Аззудонна опустилась рядом с Доум'вилль и осторожно перевернула полуэльфийку-полудроу на спину. Она поддерживала шею Доум'вилль, затем отдернула руку и обнаружила, что она вся красная.

– Нет, нет, останься со мной, – умоляла Аззудонна. – Ты почти свободна.

Доум'вилль закашлялась кровью и на мгновение открыла глаза, растерянно уставилась на склонившуюся над ней женщину, прежде чем произнести:

– Аззу...

– Останься со мной! – взмолилась Аззудонна. Рядом с ней Даб'ней начала читать заклинание, но прежде чем она смогла послать слова исцеления, глаза Доум'вилль затрепетали, а голова склонилась набок.

– Нет, нет! – запротестовала Аззудонна.

Даб'ней оттащила ее от Доум'вилль.

– Она у меня, – сказала она. – Я верну ее! Иди к Джарлаксу, сейчас же!

И Даб'ней начала читать другое заклинание, гораздо более мощное.

Аззудонна попятилась прочь, наблюдая, доверяя.

 Даб'ней достала маленький алмаз и помахала им над глазами Доум'вилль. Она произнесла заклинание, вызова ее духа, пока тот не успел покинуть смертную оболочку. Алмаз сверкал и переливался, и, казалось, часть искорок попала в глаза мертвой женщины, – которая перестала быть мертвой. Она моргнула и спина выгнулась в сильном вздохе.

Затем быстро прозвучало слово исцеления, и Доум'вилль несколько раз моргнула, внезапно очнувшись и даже начала приподниматься на локтях.

Эвендроу застыла, уставившись на нее.

– За Джарлаксом, – снова сказала Даб'ней Аззудонне.

Аззудонна растерянно огляделась по сторонам, затем, казалось, вздохнула с облегчением. Она заметила, как Джарлакс извлекает из ледяной насыпи замечательного мужчину, которого она полюбила. Она бросилась к Закнафейну и помогла его освободить. И крепко обняла его, когда он пришел в себя.

Когда мучительный магический символ стерли из воздуха, Компаньоны Халла быстро перегруппировались. Далеко впереди Кейн атаковал двух слаадов, которые перехватили Дзирта и теперь сражались с доблестным Андхаром. Их когти вцепились в бока единорога и разодрали его магическую шкуру. Кровь у Андхара не текла, по крайней мере, не жидкой кровью, но из каждого пореза проступала блестящая линия света, вытекающая из призванного единорога так же верно и пагубно, как настоящая кровь.

Бренор и Вульфгар вышли вперед. Бренор подозвал к себе своего адского вепря. Однако дикий демонический зверь не повиновался. Он прыгал и атаковал, пронзал и изрыгал пламя на всех приближающихся врагов, бегал взад и вперед просто потому, что, казалось, не мог остановиться.

– Давайте, ребята, – сказал Бренор двум своим друзьям. – Покажем этим тварям, с кем они сражаются!

В ответ Вульфгар обеими руками поднял Клык Защитника над головой и послал его в ближайшего врага – атакующего красного слаада. Слаад подпрыгнул и боевой молот вонзился ему в грудь, и прошло немало времени, прежде чем слаад вернулся на ледяной пол, намного дальше – и гораздо менее живой, – когда он, наконец, приземлился кучей.

Не успел Бренор насмехнуться над следующим ледяным великаном, как сбоку налетел второй. Раздался взрыв, предшествовавший воплю гиганта от боли и отчаянной хватке за раздробленное колено, и его атака превратилась в кувырок и скольжение, в результате чего он оказался лицом к лицу с Бренором.

Покрытый множеством зарубок топор короля дворфов обрел еще одну, когда раскроил череп гиганта. Бренор вырвал его и снова и снова бил гиганта по голове и шее, затем вскочил на плечи мертвеца, высоко поднял свой окровавленный, истекающий мозгами топор и щит и проревел: «Боевой топор!»

Дворф развернулся, чтобы встретить удар великана, которого он поддразнил. Тот с ревом летел на него, держа обеими руками гигантский топор, затем внезапно и рефлекторно опустил одну руку к животу и издал «уфф» от удивления.

Взрыв дротика из ручного арбалета превратил этот вздох в крик протеста и боли.

Бренор бросился вперед, рубя ноги гиганта. Двуглавый топор великана опустился вниз, но он не удержал равновесия, так как держал его только одной рукой, и король, воин-ветеран, легко уклонился от удара. Бренор отпрыгнул назад, затем вперед, когда топор пронесся перед ним.

Затем он прыгнул обратно, ударив щитом по опущенной руке гиганта – не для того, чтобы нанести какой-либо урон, и уж тем более не для того, чтобы оттолкнуть гиганта назад, а для того, чтобы прижать свой щит к предплечью. Ибо это был давно используемый Бренором круглый щит, украшенный эмблемой клана Боевого Топора с пенящейся кружкой, но было и еще кое-что. Кэтти-бри объединила его с Орбкрессом, могущественным творением дроу, названным в честь паутины. По команде Бренора щит увеличился в размерах, раскручиваясь спиралью, как паутина. И, как паутина, он крепко прилип к предплечью.

