Таксист, расспрашивающий дорогу к главному полицейскому управлению, мог бы возбудить подозрения даже у кретина. Я поставил такси на боковой улице и пошел за угол спросить адрес в ближайшей лавке.

Это была табачная лавка, в ней было полно покупателей, поэтому я взял за пуговицу одного из них, пожилого человека с водянистыми глазами и в бумажной кепке. Он толково объяснил мне, как ехать, хотя часто шмыгал носом во время рассказа.

– У вас что, неприятности какие-нибудь? – поинтересовался он, оглядывая мой грязный костюм, пока я благодарил его.

– Потерял свою собаку, – сказал я, улыбаясь, придумав самый скучный повод, по которому можно беспокоить полицию.

Человек с водянистыми глазами больше не проявлял ко мне интереса. Я пошел к машине и увидел двух мальчишек, слушавших радио с разинутыми ртами. Я влез в такси, подмигнул им и сказал:

– Хорошенькая история для детской передачи, правда?

Их мордашки просветлели, они заулыбались.

Я отъехал. Хриплый голос говорил:

– …Любой ценой. Мне плевать, как вы это сделаете! Он не должен скрыться. Если не сможете поймать его живым, вы должны убить его. Только никаких выстрелов.

– Было бы надежнее, если бы вы позволили нам стрелять, сэр, – прозвучал вежливый голос Флетчера.

Действительно, недурной материал для детской передачи. Я кисло улыбнулся.

Следуя инструкциям человека с водянистыми глазами, я без труда нашел полицейское управление. Там уже зажгли свет. Я объехал здание кругом, нашел тихий переулок в ста ярдах от него и остановился у самой обочины. Включил подфарники и закрыл окна. Радио все еще работало, человек с хриплым голосом больше не мог сдерживать свою ярость. В последний момент я услышал, что он сдался и разрешил стрелять в меня, как только я покажусь. Сжав зубы, я вылез из машины и с силой захлопнул дверцу.

Контора «Такси Маркони», по моим расчетам, находилась не далее чем в полумиле отсюда. Я двинулся по направлению к ней, разыскивая по дороге телефон-автомат. Уличные фонари зажглись все сразу и бледно горели в сумеречном свете.

Красная телефонная будка возле почтового отделения тоже была освещена изнутри, и, хотя рассудок говорил мне, что я вне опасности, инстинкт требовал, чтобы я оставался в темноте. Шепчущий голос явно подействовал мне на нервы.

Хотя я знал, что меня нельзя увидеть из окон конторы «Маркони», я лишь усилием воли заставил себя войти в телефонную будку. Я спросил номер полицейского участка и без проволочек был соединен с дежурным. Он сказал, что инспектор Лодж уехал час назад, но после настойчивых просьб дал его домашний телефон. Я поблагодарил и повесил трубку.

Торопясь, я нашел монету в кармане, опустил ее в автомат и назвал телефонистке новый номер. Гудки в трубке раздавались один за другим, и сердце мое упало, потому что я знал, что, если я тотчас не свяжусь с Лоджем, у меня будет очень мало шансов закончить дело так, как мне этого хотелось. Наконец мне ответили. Женский голос:

– Инспектор Лодж? Одну минуту.

Пауза. И наконец-то голос Лоджа:

– Мистер Йорк?

Я коротко объяснил, что произошло.

– Я оставил такси на Милтон-Клоуз, в ста ярдах от главного полицейского управления. Позвоните сюда и попросите их послать человека забрать машину. Скажите, чтобы они внимательно слушали разговор по радио в такси. Наш приятель с хриплым голосом то и дело выходит на связь, он приказывает им убить меня. Я думаю, этого будет достаточно, чтобы разобраться, что это за фирма – «Такси Маркони». Одного из шоферов, ищущих меня, зовут Флетчер. Похоже, он то же самое проделал с Биллом Дэвидсоном, а?

– Да, похоже. Где вы теперь? – спросил Лодж.

– В телефонной будке, – сказал я.

– Ладно, идите обратно к такси и ждите, пока я позвоню в брайтонскую полицию. Я, честно говоря, не понимаю, почему вы прямо не пойдете к ним и не объясните им все это сами.

– Я думаю, будет внушительней, если это будет исходить от вас. И потом… – Тут я замолчал, только сейчас сообразив, что не могу сказать Лоджу о своих ближайших планах. Вместо этого я попросил: – Не говорите брайтонской полиции, чтобы они ждали меня у такси. Мне нужно сделать несколько телефонных звонков. Я должен сказать Сцилле, что буду поздно, и все такое прочее. Но вы не станете терять время, правда? Ведь мистер Клод Тиверидж не будет разговаривать вечно.

– Я позвоню сейчас же, – пообещал Лодж и повесил трубку.

Я шел, прикидывая, сколько у меня времени. Сколько времени понадобится Лоджу, чтобы направить брайтонскую полицию в контору «Такси Маркони»? Он должен будет позвонить и довольно пространно объяснить им, что, собственно, происходит. Затем они должны будут найти в этом переулке такси, прослушать радиопереговоры и сделать стенографическую запись услышанного – только так можно получить доказательство достаточно веское для суда. После этого они еще будут рыскать в поисках обладателя хриплого голоса. На все это уйдет не меньше десяти минут, если они поторопятся, а может быть, и четверть часа.

Я был у конторы «Маркони» и старался держаться ближе к стенам, чтобы меня не увидели из окон. Улица была почти пуста, в кафе «Старый дуб» уже закрыли двери. Через окошко я видел, как толстая официантка устало сдвигает тяжелые дубовые стулья вокруг столов.

