Купленный у юриста час продлился значительно дольше, чем положено. Но часть бумажной работы я с себя спихнул, а пока они оформляют всё это дело, мне надо заняться поиском помещения. И причём оно должно быть не простым, а чтобы можно было хранить оружие.

Женя расстроится, ведь автоматы частной охране не положены. Только ружья, пистолеты ИЖ с ослабленной конструкцией и газовые стволы. Ещё можно брать черёмуху. Удары и Осы вроде бы ещё не появились в продаже, но я не узнавал про это. А ещё можно разжиться дубинками и бронежилетами.

На всё надо денег, но я их достану. Если будет надо, возьму спортивные газетки и буду вспоминать, кто тогда играл и побеждал. Но это на крайний случай, текущих денег уже сейчас хватит, чтобы открыть дело. А как пойдут контракты, с этим будет проще.

На улице пасмурно, будто должен был пойти дождь. Дул ветер. Он приносил запах, будто где-то жгли траву. Я свернул за угол и вышел на улицу Лазо. Точно, здесь же рядом живёт Тамара, в десятом доме. А не зайти ли в гости? Всё равно пока свободен ближайшие несколько часов.

Но увидел саму Тому рядом с двором, девушка торопливо куда-то шла. На ней старая зелёная спортивная куртка, слишком большая ей по размеру. Вид очен беспокойный.

— Тома, что-то случилось? — окрикнул её я.

— А, это ты, — она посмотрела на дом и поёжилась. — Да бабушка заболела, а дед на дачу уехал. И все на работе. К дяде Грише хотела сходить, чтобы он её в больницу увёз! Скорая-то не едет уже три часа, представь себе!

— Такси не вызывала?

Вместо ответа она вывернула карманы на куртке наизнанку.

— Звони их диспетчеру, — сказал я. — Я оплачу.

— Точно? — она посмотрела на меня. — Дорого же!

— Звони.

Поднялись к ней на третий этаж в хорошо знакомую мне квартиру. Стальную дверь ещё не поставили, была старая деревянная. На входе висела шторка из разноцветных стекляшек на шнурках, которые чуть позвякивали, если их тронуть.

— Да не разувайся, — Тамара уже водила пальцем по диску телефона, набирая номер. — Ничего страшного.

— А идти она может?

— Ну смогу уж, — раздался слабый голос из комнаты. — Куды деваться, раз так плохо всё. Помираю я.

— Не, не помираете, — возразил я. — Вы ещё и меня переживёте, баба Дуся.

И тут я не соврал, старушка дожила до очень преклонного возраста и оставалась жива, когда я попал под ту колёсную пару. Сама Тамара не заметила, что я назвал её бабушку по имени, хотя знать его ещё не должен был.

— А хто это, Тамара? — спросила бабушка. — Не Артёмка?

— Нет, Артемка уехал же.

— Тогда Борька?

— Нет, тоже не он. Знакомый мой.

— Жених твой? — бабушка усмехнулась.

Хотел сказать да, но не будем торопиться. Такси уже ехало, так что я прошёл в комнату помочь бабушке встать.

На главном месте стоял телевизор Рубин с деревянным корпусом, накрытый салфеткой, сверху на нём стояла ваза. Бабушка лежала на армейской кровати с пружинами, над ней на стене висел тёмно-красный ковёр.

На другой стене висели многочисленные фото в рамочках, собранные ей за всю жизнь. Как-то раз она мне очень долго и подробно рассказывала, кто на них изображён. Настолько подробно, что даже сейчас я мог бы сказать, кто все эти люди.

— Ну, — я откашлялся. — Теперь надо как-то спуститься во двор, баба Дуся.

Она закряхтела, подобрала костыль и с моей помощью поднялась. Тома пошла говорить таксисту, чтобы ждал, а я повёл старушку вниз.

— Ты же Ваня? — продолжала гадать баба Дуся.

— Нет, Максим.

— Какой Максим? Воронцов?

— Нет.

— Горбунов?

— Нет, Волков.

— Не знаю такого.

Вышли на улицу. Тут уже столпились любопытные дети, разглядывая нас.

— Тома, у меня там гробовые на книжке лежат, — тяжко сказала бабушка. — Надо в сберкассу съездить, снять их.

— Так сгорели же они, забыла?

— Вот тьфу ты, точно. Вот теперь не буду помирать, — заявила она. — Вот как тут помрёшь? С такими-то ценами!

— Тогда живите вечно, — я усмехнулся.

Ну, ещё двадцать пять лет баба Дуся продюжит, это я знал точно. Усадил её на заднее сидение, Тома рядом с ней, а сам я сел на переднее. Таксист взял деньги сразу, но всего сто двадцать тысяч, ещё прилично.

Он вырулил на дорогу, только пропустил огромный чёрный джип Чероки, который с огромной скоростью пронёсся рядом с нами. Это кто-то мясокомбинатовский, кажется, Саша Китаец, если я не путаю.

— На тот свет торопится, — сказала бабушка.

— А что случилось с вами? — спросил я.

