Вопрос Томина вогнал меня в ступор. Что происходило в полёте позади, я не видел и знал только со слов Валеры. Мой ведущий, похоже, был готов к подобному вопросу.

— Что вы от меня хотите услышать? — спросил Валера. — Что мной была дана очередь из пушки по иранскому истребителю? Всё именно так и было.

Ого, оказывается, Валера не упустил своего противника и отработал по нему.

— А главное, кто и как сбил Ф-14, — добавил особист.

— Его сбил другой Ф-14, по которому я выстрелил из пушки. Я в своего противника не попал, — сказал Валера.

Я тоже решил не отмалчиваться.

— А есть ли разница, кто сбил иранца? Не Гаврюк же на меня наводил ракету? — спросил я.

— Сергей Сергеевич, пока мы разговариваем с Валерием Петровичем. Вы тоже ответите на вопросы. Потом, — сказал мне Поляков, посмотрев с укором.

Валера в подробностях рассказал о сегодняшнем инциденте. Командир полка несколько раз уточнял детали. Я тоже периодически отвечал на дополнительные вопросы со стороны Полякова и Томина. Особо их интересовал манёвр вокруг Ф-14.

— Родин, совсем страх потерял? Кто такие пируэты выписывает вокруг вероятного противника? — ругался командир полка. — Гаврюк, ты его научил?

— Неа, он сам к этому пришёл, командир, — улыбнулся Валера.

— Акробаты, твою мать! — затушил сигарету Томин. — А чего ловушки не отстрелял?

— Забыл, если быть честным, — признался я.

— Я тебе, ребя, забуду в следующий раз, — пригрозил мне кулаком Томин.

— Если он будет, — вставил свою фразу Поляков.

— Это ты к чему, Вячеславович? — удивился Валерий Алексеевич.

— Мысли вслух. Давайте продолжим, товарищи.

— Я суть этого разговора не могу уловить, — взволнованно поинтересовался Валера. — Нам какую вину вменяют?

— Гаврюк не заводись, — сказал командир, доставая красную пачку «Мальборо». — Перекури пока.

— Вы двое, во-первых, нарушили полётное задание, залетев на территорию Ирана, — начал говорить Поляков, отмахиваясь от табачного дыма.

Валера, решил не напрягать особиста и отошёл к окну.

— Во-вторых, вступили в контакт с истребителями этого государства и, судя по всему, очень долго провоцировали их на ответные действия, — продолжил Поляков, наблюдая за нашей реакцией.

— Вы не останавливайтесь, товарищ Михаил Вячеславович, — громко сказал Валера с недовольством в голосе.

И с ним можно быть солидарным. Это что за такие предъявы нам? Поляков ранее был вполне адекватным парнем, а теперь стал походить на злобное альтер-эго Хрекова.

— Валера, сиди и кури! — воскликнул командир полка.

— Верно, товарищ полковник. Пока можно только курить, нервно и в сторонке, — съехидничал особист. — И в-третьих, вы нарушили приказ ни при каких обстоятельствах не открывать огонь по противнику. Тем более что прикрываемый вами МиГ-21–81 благополучно ушёл в сторону Афганистана без последствий.

— Значит, мы с капитаном Гаврюком — виновники международного скандала, так получается? — спросил я. — И вину на противоположную сторону никто не возлагает?

— Родин, вы границу пересекли. Этого достаточно, чтобы вас сбить и потом судить. Если бы живы остались, — ответил мне Поляков.

— Вот мы и остались живы. Судите, — сказал я.

— Родин, быстро замолчал! Иначе заткну тебя сейчас! — рявкнул на меня Томин. — Они задание выполняли, Вячеславович. Зачем тогда нужны все эти провокации с разведкой на территории Ирана? Опять ваши игры конторские? — выругался Томин. — Берите снимки с фотоконтрольного прибора и смотрите, кто виноват. Хоть раз бы на защиту встали своих ребят.

— Алексеевич, я понимаю тебя. Я тоже приверженец версии капитана и лейтенанта. Но слишком большой резонанс, — сказал Поляков.

— Ты чего такое говоришь? — удивился Томин. — Если бы что-то серьёзное, мы бы с тобой ехали в направлении Кабула на разборки. Вернее, бежали бы сами!

— И побежим, — спокойно произнёс особист, перевернув лист блокнота.

— К какому времени прибыть? — продолжил спрашивать командир.

— Это уже не ко мне вопрос. Задача на проведение разбирательства была поставлена вам сверху. Я лишь контролирую её выполнение.

— Контролёры, блин, — высказал своё недовольство Валера, выкинув окурок в окно. — Так что, вина наша установлена в процессе разбирательства?

— Пока нет. Работаем, товарищ капитан, — спокойно ответил Михаил Вячеславович.

Однако, по выражению лица Полякова было видно, что этот разговор не для определения степени вины или возможности доказать непричастность нашей авиации к потере Ираном современного истребителя. Для себя решение о судьбе Валеры он уже принял.

— У тебя, Вячеславович, есть вопросы? — спросил Томин, прикуривая сигарету.

