— Надо к чёрному ходу, — сказал Женя, пока мы с ним толкались в узких коридорчиках сауны. — Куда им выпивку подвозят.

Крики и маты слышались ближе. Ещё немного, и попадёмся. Объясняй потом, как здесь оказался, что делал, а ещё и можно получить ботинком по рёбрам или прикладом по башке. Мимо нас протискивались посетители и работники, пытаясь сбежать подальше от ОМОНа.

— Да они его точно перекрыли, — ответил я. — Там же не идиоты. Надо в другое место.

И да, едва кто-то добрался до чёрного хода, как маты и крики раздались и там. Маски-Шоу продолжались, и это не юмористическая передача родом с этих же времён, а вполне себе суровая реальность.

Раздумывать было некогда, но я увидел, как банщик гремит ключами у дальней двери. Пожарный выход, наглухо запертый. Тогда же никого за это не гоняли, его вообще могли заколотить досками. Но этот был просто на замке.

— Туда! — я показал Жене и побежал туда первым.

Банщик, рыжий парень лет двадцати, пытался запереть дверь перед нашим носом, но не успел. Женя с силой дёрнул дверь на себя, едва не опрокинув парня, и мы прошли туда, где банщик хотел спрятаться.

Тут глухая лестница, где почти не было света. Бар, сауны и бассейны были ниже уровнем основного здания, а вот лестница вела наверх, в ресторанчик, хотя должна была вести наружу.

Проход был полностью заставлен старой мебелью, столами, стульями, шкафами. Повсюду пыль, а ещё достаточно холодно. Снаружи завывал ветер. Начнётся пожар, никто по этому ходу не сбежит. Плевать всем тогда было на это. Тогда вообще обходились взяткой инспектору и не парились над такими вопросами.

— Оставь его с нами, — сказал я, потому что обозлившийся Женя хотел выкинуть парня назад. — А то скажет, куда мы делись.

— Верно. Ладно, тогда сиди здесь и помалкивай, — Женя красноречиво постучал кулаком в ладошку.

Замок запер он сам. Через несколько секунд с той стороны кто-то очень сильно пнул дверь несколько раз и подёргал ручку.

— Заперта! Ломаем? — раздался голос.

— Не, пожарный выход же, они всегда заперты! Дальше! Не всех ещё взяли!

Кто-то заглядывал и сверху, я видел луч фонарика между пролётами лестницы. Но хлам повсюду убедил омоновцев, что сбежать сюда никто не мог.

Парень-банщик дрожал от страха. Женя глядел в замочную скважину, а мы слушали, что происходит в зале, благо, слышалось всё это хорошо. Рёв, маты, искали оружие и нашли.

— Чё этот ствол у тебя делает? — спросили грубым голосом.

— Да я в милицию его нёс. Вот заявление в кармане.

— А чё оно заявление вчерашним числом?

Ещё немного, и у кого-то нашли порошок.

— А это чё? Скажи ещё, что мука! Или сахар?

— Сода-на. А чё ты думаешь… — сказал наглый голос с блатными интонациями, но недоговорил.

Раздалось несколько шлепков от ударов. Кто-то другой пытался объяснить, что его ствол газовый, но не помогало. Другой ссылался на прокурора, с которым они якобы друзья, но это тоже бесполезно.

Омоновцы обычно не церемонились при задержании, а это наверное ещё и областные, которые местных авторитетов не признавали. Кто-то натравил их сюда, но Черепа предупредить успели. Правда, вряд ли он успел удрать.

Потом стало слышно, как всех пойманных уводили наружу. Забрали всех, кого поймали, а разбираться будут потом. Вот только братки, хоть и получат, выйдут, а вот остальным может и достаться. Хорошо, что ушли.

Стало тихо. Женя взял ключи и осторожно отправился на разведку вверх по лестнице, пробираясь по старой мебели. Огляделся, позвал меня, мы вышли на опустевшую кухню, оттуда на улицу.

Погода стала ещё хуже. Пыльный ветер мешал смотреть, дул прямо в лицо, засыпая песком. Видимость снизилась. Шатались ржавые дорожные знаки и светофор на перекрёстке. Видно, как дрожали антенны на крышах. Надо бы домой, а то шифер ещё оторвёт с крыши.

Прошли в переулок в стороне от сауны, тут было спокойнее. Женя посмотрел назад.

— Волк, покури, — тихо сказал он.

— Я не курю.