Бренор взмыл в воздух, когда гигант выпрямился и поднял руку, чтобы стряхнуть назойливого дворфа. Он поднялся еще выше, как и предвидел великан. Бренор полагал, что он собирается бросить его на полпути через комнату. Гигант собирался уже поднять Бренора над головой, но как только Бренор поднялся над плечом монстра, он ударил топором в лицо гиганта, оторвав его губы и несколько зубов и значительно расширив ему пасть.

Бренор отпустил застрявшее оружие, и небрежно потянулся за щитом и вызвал из него кружку эля. Затем, когда гигант вместе с Бренором падал вперед, изящно выпил из нее.

Он не допил свой напиток, как ударился и отскочил, ослабив магическую хватку щита на предплечье гиганта.

– Ба, ты, ублюдочный сын умбрового гиганта и пьяного орка! – протестующе завопил дворф, когда эль расплескался во все стороны. Он швырнул кружку в глаз великана, взялся обеими руками за рукоять топора, уперся сапогом в лицо великана и выдернул оружие с громким треском и брызгами.

– Где твоя мать? – заорал он на великана, для пущей убедительности вонзив топор ему в череп. – Ба!

– За Вульфгаром! – крикнул ему Реджис, подбегая и пытаясь потянуть его за собой. – Вульфгар!

Проследив за взглядом хафлинга, Бренор увидел, что его большой друг далеко впереди и обрушивает на синего слаада шквал ударов молота, которые просто пробивали любую защиту слаада.

Но этот слаад был далеко не один, и Вульфгар, охваченный жаждой крови, казалось, не замечал двух других красных, приближающихся к нему длинными прыжками с противоположных сторон.

Магистр Кейн пытался следить за Дзиртом. Он обменялся с синим слаадом круговым ударом в прыжке ногой в лицо на порез от когтей на своей ноге. Он почувствовал нечистоту этого удара и понял, что это может означать, но не придал этому значения и легко приземлился, когда слаад отлетел в сторону, затем кувыркнулся назад, чтобы перепрыгнуть через широкую спину Андхара, и обрушился на второго слаада, который вцепился и рвал бока единорога.

 Верный до конца, Андхар, спотыкаясь двинулся вперед к теперь уже далекому Дзирту. Но всего через несколько шагов другой синий слаад прыгнул на единорога, яростно разрывая тому спину и шею.

Андхар казался теперь больше легким, чем плотным, но все равно упрямо шел вперед за Дзиртом, как будто был слишком сбит с толку, чтобы дать отпор слааду.

Один неуверенный шаг следовал за другим, но лишь пару раз, прежде чем волшебный скакун просто упал, широко расставив ноги, а мощный синий слаад дернулся с места.

Кулаки Кейна быстро впечатали противника в лед, но глаза монаха не отрывались от зрелища падения Андхара. Он бросился прочь от избитого и умирающего слаада, в последней попытке добраться до Андхара, но когда он понял, что опоздал, что единорог уже уничтожен, он бросился к Дзирту и Йгорлу, которые теперь стояли перед огромным круглым окном.

Однако Кейн не пошел тем же путем, что и Дзирт. Он проигнорировал сломанный пандус, который Дзирт соорудил, а побежал прямо к окну, полностью осознавая, что оно находится на высоте не менее двадцати футов от пола, ничуть не заботясь об этом.

Рыча, Громф боролся с туманом в своем сознании, проклиная огромное существо слаада, которое бросило в него такую силу. Единственной псионической атакой, которую Архимаг когда-либо ощущал сильнее, чем это нападение, была коллективная сила разума улья иллитидов.

Он с самого начала понял, что это не обычный слаад, даже не великий и могущественный слаад, но теперь он понял истинную мощь существа, вышедшего против него, против них всех. И Громф почувствовал страх, потому что это сверхъестественная сила намного превосходила неуклюжих лягушкоподобных существ.

Возможно, даже превосходила его.

Он посмотрел на далекого полубога, стоящего перед ледяным кругом, вделанным в дальнюю левую стену. Он увидел там Дзирта сражающегося яростно и, несомненно, тщетно, и заметил вдалеке магистра Кейна. Они оба были обречены, понял Громф, и обратил свое внимание на ситуацию, которая была ближе.

Они должны были выбраться оттуда, причем быстро, а это означало, что ему нужно было ослабить непрекращающееся давление на тех, кто пытался освободить пленников. Он применил свои самые смертоносные заклинания, запустил огненные шары и молнии в слаадов и великанов, теснящих троицу Бренора, Вульфгара и Реджиса, и даже проложил линию пылающего огня между ними и монстрами, которые продолжали мчаться на них.

Это сделало его мишенью – пара слаадов обратили свое внимание на Громфа и бросили в его сторону заклинания.

Но они не были Йгорлом. Магические щиты и украшения Архимага отразили двеомеры, в то время как его ответный шквал быстро прикончил их.

Ильнезара снова выдохнула на пол и на сестру, после чего освободила свои конечности.

Тазмикелла не обратила на кислоту никакого внимания, лишь оценила ее тающий эффект на сковавший ее лед. Огромным прыжком она оторвалась от пола и как обезумевший, необузданный дракон разбросала гигантов и слаадов бьющимся хвостом, разбила н'диви и канте на куски своими крыльями, прыгала и топала всеми четырьмя ногами, как перепуганная прачка, топчущая крыс.