— Нет. Всё здесь предельно ясно. Предлагаю не тянуть с оформлением документов… — начал говорить Поляков, но его тут же перебил Валерий Алексеевич своим кашлем.

— Кх… какие… кх, документы? Что за ерунда? — возмутился Томин.

— Я настоятельно рекомендую отправить товарища Гаврюка в место постоянной дислокации полка в город Осмон, — ответил Поляков и принялся что-то себе помечать в блокноте.

— Думаю, что этой рекомендацией я не воспользуюсь, — ответил Томин, чем вызвал большое удивление на лице особиста.

— Поясните, — сказал Поляков.

— Это вопрос, Михаил Вячеславович или вы снова мне настоятельно рекомендуете? — переспросил командир.

— Как угодно к этому относитесь, — ответил особист, закрывая блокнот и убирая его в папку.

— Приказ на капитана Гаврюка я делать никакой не буду. Это первое. Вина моих лётчиков лишь в том, что они пересекли границу, нарушив указание пункта управления. Это второе. Они выполняли задачу по прикрытию, а оно предполагает защиту от ПВО, самолётов, вертолётов, мух, комаров и остальных тварей. Иначе, что это тогда за прикрытие. Это третье…

— Вы не понимаете, — перебил особист, но Томина было не остановить.

— Я не закончил, ребя. Ваши игры в разведку когда-нибудь должны были привести к прямому столкновению с соседними государствами. И просто так умирать своим лётчикам я не разрешал, и разрешать не собираюсь. Доклад закончил, — стукнул по столу Томин. — Теперь, что вы там про непонимание хотели сказать?

Поляков взял папку и подошёл к Томину ближе. Особист медленно взял из его пачки сигарету и жестом попросил прикурить.

— Алексеевич, нам не нужен ещё один сочувствующий душманам сосед. Ты не представляешь, насколько хрупок мир здесь на Востоке. Думаешь, они просто так оставят в покое твоих ребят? — тихо спросил Поляков.

— Так объясните, Михаил Вячеславович. Нам кого нужно бояться? Гнева нашего руководства? — сказал Гаврюк.

Поляков посмотрел на нас троих и крепко затянулся.

— Товарищ подполковник говорит о том, что мы можем стать мишенью для духов, — сказал я, понимая, к чему клонит особист.

— Мы всегда для них мишень. В воздухе так и норовят нас… — начал Валера, но я его перебил.

— На земле. В открытую воевать не будут, а вот диверсии, нападения и убийства лётчиков могут начаться. Мстить будут, короче.

— Верно, товарищ Родин. А с вашей охраной здесь в Шинданде на данный момент большие проблемы. Причины я озвучивал уже. Так, что рекомендую пистолет в ящик не закрывать, — сказал Поляков и направился на выход из класса.

Начало пребывания в Шинданде не самое хорошее. Поэтому наши надежды на достойное завершение дня были связаны со столовой. Где, как ни в харчевне ты можешь до отвалу набить своё брюхо и с довольной физиономией еле-еле переместиться к месту отдыха. Но выяснилось, что это явно не про столовую в Шинданде.

Нам, привыкшим к комфорту в Баграме, было не по себе, когда приём пищи осуществлялся в огромной палатке. Жару в столовой стояла такая, что невозможно было дышать. Хоть бы кто проветрил палатку!

На столах сразу было заметно отсутствие должной уборки. Жирные пятна, засохшие куски пищи, покрывшиеся плесенью и летающие вокруг столов мухи. Антураж просто супер! Что уж говорить за отсутствие фруктов, мяса, рыбы и присутствие невероятного количества пшёнки в супе.

— Ай, девчата, а что это? — спросил Бажанян, когда ему принесли второе.

Да и как принесли! Официантка с недовольным лицом, ковырявшаяся в своих зубах, скинула нам на стол тарелки с пшённой кашей и непонятными кусками не то рыбы, не то мяса. Некоторые зубы у упитанной женщины, как я успел заметить, были золотые.

— Что, дорогой, не нравится? — по-матерински погладила Араратовича по плечу «златозубка».

— Я ещё не пробовал, но, возможно, есть что-то лучше, чем пшённая… эм… каша? — подмигнул крупной женщине южный красавец Бажанян.

— Вкуснее только за деньги и не у нас, дорогой, — резко сказала дама и пошла дальше, раздавать порции.

Окончательно разочароваться в обеде мы смогли после крика Марика.

— Это что за ерунда? — возмутился он, вскакивая со своего места и тряся перед собой тарелкой.

К нему тут же подошла другая официантка. Несмотря на жару, низкого роста женщина нанесла на себя косметики, словно рисовала портрет, а не красилась с утра. При каждом шаге, с неё даже слегка сыпалась пудра. А золотые серьги и браслеты на руках гремели так, словно шёл африканский шаман в своих амулетах.

— Что случилось? — подошла она к Марику, поставив руки в боки.

— Я прошу прощения, но что это? — предъявил он ей тарелку.

Женщина оценивающе посмотрела на Марка и улыбнулась.

— Я поняла, красавчик, — сказала официантка и жестом позвала к себе кого-то из солдат, стоявшего с подносом еды. — Вот тебе, — пересыпала она из другой тарелки пшёнку в посуду Марка. — Приятного аппетита.

