Расстались мы; на миг очарованьем,

На краткий миг была мне жизнь моя;

Словам любви внимать не буду я,

Не буду я дышать любви дыханьем!

Я всё имел, лишился вдруг всего;

Лишь начал сон… исчезло сновиденье!

Одно теперь унылое смущенье

Осталось мне от счастья моего.

Земляк! в стране чужой, суровой

Сошлись мы вновь, и сей листок

Ждет от меня заветных строк

На память для разлуки новой.

Ты любишь милую страну,

Где жизнь и радость мы узнали,

Где зрели первую весну,

Где первой страстию пылали?

Покинул я предел родной!

Так и с тобою, друг мой милый,

Здесь проведу я день, другой,

И, как узнать? в стране чужой

Окончу я мой век унылый;

А ты увидишь дом отцов,

А ты узришь поля родные

И прошлых счастливых годов

Вспомянешь были золотые.

Но где товарищ, где поэт,

Тобой с младенчества любимый?

Он совершил судьбы завет,

Судьбы враждебной с юных лет

И до конца непримиримой!

Когда ж стихи мои найдешь,

Где складу нет, но чувство живо:

Ты их задумчиво прочтешь,

Глаза потупишь молчаливо…

И тихо лист перевернешь.

Душ холодных упованье,

Неприязненный ручей,

Чье докучное журчанье

Усыпляет Элизей!

Так! достоин ты укора:

Для чего в твоих водах

Погибает без разбора

Память горестей и благ?

Прочь с нещадным утешеньем!

Я минувшее люблю

И вовек утех забвеньем

Мук забвенья не куплю.

Он близок, близок день свиданья,

Тебя, мой друг, увижу я!

Скажи: восторгом ожиданья

Что ж не трепещет грудь моя?

Не мне роптать; но дни печали,

Быть может, поздно миновали:

С тоской на радость я гляжу,

Не для меня ее сиянье,

И я напрасно упованье

В больной душе моей бужу.

Судьбы ласкающей улыбкой

Я наслаждаюсь не вполне:

Всё мнится, счастлив я ошибкой

И не к лицу веселье мне.¹

Рассеевает грусть пиров веселый шум.

  Вчера, за чашей круговою,

Средь братьев полковых, в ней утопив свой ум,

  Хотел воскреснуть я душою.

Туман полуночный на холмы возлегал;

  Шатры над озером дремали,

Лишь мы не знали сна – и пенистый бокал

  С весельем буйным осушали.

Но что же? вне себя я тщетно жить хотел:

  Вино и Вакха мы хвалили,

Но я безрадостно с друзьями радость пел:

  Восторги их мне чужды были.

Того не приобресть, что сердцем не дано,

  Рок злобный к нам ревниво злобен:

Одну печаль свою, уныние одно

  Унылый чувствовать способен!

Мне о любви твердила ты шутя,

И холодно сознаться можешь в этом.

Я исцелен; нет, нет, я не дитя!

Прости, я сам теперь знаком со светом.

Кого жалеть? печальней доля чья?

Кто отягчен утратою прямою?

Легко решить: любимым не был я;

Ты, может быть, была любима мною.

Один, и пасмурный душою,

  Я пред окном сидел;

Свистела буря надо мною

  И глухо дождь шумел.

Уж поздно было, ночь сгустилась;

  Но сон бежал очей,

О дальном детстве пробудилась

  Тоска в душе моей.

«Увижу ль вас, поля родные?

  Увижу ль вас, друзья?

Губя печалью дни младые,

  Приметно вяну я!

Дни пролетают, годы тоже;

  Меж тем беднеет свет!

Давно ль покинул вас – и что же?

  Двоих уж в мире нет!

И мне назначена могила!

  Умру в чужой стране,

Умру, и ветреная Лила

  Не вспомнит обо мне!»

Душа стеснилася тоскою;

  Я грустно онемел,

Склонился на руку главою,

  В окно не зря¹ глядел.

Очнулся я; румян и светел

  Уж новый день сиял,

И громкой песнью ранний петел

  Мне утро возвещал.

Не искушай меня без нужды

Возвратом нежности твоей:

Разочарованному чужды

Все обольщенья прежних дней!

Уж я не верю увереньям,

Уж я не верую в любовь,

И не могу предаться вновь

Раз изменившим сновиденьям!

Слепой тоски моей не множь,

Не заводи о прежнем слова,

И, друг заботливый, больнова

В его дремоте не тревожь!

Я сплю, мне сладко усыпленье;

Забудь бывалые мечты:

В душе моей одно волненье,

А не любовь пробудишь ты.

Желтел печально злак полей,

Брега взрывал источник мутной,

И голосистый соловей

Умолкнул в роще бесприютной.

На преждевременный конец

Суровым роком обреченный,

Прощался так младой певец

С дубравой сердцу драгоценной:

«Судьба исполнилась моя,

Прости, убежище драгое!

О прорицанье роковое

Твой страшный голос помню я»:

– Готовься, юноша несчастной!

Во мраке осени ненастной

Глубокий мрак тебе грозит;

Уж он зияет из Эрева,

Последний лист падет со древа,

Твой час последний прозвучит!

«И вяну я: лучи дневные

Вседневно тягче для очей;

Вы улетели, сны златые,

Минутной юности моей!

Покину всё, что сердцу мило.

Уж мглою небо обложило,

Уж поздних ветров слышен свист!

Что медлить? время наступило:

Вались, вались, поблекший лист!

Судьбе противиться бессильный,

Я жажду ночи гробовой,

Вались, вались! мой холм могильный

От грустной матери сокрой!

Когда ж вечернею порою

К нему пустынною тропою,

Вдоль незабвенного ручья,

Придет поплакать надо мною

Подруга нежная моя:

Твой легкий шорох к чуткой сени,

На берегах Стигийских вод,

Моей обрадованной тени

Да возвестит ее приход!»

Сбылось! Увы! судьбины гнева

Покорством бедный не смягчил,

Последний лист упал со древа,

Последний час его пробил.

Близ рощи той его могила!

С кручиной тяжкою своей

К ней часто матерь приходила…

Не приходила дева к ней!

Прощай, отчизна непогоды,

  Печальная страна,

Где дочь любимая природы,

  Безжизненна весна;

Где солнце нехотя сияет,

  Где сосен вечный шум

И моря рев, и всё питает

  Безумье мрачных дум;

Где, отлученный от отчизны

  Враждебною судьбой,

Изнемогал без укоризны

  Изгнанник молодой;

Где позабыт молвой гремучей,

  Но всё душой пиит,

Своею музою летучей

  Он не был позабыт!

Теперь, для сладкого свиданья

  Спешу к стране родной;

В воображеньи край изгнанья

  Последует за мной:

И камней мшистые громады,

  И вид полей нагих,

И вековые водопады,

  И шум угрюмый их!

Я вспомню с тайным сладострастьем

  Пустынную страну,

Где я в размолвке с тихим счастьем

  Провел мою весну,

Но где порою житель неба,

  Наперекор судьбе,

Не изменил питомец Феба

  Ни музам, ни себе