Она быстро развернулась и хлестнула хвостом по спине, чтобы запустить синего слада в воздух, но поймала его передними когтями. Она подняла его и перекусила пополам.

– Спасибо, сестра, – сказала она, когда куски ее жертвы выпали из пасти.

– Расплатись, будь добра, – попросила сражающаяся, но все еще застрявшая Ильнезара.

Тазмикелла задними ногами отбросила нападавших в сторону. Она взмахнула крыльями, чтобы быстрее развернуться. Хвост болтался и хлестал дальше, таким образом, выметая из-под ног группу великанов и слаадов, и заставляя их всех скользить обратно по ледяному полу.

– Конечно, – спокойно ответила она и выдохнула с высоты на Ильнезару и наседавших на нее монстров.

Освободившись ото льда – ее ближайшие враги были убиты кислотой сестры, – Ильнезара взлетела в воздух. Теперь она и ее сестра возвышались над своими врагами. И они обрушивались на них при каждой возможности и расплавляли кислотой всякий раз, когда их смертоносное дыхательное оружие возвращалось.

Но они также следили за группой Джарлакса и тем, что у них происходит. И теперь, когда они поднялись над блокирующим пламенем огненной стены Громфа, они обратили внимание на бой Дзирта у круглого окна.

– Я думаю, мы нужны ему, сестра, – сказала Ильнезара.

– Действительно, – последовал ответ, и они в последний раз выдохнули кислоту, завершая здесь битву, и быстро повернули к дальней левой стене огромной пещеры.

Вульфгар тяжело опустился под тяжестью навалившегося на него с фланга красного слаада. Он заскользил рукой вверх по рукояти к основанию тяжелой головы Клыка Защитника начал сильно бить ею по лицу нападавшего.

Однако синий слаад все еще был там, он не умер и возвращался. Вульфгар почувствовал внезапный жар, когда стена огня Громфа с ревом ожила, но она была позади второго нападавшего, и Вульфгар почувствовал тепло собственной крови, скатывающейся по боку от когтей красного слаада.

Маленькая стрела сверкнула над ним и над красным сладом. Он услышал взрыв, и повернув голову как раз вовремя, чтобы увидеть, как синего слаада отбросил назад в стену огня взрыв от дротика ручного арбалета. Существо завопило пронзительным кваканьем.

И вдруг слаад на нем, казалось, стал еще тяжелее, а затем резко и неожиданно дернулся.

 Бренор, стоя на его спине, наклонился вперед, чтобы посмотреть на Вульфгара поверх головы теперь уже мертвого слаада.

– Я могу сказать, что тебя обучал Дзирт, – сказал рыжебородый дворф, подмигнув. Он выдернул топор из черепа слаада и спрыгнул в сторону, затем столкнул гигантскую лягушку со своего друга. – Надеюсь, эти твари вкуснее, чем йети.

Реджис поспешил присоединиться к ним, пока Бренор помогал Вульфгару подняться на ноги. Хафлинг был не один, рядом с ним бежал Пайкел Валуноплечий, подпрыгивавший при каждом шаге и отчаянно указывающий вперед.

 – Дзиррит Дудден! – взвизгивал зеленобородый дворф. – Дзирит Дудден!

Компаньоны повернулись, и все трое закричали Громфу, чтобы он развеял свою огненную стену. В ответ Архимаг передал магическое послание, которое пронеслось в сознаниях всех по эту сторону стены огня: «Отступаем!».

Бренор возразительно прокричал в ответ, но Громф не обратил на него внимания и уже направился обратно к выходу из тоннеля. За ним, поддерживая друг друга и спотыкаясь, последовали остальные – те, кого спасли из ледяных сталагмитовых гробниц.

Развернувшись в другую сторону, Бренор обрел надежду, потому что над ними четырьмя возле огненного барьера и над самой стеной пролетели сестры-драконицы.

– Дзирит Дудден! – взревел Пайкел. Дворф не замедлил бега, когда Реджис присоединился к Бренору и Вульфгару, и проскочил мимо них.

– Пайкел, нет! – закричал Реджис, думая, что его друг вот-вот загорится.

Но Пайкел нисколько не колебался, нырнул в ревущее пламя могучего барьера пламени Громфа и исчез из виду.

Реджис и остальные ахнули, но затем с удивлением посмотрели друг на друга, когда услышали удаляющийся голос Пайкела:

– Дзирит Дудден!

Дзирт не останавливался и продолжал наступать, вынуждая Йгорла оставаться с ним. Он слышал ветер за пределами ледяного круга, чувствовал холод даже через магическую защиту. Но, учитывая рассказ Джарлакса о том, что произошло в первый раз, он ясно понимал какую катастрофическую цену они все заплатят, если позволить богу слаадов разрушить этот хрупкий барьер.

Йгорл продолжал наносить бесчисленные удары, словно предвидел каждый поворот Дзирта.

Действительно, Дзирт сразу понял, что дело именно в этом.

Дроу стиснул челюсти и напряг свой разум против телепатического вторжения Йгорла. Он не позволил Йгорлу войти.