— Да я не про добавку, женщина. Тут муха! — показывал в тарелку Барсов. — И не одна. В добавке вот тоже парочка есть. Что за…

— Ты чего орёшь? Что готовят, то и даём! — перебила его официантка. — Не хочешь — не ешь! Совсем зажрались, летуны!

Так она и ушла, оставив Барсова с полной тарелкой пшёнки.

— А вы не будете? — спросил солдат.

— Я и тебе не советую. Лучше сдохнуть от голода, чем вот это есть, — произнёс Марк и поставил ему на поднос свою тарелку.

После «приятных» мгновений приёма пищи, нас ждали очередные этапы экскурсии по местам базы. Начали возводиться модули, но на их установку нужно время. Пока же нам придётся ночевать в общей палатке в два яруса, отслеживая горение печки по вечерам и ночам.

Естественно, после обеда Бажанян и Гусько направились к командиру и рассказали об инциденте в столовой. Томин тут же сделал звонок в тыл, но там ему объяснили, что с поставками продуктов проблема. Когда всё наладится, тогда и будут кормить по норме. Мол, пару недель нужно потерпеть.

По рассказу Гусько, командир был в ярости, но тут тыловое начальство было само по себе. Они подчинялись оперативной группе где-то в Кабуле и с личным составом полка только взаимодействовали. Звонок в столицу тоже не дал результатов.

— Там вообще сказали, что ближайший месяц будут проблемы с продовольствием, — негодовал Евгений Савельевич. — Обещали побыстрее всё сделать.

— А командир что? — спросил Марик, который медленно ел припасённое яблоко, растягивая удовольствие.

— Алексеевич в Ташкент попробовал позвонить. А там его ещё и виноватым попытались выставить! Мол, он сам должен был позаботиться о питании личного состава. Сказали, что комиссию пришлют для проверки, — ответил Бажанян, дико матерясь на своём родном языке.

— Как скоро? — с надеждой спросил Паша, который тоже отказался от сегодняшнего обеда.

— Через полтора месяца! — ответил Бажанян, раскрывая свою запечатанную коробку с вещами.

Решено было налаживать питание собственными силами. Через афганцев достали себе мангал, большой котелок и треногу. Наши электрические плитки пока что были бесполезны в отсутствии света. Генераторы работали только в определённое время. Продуктов, по нашим расчётам, должно было хватить на месяц. Их учётом должен был заняться Марик, но после того как он перепутал тюбики с зубной пастой и горчицей, обязанности перекочевали к Паше.

— Товарищ Мендель, огласите итог, — громко заявил Гусько, утирая пот со лба.

Вся палатка была закидана пустыми коробками и бумагами. В нескольких шкафах уже красовались наши запасы, аккуратно расставленные по своей номенклатуре.

— В результате пересчёта у нас: мыло туалетное — 150 штук, мыла хозяйственного — 147, зубная паста — 74 тюбика…

— Сначала давай про еду, — сказал Араратович.

— Еда… ага, вот она! — сказал Паша, переворачивая листок. — Макароны — 45 пачек, соль — 10 пачек, консервы — банки занимают полтора квадратных метра, сахар…

— Сахар не тратить. Сразу предупреждаю, — сказал Гусько. — Он для дела.

— Савелич, может, спиртом обойдёмся? Как чай-то пить? — спросил Марк.

— Без сахара. Только Родину разрешаю брать. Он всё равно самогон не пьёт, — похлопал меня по плечу замполит.

— Я и чай без сахара-то пью, — улыбнулся я.

— Тогда вообще никому. Только по праздникам или когда решится проблема с питанием. Продолжайте, товарищ Мендель.

Голодная смерть в ближайшее время нам не грозит. Месяц должны продержаться, а там и комиссия приедет. Может, что поменяется.

Первая неделя выдалась очень сложной. Мне перестроиться на такой походный уклад жизни было проще, а вот Марик сильно переживал за гигиеническую составляющую. Ему душ нужен был три раза в день. А ещё лучше, чтобы банька постоянно работала. Иначе его свидания под большим вопросом.

Шинданд, в этом отношении, для него стал весьма неудачным местом. Здесь красивые девушки отсутствовали. Контингент в столовой был супертяжёлой весовой категории и явно не был расположен к таким свободным отношениям без обязательств. В штабе кроме нашей Аси и ещё двух девушек, которые терпеть не могли нашего красавца, «вариантов» не было совсем. Оставалось ему уповать на госпиталь, но до него далеко добираться.

Большая часть лечебного пункта была отведена под изолятор. Точнее, это территория за колючей проволокой, где были заперты не только пациенты, но и медперсонал, который лечил заболевших. Поляков и Томин не зря делали акцент на эпидемии — она сейчас била сильнее, чем духи.

У нас тоже случились потери. Несмотря на то что наш новый врач Коля Немцов провёл с нами весь курс прививок от гепатита, выбыли из строя Мендель и Гаврюк. Следом за ними в госпиталь отправили и командира полка Томина. Стоит ли говорить, что постепенно наш полк становился всё менее и менее боеспособным.