— Так живот, и голова. И ноги болят, и глаза не видят…

Жаловаться она может дольше. Таксист чуть прибавил звук в магнитоле. Играл «Чио Чио Сан, я хочу быть с тобой», уже старая песня группы Кармен.

По дороге встречались ещё джипы, было много и милиции. Город точно на ушах, но пока будто ещё ничего не началось. Хотя нет, уже скоро стало понятно, что всё началось, только ещё не было на виду.

Скорых рядом с городской больницей не было. Но когда мы начали помогать выйте бабушке, приехала одна, к другому входу. Оттуда выгрузили носилки с залитым кровью парнем в спортивной куртке и штанах с лампасами.

— Опять братки стреляются, — тяжело и с придыханием сказала бабушка, пока мы помогали ей забраться по лестнице. — Стреляются и стреляются, но никак не кончаются.

— Так новые идут, — заметил я.

На больницы в то время и смотреть страшно было. Ремонт не делался годами, грязный линолеум под ногами то поднимался, то опускался, свет почти нигде не горел. А уж палаты здесь, это нечто.

Надо найти доктора, чтобы он её осмотрел, договориться с ним на всё. Тамаре придётся побегать домой и туда, носить бабушке еду, покупать шприцы и лекарства, ведь здесь почти ничего нет, кроме марганцовки и градусников.

Хотя, это можно решить быстро. У них должны быть заначки для тех, кто готов платить дополнительно.

— Да подойду я скоро, — усталый доктор, которого я выловил в коридоре, вздохнул, посмотрев на меня. — Но нет у нас ничего! А я тороплюсь, надо…

— Задерживать долго не буду, — твёрдым голосом сказал я, преградив ему дорогу. — Отниму только немного вашего времени, доктор. Но чтобы всё было по высшему разряду.

Купюра в сто долларов перекочевала из моего кармана в его. Доктор оживился, забыв, что куда-то торопился.

— А где больная? Сейчас мы живо сообразим.

Бабушку положили в больницу, для неё нашли нормальную палату, а тут такие были. Вместо холодной комнаты, со стен которой сыпалась штукатурка, с окнами, которые были закрыты фанерой, и торчащими ржавыми трубами, бабу Дусю положили в приличное чистое место с белыми стенами. Здесь даже телевизор был и маленький холодильник.

Ну и добавил немного рублями на всякие лекарства, шприцы, капельницы и прочее. В общем, познал все прелести бесплатной медицины в девяностые.

— Макс, я тебе за такси верну, — сказала Тома, когда мы вышли с ней на улицу. Она не была в курсе моих переговоров с персоналом и трат. — А то я пока не работаю, а у бабушки…

— Всё хорошо, ничего не надо, — возразил я. — Помог и ладно. Здоровья бабушке. Кстати, я тебе позвоню на днях.

— Ага, конечно!

— И по улице аккуратнее ходи, а то мало ли. Неспокойно сейчас.

Скорая привезла ещё одного раненого парня. Что-то многовато их становится. Чувствую, скоро у врачей будет много работы.

* * *

— Да чего ты злишься? — спросил я.

— Да не злюсь я! — прорычал Женя.

Он, мокрый, как после бани, стоял напротив меня в стойке, держа боксёрские перчатки у головы. На головах у нас шлемы, на ногах защита. Давно мы с ним не устраивали спарринги, ещё со школы.

Ох, и злющий он, когда дерётся, даже на тренировках. Спарринги у нас и так всегда были жёсткие, но против Жени — это всегда что-то с чем-то, а сейчас так ещё хуже. Ещё немного, и он бы начал грызть перчатки.

Он атаковал, забывая про защиту, лишь бы задеть меня посильнее. Я держал дистанцию, пробивая лоу-кики, этим и спасался от его напора. И не забывал, что в любой момент мне может прилететь мощный пинок по башке или в корпус.

Вот только что едва спасся и прописал ему в бедро. Раздался отчётливый шлепок, Женя отошёл, поморщившись. Со всех сторон шёл шум. Скрипел пол, кто-то мутузил грушу, кто-то тоже устроил спарринг. Здесь только взрослые, которые собрались вечером по нашему приглашению.

— Всё, хорош, — Женя остановился, сдёрнул перчатку и почесал отбитое бедро. — Ты как всегда, Волк. Только по ногам и бьёшь. Отсушил.

— Ну, а что ты хотел? — я стащил шлем. — Защищаться надо было. Хорош психовать, Жень, нормально всё.

Успокоиться Женя не мог долго, злился, пару раз пнул со всей дури грушу. Но наконец пришёл в себя.

— Ничего не поменялось, — сурово сказал Семёныч, положив руки на пояс. — Максим только по низу хорошо работает, а Женя по верхам. Но ты бы, Женёк, ещё бы в голос говорил, куда бить собираешься. Прям всем телом показываешь, куда ударишь! Совсем всё забыл.

