. . . . .

Здесь, отсюда когда-то я был вознесен, а усталое тело мое они долго водили лотом: по Берлину и Лейпцигу; но сначала оно пронеслось в Христианию мимо льдами покрытых оглав: зеленисто-лазурных громад: – мимо домиков Гетеборга и Мальмэ потом пронеслось мое тело; и тело взрывалось, ломимое Духом; и светы, меня осенявшие, сопровождалися ощущением режущего удара: от темени к сердцу; и – екало сердце; и – схватывал страх, что, вот, тело не выдержит; непоправимое совершится для тела; –

– я чувствовал, что – не готов: неизбежно меня ожидающий акт отразится на теле моем операцией; приподымалась задача: уметь овладеть: изнутри – ясномыслием; и извне – ясной вспышкой; –

– телесные тяжести нападали; и – страх пробуждался; и полюбившее Существо, помогавшее мне, – приподымалось, снималось, слетало с меня, оставляя в ущелиях плоти; томительный холод бесстрастья высасывал мысли – под ложечку; там начиналось кишенье змеевых, свивавшихся масс; –

– в это время писали в газетах из Бергена, что рыболовная шхуна разбилась: у Бергена! Не рыболовная шхуна разбилась, а – тело мое: «Я» – сошло в нем с ума: –

– то вскричала грядущим душа: и – теперь исполнялось грядущее; я, погибающий, в диких ватагах, в себе, – из себя самого простирал онемевшие руки.

Освещаю свой путь; из туманов вечерних стучу в окна хижин:

– «Не видели ль вы?»

– «Не прошел ли здесь Он!»

– «Не учил ли?»

– «Не звал ли?» –

– Вокруг собираются: швед, круглоглавый лопарь, русский пленный, бежавший в Голландию; и – вопрошают: –

– «Куда ты?»

Я им отвечаю:

– «На родину…»

Швед, подмигнув лопарю, вопрошает опять:

– «Ну скажи-ка: а где твоя родина?»

Им отвечаю:

– «Там, где нет вас, о род лицемерный!»

. . . . .

Две – родины перекрестились во мне: перекрестность путей – тяжкий крест; моя родина – братство народов.

Найду ли ее?

. . . . .

В багрянице я вижу себя проходящим по Бергену: в сопровождении… лопаря – на вокзал!

. . . . .

Вот – вокзал.

Полосатыми чемоданами, роем тележек, носильщиков, кассами и людским горлодером из сплава наречий он встретил: –

– да, я уезжаю…

– Куда? –

В город Солнца: на родину!

– Тело мое, обезумевши, быстро помчится, как в пропасть летящий отяжелевший бесчувственный ком, в прозиявшие дыры могил; проволокут его, завернув в пелены, точно желтую палку, –

– в могилу!

Мой дух невещественно протечет над катимым на родину телом в миры моей Мысли, которые отблески Солнца – Его!

Но в могиле, на родине, в русской земле, мое тело, как бомба, взорвет все, что есть; и – огромною атмосферой дыма поднимется над городами России; глава дымовая моя примет «Я», или Солнце, которое свергнется с выси – в меня: –

– «Я» воскреснет: не здесь, не теперь… –

– А пока?. –