Глупцы кричат, что Бога нет,
Но разве нет печали?
Ведь под конец дороги свет
Нужнее, чем вначале.
Скрипит, изнемогает плоть
У ближнего на тризне,
И шепчет: «Смилуйся, Господь!» —
Кто не молился в жизни.
О, смилуйся, Господь!
Все гуще облака вверху,
Внизу все больше мрака,
И жмется стадо к пастуху,
К охотнику – собака.
Удар! и вспыхивает мрак
От яркого разлома,
И мы дрожим, не зная, как
Ответить гласу грома.
О, смилуйся, Господь!
Гремит над полем битвы гром,
Серпы войны в работе,
И – во имя чести – жнем
Снопы из братней плоти.
Одним сотворены Творцом,
Его дурные дети,
Мы рубимся к лицу лицом,
В свое подобье метя.
О, смилуйся, Господь!
Чума опустошает град,
Дыша незримым ядом;
С телеги мертвецы глядят
Остекленелым взглядом.
Водицы просит сын опять,
Горя в недужном зное,
И воплем страшным будит мать
Свое дитя грудное.
О, смилуйся, Господь!
Страсть к золоту безумит нас,
Как будто сквозь одежу
Кентавра злая кровь, сочась,
Въедается нам в кожу.
Мы бредим выгодой одной,
Несчастные торговцы,
И сами биржевой ценой
Помечены, как овцы.
О, смилуйся, Господь!
Лишает хлеба земляков
Проклятие наживы,
И смотрят толпы бедняков,
От голода чуть живы,
Как тянут певчие псалом
В раскрашенном соборе
И, что ни день, суда с зерном
Отчаливают в море.
О, смилуйся, Господь!
Мы любим вечера встречать
Средь праздничного гула,
Стараясь вновь не замечать
Пустующего стула.
Кричим и кубками стучим,
Налитыми до края;
Но плачет Божий серафим,
На этот пир взирая.
О, смилуйся, Господь!
Вот мы сидим, глаза в глаза.
«Ты не разлюбишь, милый?»
И застилает взор слеза:
«С тобою – до могилы!»
«Покуда смерть не разлучит!» —
Мы повторяем снова;
И горьким эхом нам звучит
Пророческое слово.
О, смилуйся, Господь!
Мы наклоняемся в тоске
Над дорогим усопшим;
Скорбим, припав к его руке,
И мучимся, и ропщем:
Он здесь, он близко – но в руках
Безвольных нет ответа,
И отсвет на его щеках —
Лишь блик дневного света!
О, смилуйся, Господь!
Нас спрашивают иногда
Задумчивые дети,
Как нам жилось детьми, когда
Их не было на свете.
Как рассказать? Мы видим вновь
Ушедший мир бесценный,
И светит матери любовь
Улыбкой незабвенной.
О, смилуйся, Господь!
Молиться мы приходим в храм
В невыразимой муке
И простираем к небесам
Запятнанные руки.
Под нами – темные гроба,
За нами – путь наш грешный;
Узка к спасению тропа
Из этой тьмы кромешной.
О, смилуйся, Господь!
Мы отвергаем суету,
Желанья и томленья;
Идут, сменяясь на ходу,
Века и поколенья.
Но мы все те ж! Как страшен бес,
Так страшно нам и странно
Себя узреть в стекле небес,
В зерцале океана.
О, смилуйся, Господь!
С холма нам виден тот же вид,
Что в детстве мы любили:
С востока солнце золотит
Сияющие шпили.
Когда-то к шпилям золотым
Стремился взор наш пылкий,
А ныне дольше мы глядим
На плиты да могилки.
О, смилуйся, Господь!
С последним хрипом из груди
Умчится дух больного;
Что ждет его? Надейся, жди;
Ни стона, друг, ни слова.
Верь – там, куда глядит игла,
Куда, стеня, возносят
Свой стройный звон колокола,
Сын у Отца попросит:
О, смилуйся, Господь!