— А ты покури, — настойчиво говорил он. — Просто возьми её и стой спокойно. Подымить мы с тобой вышли.

Целый взвод ОМОНа бежал за нами. Вот и попали мы. Но Женя спокойно прикурил две сигареты, прячась от сильного ветра. А омоновцы, поглядев на нас, пробежали мимо.

— Я уж думал они по наши души, — шепнул я.

— Я тоже. А в Гудермесе тогда случай у нас был, — Женя выдохнул дым. — Нас тогда капитан заставил бегать, со всей разгрузкой, брониками, автоматами. Бежим мы, короче…

Мы тем временем отходили как можно дальше от сауны. Проверять удачу больше не хотелось. Женя продолжал рассказывать:

—… а там чех один вышел со двора. И на нас смотрит. А мы по улице бежим, на него зырим. А он смотрит, смотрит, смотрит, и как рванёт от нас! — Женя засмеялся. — А мы-то просто мимо бежали! И за ним давай, кричим, стой, стрелять будем. Догнали, наваляли, обыскали, а у него такое!

— И что там было?

— Вальтер с глушителем, — начал перечислять Женя. — Тэтэшник, три гранаты и нож. Это полевой командир был, приехал своих родичей против нас поднимать. Вот и наука, что не надо паниковать раньше времени, кхе!

— Ты хоть оживился, Женька, — сказал я, посмотрев на него. — А то когда приехал, на тебя смотреть страшно было. Мрачный был, как не знаю кто.

— Ты не поймёшь, Волк. Кто там не был, не поймёт, — он цокнул языком и вздохнул. — Главное, что вот, прорываемся, и не в одиночку. Там те выжили, кто вместе со всеми был. Ни чё, Волк, нормально всё будет.

— Своя у нас стая, Жень.

— Вот именно. Главное, что ты тогда зайти ко мне успел, как приехал. А то отправился бы я на пивзавод, кхе!

Ярослав стоял у ларька. Когда начались задержания, сапёр свалил, но вернулся сейчас и ждал нас. Он делал вид, что разглядывал ценники в ларьке и вообще не при делах. Женя его свистнул, и мы сразу пошли дальше с ним, оставив сауну за спиной, а заодно и парковку, где стояли тачки. Хозяева сегодня вряд ли за ними вернутся.

— Тут журналисты только что были, — Ярик обернулся к сауне. — Снимали, как их выводят голышом. А… ну… вы же там… что там?

— Всё договорено, — сказал я. — Череп в курсе. Хотя конечно бабки они потеряли, но я отдать успел, они даже посчитали. Если будут возмущаться по этому поводу, ищи меня, а то это ещё хуже беспредел будет.

— Спасибо, — Ярик кивнул. — Если нужно чего…

— Нужно. Мы тут охранное предприятие скоро открывать будем, мы с Женей совладельцы…

— Чего? — удивился Женя.

— Ну а ты как думал? Ты-то с твоим опытом хорошо подходишь. В общем, — я посмотрел на Ярика. — Надо будет сигналку ставить, пожарку, всё такое. Пульты охранные тоже надо. Все эти радиочастоты, прочее… короче, мне нужен техник.

— Мне бы почитать, как это делается, — он задумался. — Ну я это… звоните, я это, подскочу, посмотрю, что можно будет сделать.

— Замётано.

Распрощались с ним, отправились домой. Ветер становился совсем уж невозможным, приходилось идти спиной. Зато заметил копейку грязно-кремового цвета, которая ехала по дороге и затормозила рядом с нами. Водитель посигналил и показал на заднее сидение. Женя поморщился, но пошёл следом за мной.

— Тебя не узнать, Студент, — сказал я, усевшись поудобнее, и протёр лицо. — Поколымить решил? Потаксовать?

— Ха! А чё поделать, Волк, — Ваня Студент дал по газам, но скорость сбавил. — Не, надо аккуратнее ездить. А то девяточку мою гаишники знают, а это корыто нет. И плати им потом, упырям.

Выглядел он как обычный работяга. На голове китайская кепка, золото он с себя снял. Вместо спортивной куртки на нём старый растянутый турецкий свитер с орнаментом, как у ковра, ещё и заправленный в джинсы.

— И как у вас там? — спросил я.

— Да прорвёмся. Рано они нас со счетов списывают. Но крепче знаешь, меньше спишь, Волк, — он исказил поговорку.

— И не спорю. Китайца, говорят, замочили.

