О нет! к волнам летейским не ходи,

От белладонны отведи ладонь,

Гадюк, уснувших в чаще, не буди

И Прозерпины горьких трав не тронь.

Не надо четок тисовых, ни той

Ночной Психеи, «мертвой головы»,

Чтобы печали совершить обряд,

Ни пугала пушистого совы —

Они затопят разум темнотой

И сердце страждущее усыпят.

Но если Меланхолии порыв

Вдруг налетит, как буря с высоты,

Холмы апрельским саваном укрыв,

Клоня к земле намокшие цветы,

Пусть полный кубок розы утолит

Печаль твою – иль моря бирюза,

Или на склонах дюн – волны узор;

И если госпожа твоя вспылит,

Сожми ей руку, загляни в глаза,

Не отрываясь, выпей дивный взор.

В нем Красоты недолговечный взлет,

И беглой Радости прощальный взмах,

И жалящих Услад блаженный мед,

В яд обращающийся на устах.

О, даже в храме Наслажденья скрыт

Всевластной Меланхолии алтарь,

И всяк, чье нёбо жаждет редких нег,

Поймет, вкусив, что эта гроздь горчит,

Что счастье – ненадежный государь, —

И душу скорби передаст навек.