Результат последовал незамедлительно: Ледяная Смерть проскользнула мимо попытки Йгорла парировать удар и вонзилась в дымящуюся плоть гигантского слаада, переломив реберную кость. Дзирт надеялся, что сабля «выпьет» там что-то, надеялся, что холодная магия меча свершит свой типичный пир из огненного существа нижнего плана.

Но нет, Йгорл не был существом огня, сразу понял Дзирт и отступил. Он нанес сильный удар божественному существу, но причинил ли он ему хоть какой-то вред?

Движения Йгорла не замедлились, и он провел косу широким горизонтальным взмахом слева направо перед дроу, заставив Дзирта отступить – но не слишком далеко, потому что ему нужно было находиться достаточно близко, чтобы блокировать этот взмах, прежде чем коса разобьет ледяное окно.

Поэтому он откинулся назад вместо того, чтобы отскочить. Он низко наклонился назад и извернулся, чтобы выровнять Ледяную Смерть, и когда понял, что его сабля не пройдет достаточно далеко, чтобы остановить косу, он упал плашмя на спину и выставил правую ногу вперед, прямо перед косой, и зацепил оружие ногой чуть ниже лезвия и призвал свою ки, чтобы сделать себя неподвижным.

Но Йгорл не попытался сдвинуть ее с места. Нет, бог слаадов изменил замах и почти сразу же после соприкосновения с ногой повернул косу, вернув ее на прежнее место и теперь уже так, чтобы с легкостью отсечь Дзирту ступню и голень.

Дроу затаил дыхание, ожидая ампутации.

Но оружие не пронзило его насквозь. Вместо этого Дзирта развернуло на выступе, и он едва не свалился вниз. Он ничего не понимал, пока не почувствовал энергию, резкость, мощь удара Йгорла и треск вокруг. Когда он попытался подняться, он быстро взглянул налево, назад через пещеру.

Он увидел, что сестры-драконицы приближаются со стороны замерзшего водопада и того, что осталось от выступа. Он увидел, как за стеной прыгает и кричит Пайкел. Он увидел приближающегося Кейна, а конце огромной стены пламени Громфа – Киммуриэля Облодру, восседающего на своем кошмаре.

Загадка была решена.

Он понял, что кинетический барьер Киммуриэля спас его. Не то чтобы эта информация имела значение в данный момент. Йгорл развернулся не из-за ноги, да и вообще не из-за него. Нет, бог слаадов развернулся в совершенно другую сторону, и его могучая коса разбила  вдребезги круглое окно.

Полярная зима налетела ураганным ветром, настолько сильным, что Дзирт, находившийся совсем рядом с потоком, увидел, как фигура Йгорла странно растянулась, дымчатая «плоть» существа отхлынула в сторону, на мгновение обнажив кости Йгорла. На краткий миг Дзирт с надеждой подумал, что Йгорл, возможно, случайно уничтожил себя. Но нет, форма вернулась обратно, невредимая. Ветер продолжался, шквал ледяного града и разлетевшихся оконных осколков влетели в камеру.

Йгорл поднял руку и произнес заклинание создания вихрей и торнадо, усиливая ураган.

И Дзирт не мог добраться до Йгорла. Какой бы ни была сила его ки, какой бы ни была сила его тренировок, тела, души и контроля, он понимал, что если сдвинется, то это разбитое окно заставит его жестоко пролететь через всю комнату.

Ему оставалось только съежиться и наблюдать.

Он смотрел, как разлетаются осколки разбитого окна. Множество вращающихся снарядов попали в магистра Кейна. Он видел, как его наставник, его друг, увернулся и отбросил один из них ногой в сторону, а затем ушел, вращаясь назад, вокруг и вниз, когда еще много других пронзили его насквозь, разбиваясь вдребезги при каждом соприкосновении.

Дзирт мало что мог разглядеть сквозь ураган, но достаточно, чтобы понять, что Кейн только что потерял правую руку!

Он уставился на монаха, который поднялся в тот момент, когда большие снаряды пролетели мимо, и, спотыкаясь, снова двинулся вперед. Он хотел было сосредоточиться на нем, почерпнуть силы у бесстрашного и могучего магистра Кейна, но его внимание привлекла стена огня, бушующее пламя шипело и боролось с натиском. Но еще больше его внимание привлек танец Пайкела Валуноплечего.

Пайкел стоял во весь рост перед натиском, вырисовываясь силуэтом на фоне пламени позади. Он раскачивался взад и вперед, размахивал руками и выкрикивал заклинания, но Дзирт не мог расслышать напева. Пол вокруг Пайкела начал вздыматься и колыхаться, как океанская волна, оставляя за собой орду канте.

Дзирт повернулся обратно к Йгорлу. Он все еще находился в центре бушующей бури выглядел мало обеспокоенным, если вообще был обеспокоен. Бог слаадов набросился на драконов, борящихся с ураганным ветром. Они находились достаточно далеко от основного взрыва, чтобы все еще лететь вперед. Дзирт приобрел некоторую надежду, но он также опасался, что они слишком запоздала.

Его опасения подтвердились, когда из Йгорла вырвалась черная молния, разветвляясь, чтобы поразить обоих.

Как бы сильно он ни уважал силу этого существа перед ним, он удивленно вытаращил глаза, когда магическая молния попала в цели. Это были драконы, одни из величайших существ в Королевствах, но Тазмикелла и Ильнезара упали на пол в кучу, и ветер погнал их назад по льду.