— Давно он на тот свет торопился, — только и сказал Ваня. — До моста вас подброшу, дальше сами. Смотрите, чтобы не сдуло, а то в Китай улетите.

Думаю, не просто так он тут крутился. Но лезть в войну банд — это последнее дело, ведь снять сливки можно и поумнее. Вернулись домой, а там вообще погас свет. При такой-то буре и не удивительно. Играли весь вечер с Кириллом и Женей при свечах в карты, в дурака.

Больше узнал я вечером следующего дня, когда увиделся с опером Лёней Лесняковым. Взял с собой Женю, чтобы обсудить и решить одно очень важное дело. Ключевое, можно сказать.

Лёня явно мало спал в последние дни, работы им навалило больше чем нужно. Но немного времени он для нас нашёл. Сказал в отделе, что якобы пошёл опрашивать свидетелей, а сам завалился с нами в пивнушку.

Пиво тут подавали в пластиковых стаканчиках, столы хлипкие, но высокие, ведь сидений вообще не было. Закуски тоже нет, если не считать семечек. Для завсегдатаев ещё рано, никого, кроме нас в тёмном полуподвальчике не было.

— Кто Китайца грохнул? — спросил я.

— Так пивзавод, кто ещё, — Лёня отхлебнул пива и вытер губы рукавом. — Но сработали хоть и громко, но чисто. Стволы незасвеченные, машина в угоне была с другого города. По-любому, это сам Душман занялся. Он в таком спец.

— Ищете его?

— Весь город ищет, но никто не найдёт. А вот Крюков, — он отхлебнул ещё. — Я помню, как он в самом начале девяностых рэкетом промышлял. Но вот развернулся он, только когда Душмана нашёл. У пивзавода же самые крутые бойцы сейчас, они к себе лучших заманивают, у кого опыт военный есть. А кто сильнее — спортсмен, который в зале всех колотит, или кто в реальном бою был, в Афгане или Чечне?

— Понятно кто, — Женя кивнул.

— Налоговики сам пивзавод трясут, но Крюков будто ждал их. Всё подбито, подкручено, ни к чему подкопаться не могут. Бухгталерию чёрную так и не нашли. Мэр вообще запился, его журналюги трясут. И его трясут, и губернатора трясут. Обожглись короче. Но ничего не кончено, это я точно знаю.

— А что по нашему общему знакомому? — спросил я, имея в виду покойного Муратова.

— Нет тела — нет дела, хотя ищут его. Но там никто не колется. Так что… а ты слышал про баню? — опер оживился и усмехнулся.

— Повязали Черепа?

— Да отпустили уже, суть не в этом. Короче, звонок был, что тот, кто Китайца грохнул, в той сауне сидит. Вот и рванули омоновцы туда. А туда же журналюги поехали, снимали, как их всех с голой жопой ведут. А у Крюкова в СИЗО в камере телевизор, говорят, поставили. Вот и развеселился он, как новости посмотрел.

— Ага, — я кивнул. — Завалили самого крутого бригадира мясокомбината, а второго по крутости показали голышом перед всей областью. Унизил Крюков их, что сказать.

— Вот-вот. Так что, — Лёня допил пива. — Война эта надолго. Пивзавод ещё стоит, но и враги у него тоже крепкие. Эх… а что по нашей теме?

— Был я у Геннадия, юриста…

— Его кстати не Геннадий Геннадьевич зовут, — опер засмеялся. — А Герберт Гершевич. Шифруется он, хотя всё равно все знают и к нему ходят.

— В общем, дело такое, — я облокотился на стол. — Надо высшее образование чтобы у руководителя было, но юрист говорит, что на это всем плевать, хотя в законе это прописано.

— Угу, — Лёня смотрел на меня.

— Дальше посложнее. Чтобы получить лицензию охранника, надо работать в ЧОП. Но чтобы открыть ЧОП, надо уже иметь лицензию охранника. Такая вот байда. Так что нужна твоя помощь, Лёня.

— Вот я как раз договорился на сегодня, — сказал он и закурил своей вечной балканки. — Сейчас идти можно будет, он на работе ещё.

— Отлично. Нам юрлицо оформили, мы с Женей соучредители, потом ты к нам присоединишься официально, когда опером быть надоест. А пока надо помещение, клетку, сигналку и лицензии. Потом возьмём стволы и начнём.

— Скорее бы, — сказал Женя.

— Ну что, — я поставил на стол пакет. — Идём сдавать документы?

— Да.

