерли об этом позаботятся... Ладно, это тоже понятно. Вы противостояли Барготу много лет. И есть немалая вероятность, что сможете делать это дальше. Но есть и другая вероятность... Маг вашей силы, как вы правильно заметили, поддавшись Барготу, натворит страшных вещей. Ровно так же. как любой человек, независимо от цвета искры или вообще наличия дара.
- Совершенно верно, заше величество. - снова склонил голову Дункан с безупречной спокойной учтивостью.
- Нельзя судить человека за то. чего он еще не сделал. - с глухим тяжелым гневом сказал Аластор. - Да, я знаю, что к Избранным Баргота это не относится. Их убивают как бешеную собаку, которая еще не успела никого укусить, но смертельно опасна одним своим появлением среди людей Но вы - не тварь неразумная' У вас есть разум, душа честь... Вы много лет ведете в одиночку войну, которую мне даже представить трудно. И страшно, если уж начистоту Казнить вас только потому, что вы можете проиграть, это... как сравнять с землей крепость, чтобы враг ее не взял! Несправедливо и... подло.
- Он вздохнул, чувствуя, как все внутри противится решению, которого требуют осторожность, традиции, законы... Все. кроме сердца!
- Какое бы решение вы ни приняли. — тихо ответил Дункан. - я благодарю вас, ваше величество. И считаю честью знакомство с вами.
- Знакомство? - усмехнулся Аластор. - Кстати, да... - Он обвел взглядом комнату и людей напротив. Таких знакомых и понятных, как он был свято уверен еще сегодня утром Встретился глазами с каждым из них. Подумал еще немного... - Скажите, магистр, а там на холме, чем вы рисковали, пытаясь взломать Разлом и вытащить Айлин. Вы говорили что Баргот способен лишить неугодных способности рассуждать...
- Он - повелитель разума, - бесстрастно подтвердил Дункан. - Так что может наслать безумие или попросту лишить здравомыслия
- И все-таки рискнули?
- Магистр молча развел руками, а Аластор вспомнил, как рассказывал об этом Лучано. Кровь, ругательства И бешеный нрав Дорвеннов, который вряд ли стал спокойнее, разбавленный горячей арлезийской кровью. Дункан Роверстан пошел против самого Баргота. хотя мог лишиться рассудка - самое меньшее! И три человека, тоже бросивших зызов Падшему, остались живы
- Я решил. - кивнул Аластор — Будь мы в суде обвинение и защита привели бы равное количество доводов пожалуй. Как король я обязан приказать арестовать вас, подвергнуть дознанию и осудить на казнь Как человек... я верю, что вь способны выиграть свою войну, магистр. И все-таки... наверное, мне пришлось бы уступить осторожности, но... Вальдероны платят свои долги. И я надеюсь, что Дорвенны - хотя бы в моем лице! - тоже Я сохраню вашу тайну и требую того же от всех, кто здесь присутствует. В обмен я прошу, магистр, вашего доверия. Если вь; почувствуете, что можете уступить... что готовы поддаться и проиграть битву за свою душу...
- Я приду к вам, ваше величество. - склонил голову разумник. - И либо попрошу о помощи, если она еще будет возможна, либо тоже попрошу. Например, какое-нибудь средство из богатого арсенала нашего друга Лучано. Думаю у него найдется что-нибудь на крайний случай...
- Ом не спрашивал а говорил с полной уверенностью, и Лучано тоже кивнул.
- Не сомневайтесь, грандсиньор. - сказал он твердо - Дорога к Садам будет быстрой, легкой и приятной. Сделаю как для себя
- На том и порешим. - бросил Аластор. - Разумеется, от обязанностей советника я Бас не освобождаю, даже не надейтесь. Раз уж вы меня во все это втравили, вам и быть рядом.
- Он встал, и трое, сидевшие перед ним. быстро поднялись из кресел, а Лучано отодвинулся от подоконника, на который опирался.
- Клянитесь. - велел Аластор - Кровью, даром дворянской честью. Тем, что свято для зас. чем бы это ни было. И я тоже клянусь То, что было сказано в этой комнате, не должно выйти за ее стены.
- Клянусь! - первым отозвался Лучано.