В часовне я, как смертник осуждённый,

собрался в путь, пришёл и мой черёд.

Причина мне обидней, чем исход, —

я голодаю, словно осаждённый.

Несчастен я, судьбою обойдённый,

но робким быть — невзгода из невзгод.

Лишь этот грех сейчас меня гнетёт,

лишь в нём я каюсь, узник измождённый.

Уже сошлись у горла острия,

и, словно высочайшей благостыни,

я жду спасения из ваших рук.

Была немой застенчивость моя,

так пусть хоть эти строки станут ныне

мольбою из четырнадцати мук!