Коль улучить из колыбели смог

меня Амур, — что делать мне, царица,

сейчас, когда в твоих глазах гнездится

крылатое дитя, нагой стрелок?

Меня в бутонах аспид подстерёг,

который ныне в лилиях таится,

была приманкою твоя Денница,

а Полдень твой меня на плен обрёк.

Твой свет я славлю голосом печали,

как соловей из клетки, чья кручина

и нежность напитали каждый звук.

Твоё чело зарницы увенчали,

а ясная твоя краса — причина

напевов птичьих, человечьих мук.