Свободу дав тоске моей,

Уединенный, я недавно

О наслажденьях прежних дней

Жалел и плакал своенравно.

Всё обмануло, думал я,

Чем сердце пламенное жило,

Что восхищало, что томило,

Что было цветом бытия!

Наставлен истиной угрюмой,

Отныне с праздною душой,

Живых восторгов легкий рой

Я заменю холодной думой

И сердца мертвой тишиной!

Тогда с улыбкою коварной

Предстал внезапно Купидон.

О чем вздыхаешь, молвил он,

О чем грустишь, неблагодарной?

Забудь печальные мечты:

Я вечно юн и я с тобою!

Воскреснуть сердцем можешь ты;

Не веришь мне? взгляни на Хлою!

Сей поцелуй, дарованный тобой,

Преследует мое воображенье:

И в шуме дня и в тишине ночной

Я чувствую его напечатленье!

Сойдет ли сон и взор сомкнет ли мой,

Мне снишься ты, мне снится наслажденье!

Обман исчез, нет счастья! и со мной

Одна любовь, одно изнеможенье.

 Бежит неверное здоровье,

И каждый час готовлюсь я

Свершить последнее условье,

Закон последний бытия;

Ты не спасешь меня, Киприда!

Пробьют урочные часы

И низойдет к брегам Аида

Певец веселья и красы.

 Простите, ветреные други,

С кем беззаботно в жизни сей

Делил я шумные досуги

Разгульной юности моей!

Я не страшуся новоселья;

Где б ни жил я, мне всё равно:

Там тоже славить от безделья

Я стану дружбу и вино.

Не изменясь в подземном мире,

И там на шаловливой лире

Превозносить я буду вновь

Покойной Дафне и Темире

Неприхотливую любовь.

 О Дельвиг! слезы мне не нужны;

Верь: в закоцитной стороне

Прием радушный будет мне:

Со мною Музы были дружны!

Там, в очарованной тени,

У струй, где нежатся поэты,

Прочту Катуллу и Парни

Мои небрежные куплеты,

И улыбнутся мне они.

 Когда из таинственной сени,

От темных Орковых полей,

Здесь навещать своих друзей

Порою могут наши тени,

Я навещу, о други, вас;

Сыны забавы и веселья!

Когда для шумного похмелья

Вы соберетесь в праздный час,

Приду я с вами Вакха славить;

А к вам молитва об одном:

Прибор покойнику оставить

Не позабудьте за столом.

 Меж тем за тайными брегами,

Друзей вина, друзей пиров,

Веселых, добрых мертвецов

Я подружу заочно с вами.

И вам, чрез день или другой,

Закон губительный Зевеса

Велит покинуть мир земной;

Мы встретим вас у врат Айдеса

Знакомой дружеской толпой;

Наполним радостные чаши,

Хвала свиданью возгремит,

И огласят приветы наши

Весь необъемлемый Аид!

Зачем, о Делия! сердца младые ты

 Игрой любви и сладострастья

Исполнить силишься мучительной мечты

 Недосягаемого счастья?

Я видел вкруг тебя поклонников твоих,

 Полуиссохших в страсти жадной:

Достигнув их любви, любовным клятвам их

 Внимаешь ты с улыбкой хладной.

Обманывай слепцов и смейся их судьбе:

 Теперь душа твоя в покое;

Придется некогда изведать и тебе

 Очарованье роковое!

Не опасаяся насмешливых сетей,

 Быть может, избранный тобою

Уже не вверится огню любви твоей,

 Не тронется ее тоскою.

Когда ж пора придет, и розы красоты,

 Вседневно свежестью беднея,

Погибнут, отвечай: к чему прибегнешь ты,

 К чему, бесчарная Цирцея?

Искусством округлишь ты высохшую грудь,

 Худые щеки нарумянишь,

Дитя крылатое захочешь как-нибудь

 Вновь приманить… но не приманишь!

В замену снов младых тебе не обрести

 Покоя, поздних лет отрады;

Куда бы ни пошла, взроятся на пути

 Самолюбивые досады!

Немирного душой на мирном ложе сна

 Так убегает усыпленье,

И где для каждого доступна тишина,

 Страдальца ждет одно волненье.

Решительно печальных строк моих

Не хочешь ты ответом удостоить;

Не тронулась ты нежным чувством их

И презрела мне сердце успокоить!

Не оживу я в памяти твоей,

Не вымолю прощенья у жестокой!

Виновен я: я был неверен ей;

Нет жалости к тоске моей глубокой!

Виновен я: я славил жен других…

Так! но когда их слух предубежденной

Я обольщал игрою струн моих,

К тебе летел я думой умиленной,

Тебя я пел под именами их.

Виновен я: на балах городских,

Среди толпы весельем оживленной,

При гуле струн, в безумном вальсе мча

То Делию, то Дафну, то Лилету,

И всем троим готовый сгоряча

Произнести по страстному обету;

Касаяся душистых их кудрей

Лицом моим; объемля жадной дланью

Их стройный стан; – так! в памяти моей

Уж не было подруги прежних дней,

И предан был я новому мечтанью!

Но к ним ли я любовию пылал?

Нет, милая! когда в уединеньи

Себя потом я тихо поверял:

Их находя в моем воображеньи,

Тебя одну я в сердце обретал!

Приветливых, послушных без ужимок,

Улыбчивых для шалости младой,

Из-за угла Пафосских пилигримок

Я сторожил вечернею порой;

На миг один их своевольный пленник,

Я только был шалун, а не изменник.