Отбросив их тела, ледяной шторм с ревом обрушился на стену огня Громфа, которая с трудом отбила нападение. Однако пламя проиграет эту битву. А это означало, что Дзирт потеряет все, чем дорожил.

 Ведь по ту сторону огненной стены находились его самые дорогие друзья, его отец, его любимая Кэтти-бри.

Когда Джарлакс услышал треск круглого окна в дальнем конце пещеры и услышал врывающийся ветер, он подумал, что битва окончена, решил, что все они обречены. Он уже видел это раньше.

Он взглянул на остатки сталагмитовой насыпи, которая захватила его во время первого путешествия в этот холодный ад, и на мгновение задумался, сможет ли он каким-то образом освободить свою переносную лунку ото льда и повторить этот трюк во второй раз.

Но шансов не было.

Только вот... на Джарлакса напал не лед, а дождь. Он действительно жалил, и ветер жестоко трепал его и остальных, но лед еще не успел сформироваться и не похоронил их. В какой-то момент мимо пронесся Вульфгар, адский вепрь Бренора бросился в погоню, Бренор и Реджис катились на нем, как на санях, – сцена настолько нелепая, что Джарлакс громко рассмеялся, несмотря на надвигающуюся гибель (впрочем, его смех был не слышен в реве ветра).

Однако его веселое настроение быстро улетучилось, когда он заметил, что Вульфгар оставляет за собой кровавый след.

–«Выводи их отсюда! Всех! Немедленно!» – услышал Джарлакс в своих мыслях, и увидел Киммуриэля, мчащегося на кошмаре к туннелю.

По крайней мере, все по эту сторону пылающей стены услышали этот зов, потому что все, кроме Громфа, уже двигались. Аззудонна поддерживала Доум'виль, Даб'ней – двух других освобожденных пленников. Джарлакс побежал, чтобы полностью освободить Кэтти-бри и перекинул ее через плечо. Он начал было уходить, но остановился, чтобы извлечь Тулмарил из основания сломанного сталагмита.

Энтрери подвел своего коня к Закнафейну и взял Мастера Оружия за руку. Однако ни у кого из них не было сил поднять Зака, поэтому Энтрери просто держался рядом и позволил коню тащить его.

 Более десятка спасателей и жертв боролись с ветром и пытались спастись.

Джарлакс прошел мимо своей старой ледяной тюрьмы, надеясь увидеть черную ткань переносной норы. Он заметил ее, но ею завладел лед. И как бы сильно Джарлакс ни дорожил этим предметом, женщину, перекинутую через его плечо, он ценил гораздо больше.

– Прощай, мой любимый дом, – сказал он. – Увы, мы через многое прошли вместе.

Он оглянулся на Громфа, который стоял перед своим огненным щитом, раз за разом поднимая очередную одну стену огня, затем третью, полный решимости победить ураган Йгорла.

В глубине души Джарлакс понимал, что это безнадежно. Что ураган слишком силен. Но, может быть, наполненное яростью заклинание Громфа даст ему и остальным достаточно времени, чтобы спастись. Поэтому он сосредоточился на туннеле и прислонился к стене, изо всех сил стараясь удержаться на ногах под завывающим ветром и хлещущем дождем.

Киммуриэль вернулся в туннель и быстро свернул в сторону.

А за ним в главную камеру влилась орда канте, но повернула в другую сторону от Киммуриэля и обогнула Джарлакса, когда тот приблизился. Они бросились на группу отступающих, беспомощных жертв, большинство из которых теперь ползли, и растеклись среди них. Сердце Джарлакса упало.

Только вот ужас сменился замешательством. Ибо канте текли среди них, но не над ними. Водянистые, ледяные монстры не поднимались наверх, чтобы заключить в себя кого-либо, а просто прошли мимо группы. Устремившись к ближайшему концу стены огня Громфа и обогнув ее, они направились в дальний конец большой камеры.

Джарлакс верил, что это призыв бога слаадов Йгорла. Он закрыл глаза, крепче обнял Кэтти-бри и прошептал молитву за Дзирта, за Кейна, за Пайкела, а также за Ильнезару и Тазмикеллу.

Он уже замышлял привести сюда другую группу, более сильную. Когда он снова стал пробираться по туннелю, то заметил, что Громф идет назад, ругаясь и каждые несколько мгновений останавливаясь, чтобы бросить еще одно заклинание на неумолимый натиск. Киммуриэль верхом на кошмаре шел рядом с ним. Выйдя из комнаты, он что-то сказал Джарлаксу. Но наемник его не слышал, слишком погруженный в свои фантазии, представляя, как четыре армии дворфов и воинство Бреган Д'эрт завершают начатое в этой комнате мрачное дело.

Он представлял себе не спасение, а месть.

Джарлакс ошибался насчет канте. Они слышали зов вовсе не Йгорла.

Пайкел Валуноплечий находился на передней стороне стены огня, поэтому торнадо сковывающего льда Йгорла не уменьшалось и не таяло от заклинания Громфа, когда настигло его. И в отличие от Кейна, он находился близко к дальней стене, чтобы не попасть под удар урагана. Зеленобородый дворф уже должен был быть схвачен, погребен в ледяном сталагмите, как отряд Джарлакса в их первой битве здесь много дней назад, или как первая экспедиция Галатеи с Доум'вилль, во время весеннего равноденствия.

