Однажды утром предо мной прошли

Три тени, низко головы склоня,

В сандалиях и ризах до земли;

Скользнув, они покинули меня,

Как будто вазы плавный поворот

Увел изображение от глаз;

И вновь, пока их вспомнить я хотел,

Возникли, завершая оборот;

Но смутны, бледны силуэты ваз

Тому, кто Фидия творенья зрел.

О Тени, я старался угадать:

Кто вас такою тайною облек?

Не совестно ль – все время ускользать,

Разгадки не оставив мне в залог?

Блаженной летней лени облака

Шли надо мной; я таял, словно воск,

В безвольной растворяясь теплоте;

Печаль – без яда, радость – без венка

Остались; для чего дразнить мой мозг,

Стремящийся к одной лишь пустоте?

Они возникли вновь – и, лишь на миг

Явив мне лица, скрылись. День оглох.

Вдогонку им я прянул, как тростник,

Взмолясь о крыльях, – я узнал всех трех.

Вожатой шла прекрасная Любовь;

Вслед – Честолюбье, жадное похвал,

Измучено бессонницей ночной;

А третьей – Дева, для кого всю кровь

Я отдал бы, кого и клял и звал, —

Поэзия, мой демон роковой.

Они исчезли – я хотел лететь!

Вздор! За Любовью? где ж ее искать?

За Честолюбьем жалким? – в эту сеть

Другим предоставляю попадать;

Нет – за Поэзией! Хоть в ней отрад

Мне не нашлось – таких, как сонный час

Полудня иль вечерней лени мед;

Зато не знал я с ней пустых досад,

Не замечал ни смены лунных фаз,

Ни пошлости назойливых забот!

Они возникли вновь… к чему? Увы!

Мой сон окутан был туманом грез,

Восторгом птичьим, шелестом травы,

Игрой лучей, благоуханьем роз.

Таило утро влагу меж ресниц;

Все замерло, предчувствуя грозу;

Раскрытый с треском ставень придавил

Зеленую курчавую лозу…

О Тени! Я не пал пред вами ниц

И покаянных слез не уронил.

Прощайте, Призраки! Мне недосуг

С подушкой трав затылок разлучить;

Я не желаю есть из ваших рук,

Ягненком в балаганном действе быть!

Сокройтесь с глаз моих, чтобы опять

Вернуться масками на вазу снов;

Прощайте! – для ночей моих и дней

Видений бледных мне не занимать;

Прочь, Духи, прочь из памяти моей —

В край миражей, в обитель облаков!