Он провёл нас в ОВД, сказав на посту охраны, что мы с ним, но пропуска нам всё равно выписали. Коридорчики здесь узкие, вдоль стен стояли откидные сидения. Если кто-то на них садился, протиснуться уже было сложно. А ремонт тут не делали уже много лет. Время уже вечер, но работают здесь допоздна, так что кабинеты были забиты.

Наконец, мы добрались до нужного начальника. Суровый милицейский капитан в больших очках с черепаховой оправой сидел за обшарпанным столом. Перед ним стояла пишущая машинка, на которой он указательным пальцем что-то набивал. Рядом была заполненная доверху дымящаяся пепельница. Стены в кабинете обклеены старыми пожелтевшими обоями, сверху вниз шла толстая труба со следами ржавчины. Капитан тяжело вздыхал и продолжал что-то колотить по клавишам.

— Вот Петрович, — представил его нам Лесняков. — Начальник лицензионно-разрушительного отдела, — выпивший сегодня пива опер захохотал и поправился: — Лицензионно-разрешительного отдела нашего любимого РОВД. Я про них говорил, Петрович, про этих парней.

Петрович посмотрел на нас поверх очков.

— Ну, — пробурчал он. — Документы принесли?

— Принесли, — я поставил перед ним на стол бутылку коньяка Мартелл. Вторая, которую мне давал Череп, первую уже выпили.

— О, — капитан посмотрел бутылку на свет. — Хорошая. Ну давайте проверим.

* * *

Пока подали с Женей только документы на право владения оружием. Документы на лицензию охранника и охранного предприятия подавать ещё было рано, но я решил познакомиться с нужными людьми заранее, чтобы потом не было проблем.

А наличие загоревшегося нашим делом оперуполномоченного капитана Леснякова помогало больше, чем я даже мог подумать. Ведь теперь я для местных не просто какой-то хрен с горы, а знакомый их коллеги. Ну а блат в эти времена решал очень многие вопросы, а мне хотелось войти в это дело как можно проще. Без лишнего головняка, которого и так будет предостаточно.

Теперь остался вопрос помещения, подходящего для всего этого, и первого персонала. Кроме меня и Жени надо ещё двоих на постоянку. И чтобы кто-то ещё дежурил всегда и охранял оружие. А лучше больше, но совсем много сотрудников я пока не потяну без контрактов.

Вечером сидел дома. Свет нам уже починили днём. На улице шёл противный мелкий дождь. Я уселся на диване и прикидывал в уме дальнейшие шаги. Кирилл включил на видике фильм со Стивеном Сигалом, Нико-4. Фильмов тогда с Сигалом было много, но их все называли Нико, Нико-2, Нико-3 и так далее. Хотя Сигал играл уже других людей, но имя прилипло к нему надолго. Вот в этом фильме Сигал спасал авианосец в компании стриптизёрши.

— А ничё такой фильмец, — сказал Кирилл и потянулся за бананом.

— Жопа-то не слипнется? — спросил деда Боря, изучая новости в газетке.

— Не слипнется.

Я купил фрукты по дороге домой. Бананы, яблоки, виноград, апельсины. Даже подзабыл, что это было редкостью в те времена. Ладно яблоки, но всё остальное стоило неприлично дорого. Зато сейчас возможность была. Взял я на дом и мяса, и другой еды подороже. Даже сок в пакете. Не всё же Кириллу пить эти разведённые соки Юпи кислотного цвета.

В городе пока спокойно, хотя мне казалось, что это затишье перед бурей. Полезшие на пивзавод банды быстро поняли, что даже если Крюков в СИЗО, его группировка сдаваться не собиралась. Но раз уже начали, то сдавать назад поздно.

Ну а я завтра собирался походить и поискать подходящее помещение. Без него смысла начинать нет. Вернее, есть, но всё это будет совсем неофициальным.

Хлопнула калитка, дед поднял голову.

— Кого там принесло? — он снял очки. — Кто-то свой.

Это потому что гость старательно выбивал ноги на крыльце. Вошёл Женя в мокром плаще-дождевике и повесил его у входа.

— Ну и льёт. Короче, Макся, разговор есть. Давай покурим.

Вышел с ним в сени. Женя достал сигарету и посмотрел на меня с видом заговорщика.

— Работку я нам нашёл.

— Какую? — я поморщился. — Бандитское что-то?

— Нет, — он засмеялся. — Самая настоящая. То, что нужно для частной охраны.

— Ну рассказывай.

— Давай прогуляемся, недалеко. Всё и расскажу.