Но все было не так. Его борода, конечно, была покрыта инеем, а зубы стучали, когда он пел богу. Не богу дворфов, не Морадину, Думатойну, или Клангеддину. И не богу друидов, распространенных в южных землях, таких как Миликки Кэтти-бри.

Нет, Пайкел пел богу, который, как он чувствовал, был совсем рядом, и каждая строчка, каждый напев заканчивались выразительным «Кадиж!».

Кадиж, Князь Ветра Аака, один из великих небожителей Ваати, избрал это место, чтобы покинуть свою физическую оболочку и перейти на другую сторону существования, образовав таким образом этот самый ледник.

Пайкел понял, что эта комната, именно это место, было гробницей бога ветра Кадижа, так как чувствовал, как дух этого небесного существа резонирует вокруг него. Тунелли принадлежали Кадижу, н'диви были из Кадижа, буря, которую Йгорл послал в комнату, была из Кадижа.

Но Йгорл не был Кадижем.

Кадиж ветра, а значит, природы, а значит, и равновесия.

Песня Пайкела, заклинание Пайкела, мольба Пайкела были призывом к этому равновесию, любопытное бормотание дворфа утверждало в манере судьи, что одно существо здесь, и только одно, разрушает то, что очень ценно в царстве Природы.

Перед маленьким Пайкелом поднялся ветер, который перекатывался перед ним, как воронкообразное облако, лежащее на боку и приняло эфемерную форму темной грозовой тучи. Она росла, и падающий лед не мог пробиться сквозь нее, и торнадо, приближающиеся к Пайкелу, не закрутило его – Пайкел стоял во весь рост, взывая к Кадижу, требуя от Кадижа.

Кадиж услышал.

Канте, сотня канте, набросились на зеленобородого дворфа.

Трудно было судить о существе, которое казалось скорее бестелесным дымом, чем плотью, но Дзирт ясно почувствовал, что Йгорла смутило темное облако, возникшее на полпути через комнату – встречный ветер, который не только остановил яростный зимний ураган на своем пути, но и стремительно летел теперь в другую сторону.

Дзирт плотнее прижался к стене, когда этот встречный штормовой ветер завыл, словно хор из дюжины древних драконов, ревущих в унисон. Он почувствовал первоначальный толчок шторма Пайкела, но ветер был направлен очень конкретно, и из окна доносилось больше шума, чем настоящего шквала. Дзирт осмелился выглянуть из-под прикрывающей руки, чтобы увидеть Йгорла, стоящего в центре второго урагана, с ужасной черной косой, поднятой обеими руками над головой.

Казалось, бог слаадов закричал в ответ, но ветер унес крики протеста прямо через большое отверстие в стене.

Он унес и шторм Йгорла.

 Он был силен, но не настолько, чтобы одолеть Йгорла.

У Дзирта промелькнула мысль прыгнуть на растерявшегося монстра, но если бы он встал на пути этого шторма, его бы просто выбросило в окно, прежде чем он успел приблизиться к намеченной цели.

Он застыл на месте, взволнованный, беспомощный. Он хотел помочь – он знал, что должен, – но как?

А потом все прекратилось.

Это произошло так внезапно, что Дзирт не сразу понял, что воздух в огромном зале стал совсем неподвижным.

Йгорл все еще с ненавистью смотрел на маленького дворфа, стоявшего так далеко. И Дзирта все еще покалывало от энергии, пойманной кинетическим барьером Киммуриэля.

Больше не в стороне, будучи наконец способным действовать, Дзирт вскочил на ноги и бросился на слаада, нанося удары Видринатом и высвобождая силу убийственного удара Йгорла обратно в бога слаадов.

Однажды он уничтожил Демогоргона подобным ударом, хотя тот нес с собой силу почти всех дроу Мензоберранзана.

На этот раз его враг едва ли был побежден, но Дзирт ранил Йгорла... по крайней мере, он думал, что ранил, судя по странному квакающему крику, который раздался в ответ.

Йгорл отшатнулся на несколько шагов.

Дзирту тоже пришлось отступить немного, когда Йгорл снова вернулся к нему, работая косой с бешеной скоростью. Теперь у него не было кинетического барьера – попадание безусловно означало смерть.

Но это был бой, который он мог понять. И все же, каждый блок от Дзирта проходил в виде скрещенных клинков, потому что удары бога слаада были слишком сильны, чтобы он мог парировать их теперь только одной саблей. Тяжесть ударов сбоку даже заставляла его наполовину поворачиваться спиной, а те, что обрушивались вниз, едва не подгибали его колени от силы. Он даже не мог подумать о том, чтобы парировать блокируемые им удары.

Ему нужно было, чтобы Йгорл промахнулся.

 Один боковой удар заставил его повернуться налево и отступить назад. Он воспользовался шансом он и втянул клинки, когда проносившаяся мимо коса едва не задела его. Дзирт намеревался развернуться и пойти прямо к небольшому проему, но заколебался, потому что на полу пещеры под выступом появился магистр Кейн, который в отсутствие ураганного ветра с нарастающей скоростью быстро преодолевал последнее пространство.