Маленькая черная машина стояла передо мной у обочины. Я мельком взглянул на нее и, вдруг узнав, остановился. Я нарочно не сказал Лоджу, с кем у меня ассоциировался хриплый голос, хотя знал, что должен был это сделать. Вид этой машины, припаркованной в двадцати ярдах от дверей конторы «Маркони», дал мне возможность отквитаться. Я поднял капот, снял крышку с распределителя зажигания, поддел рычажок прерывателя и сунул его себе в карман. Крышку я поставил на место. Что бы теперь ни случилось, мистеру Тивериджу не удастся сбежать.

В конторе не было света, на верхних этажах тоже. Неоновая вывеска «Л. С. Перт» упорно вспыхивала с интервалами в две-три секунды, освещая пустую улицу. Единственным игроком здесь был я сам. Дойдя до окна конторы, я нагнулся и прошмыгнул под подоконником, прижавшись к стене. Я толкнул входную дверь, и она легко подалась. Я вошел в холл, оставив дверь за собой открытой. Тишина была подавляюще напряженная, и в какой-то момент я, охваченный страхом, хотел даже вернуться на улицу и, как разумный гражданин, дождаться полиции.

Осторожно ступая, я все же пересек холл и прижался ухом к двери комнаты Филдера. Тишина. Я тихонько открыл дверь и заглянул внутрь. Комната была пуста и чисто прибрана. Тогда я приоткрыл на дюйм дверь в контору, и слабое гудение достигло моих ушей. В конторе никого не было. Я спокойно вошел. Гудение доносилось из радиоустановки. Маленький ярко-красный кружок горел на контрольной доске, показывая, что установка включена, и через трещину в обшивке пробивался слабый свет радиоламп. Микрофон лежал на боку на своей подставке.

Мне пришла в голову мысль, что птица улетела, пока я дозванивался Лоджу и шел полмили от такси. Но потом я вспомнил о машине у подъезда, а оглядев комнату, увидел тоненький пластмассовый провод, бегущий по противоположной стене вверх и уходящий в потолок.

Молясь в душе, чтобы лестничные ступеньки старого дома не скрипели, я легко и быстро поднялся по ним и прижал ухо к дверям главной конторы «Л. С. Перт». Прямо перед моим носом были огромные печатные буквы. Надпись гласила: «Прошу входить».

За толстенной дверью я расслышал свирепый шипящий голос, слов было не разобрать, но голос был так хорошо знаком мне, что я узнал бы его из тысячи.

Он был там.

Я почувствовал, как волосы у меня на затылке встали дыбом.

По моим расчетам, прошло минут семь или восемь с тех пор, как я разговаривал с Лоджем. Я должен был дать брайтонской полиции время, чтобы найти такси и записать то, что они услышат по радио, и я не мог рисковать, не мог прервать ненавистный хриплый голос до этого. Но я не собирался торчать за дверью до прибытия полиции. Я медленно сосчитал до ста, и это, казалось, были самые длинные секунды в моей жизни. Затем я вытер ладонь о брюки и осторожно взялся за резную стеклянную ручку.

Она тихо повернулась, и я приоткрыл дверь на несколько дюймов. Это вышло совсем беззвучно. Свет в комнате не горел.

Он сидел за письменным столом, спиной ко мне и, казалось, вглядывался во что-то на улице. Неоновая реклама вспыхивала за окном, освещая всю комнату и словно очерчивая его темный силуэт красным сиянием. Багряные отблески отражения мелькали на хромированных пепельницах и скользили по углам шкафов с бумагами. Ряд черных телефонов, выстроившихся на письменном столе, словно взвод солдат, отбрасывал на стену угловатые тени.

Вблизи хриплый шепот не таил в себе бесплотной угрозы, хотя то, что он говорил сейчас, было до ужаса жестоко.

Дверь открылась совершенно бесшумно, потому что человек у стола продолжал говорить в микрофон, абсолютно не подозревая, что я стою у него за спиной.

– Убейте его! – приказал он. – Убейте его. Стреляйте в это животное. Разверните машины к лесу и включите фары. Начинайте сейчас же прочесывать лес. Флетчер, организуйте облаву! Я хочу, чтобы Йорк был мертв, и сделайте это немедленно. Раздавите его!

Человек остановился и так резко втянул воздух, что тот застрял у него в глотке. Он протянул руку за стаканом с водой и отпил глоток.

Голос Флетчера оловянно донесся из громкоговорителя на столе: «Никаких признаков объекта с того самого момента, как он вошел в лес. Похоже, он все-таки ускользнул».

Человек за столом затрясся от ярости. Он начал шептать, и шепот этот был похож на скрежет бурава.

– Если он удерет, вы заплатите за это. Я хочу, чтобы он был мертв. Я хочу, чтобы он был раздавлен. Можете делать с ним все, что угодно. Велосипедные цепи, кастеты – пусть все идет в ход! Разорвите его на клочки. Если он останется жив, всем нам конец, помните это. – Шепот поднялся до хрипа, похожего на полузадушенный крик: – Выпустите из него кишки… Раздавить… Уничтожить!

Он продолжал хрипеть еще некоторое время, изобретая все новые способы покончить со мной, пока мне не стало ясно, что он абсолютно сумасшедший.

Мне сразу все это надоело. Я распахнул дверь и нажал выключатель. Комнату залил яркий электрический свет.

Человек за столом резко обернулся и уставился на меня.

– Добрый вечер, дядя Джордж, – произнес я мягко.