Нет! более надменна, чем нежна,

Ты всё еще обид своих полна…

Прости ж навек! но знай, что двух виновных,

Не одного, найдутся имена

В стихах моих, в преданиях любовных.

Притворной нежности не требуй от меня:

Я сердца моего не скрою хлад печальной.

Ты права, в нем уж нет прекрасного огня

  Моей любви первоначальной.

Напрасно я себе на память приводил

И милый образ твой и прежние мечтанья:

 Безжизненны мои воспоминанья,

 Я клятвы дал, но дал их выше сил.

 Я не пленен красавицей другою,

Мечты ревнивые от сердца удали;

Но годы долгие в разлуке протекли,

Но в бурях жизненных развлекся я душою.

 Уж ты жила неверной тенью в ней;

Уже к тебе взывал я редко, принужденно,

 И пламень мой, слабея постепенно,

 Собою сам погас в душе моей.

Верь, жалок я один. Душа любви желает,

  Но я любить не буду вновь;

Вновь не забудусь я: вполне упоевает

  Нас только первая любовь.

Грущу я; но и грусть минует, знаменуя

Судьбины полную победу надо мной:

Кто знает? мнением сольюся я с толпой;

Подругу, без любви, кто знает? изберу я.

На брак обдуманный я руку ей подам

  И в храме стану рядом с нею,

Невинной, преданной, быть может, лучшим снам,

  И назову ее моею,

И весть к тебе придет, но не завидуй нам:

Обмена тайных дум не будет между нами,

Душевным прихотям мы воли не дадим:

 Мы не сердца под брачными венцами,

 Мы жребии свои соединим.

Прощай! Мы долго шли дорогою одною:

Путь новый я избрал, путь новый избери;

Печаль бесплодную рассудком усмири

И не вступай, молю, в напрасный суд со мною.

  Невластны мы в самих себе

  И, в молодые наши леты,

  Даем поспешные обеты,

Смешные, может быть, всевидящей судьбе.

Любви приметы

Я не забыл,

Я ей служил

В былые леты!

В ней говорит

И жар ланит

И вздох случайной…

О! я знаком

С сим языком

Любови тайной!

В душе твоей

Уж нет покоя;

Давным давно я

Читаю в ней.

Любви приметы

Я не забыл,

Я ей служил

В былые леты!

Она придет! к ее устам

Прижмусь устами я моими;

Приют укромный будет нам

Под сими вязами густыми!

Волненьем страстным я томим;

Но близ любезной укротим

Желаний пылких нетерпенье:

Мы ими счастию вредим

И сокращаем наслажденье.

На кровы ближнего селенья

Нисходит вечер; день погас.

Покинем рощу, где для нас

Часы летели как мгновенья!

Лель, улыбнись, когда из ней

Случится девице моей

Унесть во взорах пламень томный,

Мечту любви в душе своей

И в волосах листок нескромный.

Пора покинуть, милый друг,

Знамена ветреной Киприды

И неизбежные обиды

Предупредить, пока досуг.

Чьих ожидать увещеваний!

Мы лишены старинных прав

На своеволие забав,

На своеволие желаний.

Уж отлетает век младой,

Уж сердце опытнее стало:

Теперь ни в чем, любезный мой,

Нам исступленье не пристало!

Оставим юным шалунам

Слепую жажду сладострастья;

Не упоения, а счастья

Искать для сердца должно нам.

Пресытясь буйным наслажденьем,

Пресытясь ласками Цирцей,

Шепчу я часто с умиленьем

В тоске задумчивой моей:

Нельзя ль найти любви надежной?

Нельзя ль найти подруги нежной,

С кем мог бы в счастливой глуши

Предаться неге безмятежной

И чистым радостям души;

В чье неизменное участье

Беспечно веровал бы я.

Случиться ль ведро иль ненастье

На перепутьи бытия?

Где ж обреченная судьбою?

На чьей груди я успокою

Свою усталую главу?

Или с волненьем и тоскою

Ее напрасно я зову?

Или в печали одинокой

Я проведу остаток дней,

И тихий свет ее очей

Не озарит их тьмы глубокой,

Не озарит души моей?..

  Поверь, мой милый! твой поэт

  Тебе соперник не опасной!

  Он на закате юных лет,

На утренней заре ты юности прекрасной.

  Живого чувства полный взгляд

Уста цветущие, румяные ланиты

Влюбленных песенок сильнее говорят

  С душой догадливой Хариты.

  Когда с тобой наедине

Порой красавица стихи мои похвалит,

  Тебя напрасно опечалит

  Ее внимание ко мне:

Она торопит пробужденье

  Младого сердца твоего

  И вынуждает у него

Свидетельство любви, ревнивое мученье.

  Что доброго в моей судьбе,

И что я приобрел, красавиц воспевая?

Одно: моим стихом Харита молодая,

Быть может, выразит любовь свою к тебе!

  Счастливый баловень Киприды!

Знай сердце женское, о! знай его верней.

  И за притворные обиды

  Лишь плату требовать умей!

А мне, мне предоставь таить огонь бесплодной,

Рожденный иногда воззреньем красоты,

Умом оспоривать сердечные мечты

И чувство прикрывать улыбкою холодной.

Чувствительны мне дружеские пени,

Но искренно забыл я Геликон

И признаюсь: не прихотливой лени

Мне нравится приманчивый закон;

Охота петь уж не владеет мною:

Она прошла, погасла как любовь

Опять любить, играть струнами вновь

Желал бы я, но утомлен душою.

Иль жить нельзя отрадою иною?

С бездействием любезен мне союз;

Лелеемый счастливым усыпленьем,

Я не хочу притворным исступленьем

Обманывать ни юных дев, ни Муз.