В десяти футах от Йгорла, все еще сосредоточенный на Дзирте, Кейн прыгнул, вытянув перед собой оставшуюся руку. Казалось, он почти летел, все выше и выше, преодолевая выступ на высоте двадцати футов.

На краткий миг Дзирт подумал, что Кейн собирается врезаться в бога слаадов, чтобы вытолкнуть его в окно, как это не удалось сделать шторму Пайкела. Но не успел Кейн пройти половину пути в своем большом прыжке, Дзирт понял, что не это было намерением монаха.

Ибо Кейн начал трансформироваться в этом прыжке, его физическое существо превращалось в искорки света, мерцающие и угрожающие улететь, как будто он превращался в калейдоскоп сверкающих бабочек.

Дзирт понял.

Он хотел закричать, отрицать выбор Кейна, но слова застряли у него в горле, и в любом случае это не имело бы значения.

Ибо магистр Кейн вошел в трансцендентность, становясь одновременно и меньше, и больше своей физической сущности, становясь единым целым с мультивселенной вокруг, со звездным материалом, гармонией космоса.

И эта форма, эти бабочки света, не разбились об Йгорла.

Они вошли в дымчатое тело Йгорла и остались там.

Дзирт отступил еще дальше, уставившись на представшее перед ним зрелище с отвисшей челюстью, ибо дымчатое, испаряющееся тело бога слаадов в этот момент действительно казалось далеким облаком, грозовой тучей с искрами молний, вспыхивающих в его мрачной тьме.

 Эти точки света и были магистром Кейном, и каждая искра явно жалила и сотрясала Йгорла, который ревел от неповиновения и боли.

У Дзирта была возможность броситься и избить Йгорла, но как он мог так поступить? Ибо Кейн теперь был частью этого существа.

Дроу сжал свое оружие и наблюдал за происходящим в замешательстве.

Пайкел не обращал внимания на потоки живой воды, текущие на него, а затем мимо него. Он просто продолжал кричать «Кадиж!» в конце каждой строчки своей новой песни, танцуя и кружась. Все вокруг стало неважным, когда он наслаждался моментом причастия, когда он почувствовал красоту бога ветра и принял Кадижа в свое сердце.

Однако канте, определенно, обратили внимание на Пайкела. Дворф казалось, лишь смутно осознавал это, когда они пронеслись мимо и шлепнулись на пол, один на другого. Нагромождаясь и образуя великолепную смесь своей поддерживающей энергией, они превратились из сотни отдельных магических существ, или конструкций, или того, что их оживляло, в единую растущую колонну перед танцующим зеленобородым дворфом.

И эта колонна приняла более определенную форму, превратившись в гигантскую, возвышающуюся кисть руки с вытянутыми пальцами.

Бог обрел форму.

– Оооо, – сказал Пайкел, выходя из пируэта и, наконец, увидев необычное творение, величественно стоящее перед ним. – Кадиж? – спросил он.

Он понятия не имел о том, что только что пробудил. Но возобновил танец, убрав повороты и напевая песню, в которой доминировал напев «халф'н'халфен, халф'н'халфен, халф'н'халфен». Раскачиваясь из стороны в сторону с вытянутой рукой и обрубком руки, как будто пытаясь подражать держателю большой чаши весов, он взывал к красоте равновесия.

Дзирт работал неистово, когда Йгорл снова появился. Точки света, которые были магистром Кейном, постепенно рассеивались в темных границах существа слаада.

Следопыт-дроу пытался отрицать то, что только что видел перед собой, словно пытался вырезать Кейна из неповоротливого Йгорла своими саблями.

Дзирт потерял Кейна. Он потерял одного из своих самых дорогих друзей и наставников.

Все отвлекающие факторы исчезли. Он стал Охотником и даже больше. Все годы и даже столетия тренировок с клинками и возросшим пониманием жизненной силы и физическая оболочка, которую он носил, объединились в совершенной гармонии.

Он стал именно таким, каким и надеялся Кейн.

Каждое движение, каким бы неуловимым оно ни было, усиливало последующее. Ледяная Смерть проскользнула мимо защиты Йгорла. Видринат последовал за ним, и так раз за разом.

Крутясь и пригибаясь, Дзирт поднял ногу, чтобы пнуть Йгорла в лягушачью морду – удар, который отбросил бы Вульфгара через всю комнату.

Затем, по завершении поворота, снова появились сабли, одна за другой они проскальзывали сквозь защиту и сильно поражали его врага.

И Йгорл уменьшился в размерах. Сомнений быть не могло. Молния Громфа, высвобождение кинетической смертоносной магии Дзиртом, ветер Пайкела и, главным образом, жертва Кейна, глубоко ранили божественное существо.

И все же, в первых обменах после возобновления боя Дзирту стало очевидно, что он по-прежнему не в силах его одолеть. Несмотря на то, что он пробивал защиту Йгорла и уклонялся от смертоносной косы, он убедился, что его сабли, несмотря на все их чары, причиняли лишь минимальный вред великому и богоподобному Йгорлу.

Он должен был быть совершенен, и он был как никогда близок к этому.

Это не имело значения.

