Слыхал я, добрые друзья,

Что наши прадеды в печали

Бывало беса призывали:

Им подражаю в этом я.

Но не пугайтесь. подружился

Я не с проклятым сатаной,

Кому душою поклонился

За деньги старый Громобой¹;

Узнайте: ласковый бесенок

Меня младенцем навещал

И колыбель мою качал

Под шопот легких побасенок.

С тех пор я вышел из пеленок,

Между мужами возмужал,

Но для него еще ребенок.

Случится-ль горе иль беда,

Иль безотчетно иногда

Сгрустнется мне в моей конурке, –

Махну рукой: по старине

На сером волке, сивке-бурке

Он мигом явится ко мне.

Больному духу здравьем свистнет,

Бобами думу разведет,

Живой водой веселье вспрыснет,

А горе мертвою зальет.

Когда, в задумчивом совете

С самим собой, из-за угла

Гляжу на свет, и видя в свете

Свободу глупости и зла,

Добра и разума прижимку,

Насильем сверженный закон,

Я слабым сердцем возмущен;

Проворно шапку-невидимку

На шар земной набросит он;

Или, в мгновение зеницы,

Чудесный коврик-самолет

Он подо мною развернет

И коврик тот в сады жар-птицы,

В чертоги дивной царь-девицы

Меня по воздуху несет.

Прощай владенье грустной были,

Меня смущавшее досель:

Я от твоей бездушной пыли

Уже за тридевять земель.