– Бегите все! – крикнул он Пайкелу, сестрам-драконицам и всем остальным союзникам, которые находились достаточно близко, чтобы его услышать. Он продолжал свою работу, полный решимости как можно дольше удерживать Йгорла в полной мере занятым. Как Кейн пожертвовал собой ради него, так и он пожертвует ради своих друзей.

– Кэтти-бри спасена, – сказал он себе, и это принесло ему надежду и принятие.

Еще больше ударов попало в цель, но это мало ободрило Дзирта, потому что гигантское существо-слаад даже не пыталось остановить их, очевидно, убедившись, что они не могут причинить вред. Не отвлекаясь, Йгорл вошел в ритм, который Дзирт не мог прервать. Становясь все более уверенным и полным ярости, Йгорл взял оружие только одной рукой, продолжая защищаться, а свободной рукой начертил в воздухе еще один мучительный символ.

Дзирт стиснул челюсти, отчаянно пытаясь бороться с губительной магией. Он был расстроен тем, что его совершенство было так небрежно отброшено.

Но Йгорл неожиданно обрушил мощный удар сверху, который Дзирт не успевал отразить или заблокировать, причем удар был нанесен так быстро, что единственным спасением дроу было просто броситься назад, наполовину развернувшись на ходу.

Йгорл обрушил не него вихрь ветра; внезапный и злой циклон закружил дроу в воздухе и направил его полет так, чтобы швырнуть его в ледяную стену сбоку от круглого отверстия.

Дзирт изо всех сил пытался сохранить сознание. Он знал, что должен встать и приготовить клинки, знал, что Йгорл быстро приблизится и убьет его одним ударом.

Его внимание привлекло то, что казалось гигантской рукой. Столб льда, рука, поднялась с пола, словно конечность какого-то гигантского существа, лежащего под ледяной поверхностью.

Рука качнулась от него в сторону, затем внезапно вернулась для удара, и Дзирта затаил дыхание, ожидая, что его раздавят.

Но удара не последовало.

Рука ударила Йгорла, а не Дзирта, ударила бога слаадов с силой небожителя Ваати, сшибла дымчатого гиганта и выпихнула его через отверстие напором гигантского полупрозрачного кулака.

Этот кулак остановился у круглого окна и быстро деформировался, расплющиваясь в нем и выпуская десятки и десятки канте, чтобы растянуться и вновь соединиться. Заново сформированное ледяное окно запечатало зимнюю бурю и Йгорла, по крайней мере, на данный момент.

И снова в огромной камере воцарилась тишина, настолько внезапная, что у Дзирта едва не перехватило дыхание.

Далеко в другом конце зала Дзирт увидел, как огненная стена Громфа погасла, превратившись в дымные струйки. Он заметил, что сестры-драконицы вернулись в человеческий облик и, спотыкаясь, направлялись к выходу из туннеля.

– Оооо, – услышал он голос Пайкела и обратил внимание на дворфа на полу и, что более важно, на гигантское предплечье, которое раскачивалось взад-вперед перед дурридом.

– Оооо.

Они оба смотрели, как этот возвышающийся столб льда упал в сторону от Дзирта – на Пайкела. Столб устремился вниз и придавил дворфа под собой, распластался по полу, превратившись в новую и скользкую ледяную глазурь, похожую на пруд в долине Ледяного Ветра, быстро замерзающий поздней осенней ночью, когда ветер начинает дуть с севера.

Дзирт поднялся с пола выступа на дальней стене огромной комнаты. Он посмотрел на выступ перед круглым окном, где лежала куча одежды, одеяния Кейна.

Он подошел и благоговейно взял их в руки.

Он уже видел это раньше.

Он закрыл глаза и подумал об искорках света, о бабочках телесного существа магистра Кейна, сражающегося внутри с Йгорлом. Мерцающий и мимолетный, трансцендентный и выходящий за пределы, самоотверженно оставляющий эту жизнь позади. Отдавая себя, в буквальном смысле, ради Дзирта и остальных.

С тяжелым вздохом Дзирт скатился с выступа и спустился на двадцать футов на нижний уровень. Он отметил блеск нового льда, мерцающего зеленым от сияния Веселых Танцоров, проникающего через почти прозрачное окно.

– Пайкел, – прошептал он, приближаясь и осматривая все вокруг.

Он ничего не нашел.

Слезы текли по лицу Дзирта, когда он прижимал к себе мантию Кейна и смотрел вниз на то место, где был потерян Пайкел Валуноплечий.

Он полагал, что его жена была снаружи. Он был совершенно уверен, что его отец спасся. И Энтрери, и десятки других.

И понимал, чего это стоило, и ненавидел это, даже когда кивнул. Ибо именно так они и поступали. Такова была цена дружбы, верности, которая связывала их всех и придавала им силы.

Но Кейн!

Но Пайкел!

Нельзя было отрицать победу, но и боль от потерь тоже.

Дзирт убрал клинки в ножны и целенаправленно двинулся по полу. Он почти надеялся, что канте или сотня канте поднимутся, чтобы бросить ему вызов, что еще больше слаадов и великанов вернутся в зал, чтобы помешать ему пройти.

Потому что в тот ужасный момент потери Дзирту До'Урдену просто хотелось ударить по чему-нибудь.