Взрослая секция ещё не открылась, да и подростковая-то ещё не начала работу, пока ещё не оформили всё до конца. Но потренироваться нас пустили. Я пришёл сюда вечером посмотреть, кого можно будет сманить ко мне, когда откроюсь. Женя обещал ещё позвать несколько знакомых, кто был в Чечне. Говорит, положение у них так себе, но в банды не идут. Пока не идут.

Сейчас тут в основном старые ученики Семёныча. Не все, конечно. Многие тогда приходили, когда я их звал, чтобы отбиваться. Не трусы, молодцы. Форму подрастеряли, а Валера так вообще отрастил брюхо. Но это мелочи, нагонят.

Некоторые кучковались у окна, обсуждали новости, арест Крюкова и то, к чему это привело.

— Слыхали, пацаны? Помните тот клуб на рынке, игровой, с автоматами? Вулкан.

— Что с ним?

— Там управляющий новый, но к нему сегодня пришёл Саша Китаец с мясокомбината, говорят, к себе точку забрал. И тот зал, который наш старый был, тоже. Туда уже автоматы привезли первые.

— Так всё, значит, конец пивзаводу?

— Ну не, ты чё? Сидят там у себя.

— Говорят, там теперь Душман всем заправляет…

Я вытер лицо полотенцем и пошёл к Семёнычу в его тренерскую. Он ещё не обжился толком, вещи лежали неразобранные, а сам он сидел на раскладном рыбацком кресле и о чём-то размышлял, глядя в окно. Там несколько ребятишек пинали мяч с чёрной заплаткой на боку.

— Не беспокоят, Семёныч? — спросил я.

— Приезжал сегодня один, — сказал он. — Морда — во! Как у кабана. Чиновник с администрации, договоры хотел посмотреть. Я думал, тоже гнать нам будет.

— И что?

— А там приехали эти, — Семёныч жестом показал, будто снимает с фотоаппарата. — Журналисты! И начали его спрашивать, а правда что мэр решил закрыть спортивную школу только чтобы досадить Крюкову. Тот кабан покраснел и сбежал. Это они нас так защищают?

— Не, ты что, Семёныч? Это всё тёрки мэра с пивзаводом, по всем фронтам бьются. Но нас не тронут, а я заеду потом к кому-нибудь, поговорю.

Тут я понимал, мэру так просто не дадут закрыть этот зал в ближайшие дни. Потом забудут они, но и мэр забудет. Но мне надо будет поболтать с кем-нибудь из чиновников, чтобы и они забыли про эту школу, и чтобы она продолжала работать.

Это небольшой город, чиновники тут не особо крупные, договориться легче. Пусть секция работает, никому не мешает. Потом возьму её под охрану официально. И денег брать не буду, даже буду платить за занятия для сотрудников.

Вернулся в зал. Кто-то так и сидел, болтал с остальными, кто-то вернулся к тренировке. А вот Женя стоял у входа. Он вытирал мокрую голову полотенцем, а перед ним трое парней, все в военных штанах. Молодые, его возраста, но… по взгляду видно, что эти парни уже всякого навидались.

Их главный был постарше, мужик лет сорока, стоял с трудом. Я пошёл ближе, а то Женя что-то смутился.

— Самое время сейчас, — с жаром говорил мужик. — Пока эти твари глотки друг другу грызут, мы им устроим. Своё не упустим!

— Не, я пас, — Женя помотал головой.

— Да чего ты думаешь, Ковалёв? Тебе выплаты за боевые дали? Да нихрена не дали! Что потом-то будешь делать?

— Другу помогаю, — сказал он. — Дело у нас с ним будет.

— Коммерсантами что ли? Или в бандиты? — мужик с костылём покачал головой. — Зря ты, Ковалёв. Ну, смотри сам. Бывай.

Он повернулся и ушёл, остальные за ним. Женя поцокал языком.

— Не к добру это всё, — сказал он.

— Они все с Чечни? — спросил я.

— Да. И вот, Богатов, что-то собирает всех, кто там был, — Женя подошёл к окну и посмотрел, как они рассаживаются в Уазик. — Думаю, пока тут грызня идёт, что-то замутить хочет. А парни-то за ним идут без разговоров. Верят ему.

— Надо к нам их, — сказал я, встав рядом. — У нас, конечно, тоже не особо безопасно, но всё равно лучше.

— Пара пацанов сегодня подойти должны. Лишь бы к Богатову не пошли.

В зале уже работал телефон, и на него позвонил Лесняков, он как раз выяснил про лицензионно-разрешительный отдел у них в РОВД. Договорились обсудить это вживую уже завтра, и заодно подумать насчёт офиса.

А когда я вернулся, прибыло ещё несколько человек. Рядом с Женей стоял смутно знакомый мне парень в очках, дужка у которых была залеплена изолентой. Где-то я его видел, вчера или сегодня. Женя сразу шагнул ко мне, показывая на парня.

— Волк, ты же умеешь с ними всеми разговаривать. Помоги нам разобраться.

— Да без проблем. А что случилось?

— У Ярика проблем полный воз, — он показал на парня в очках. — Короче, его братва на счётчик поставила. Помоги ему выкрутиться, а то жопа совсем. И пойти ему некуда.

— Рассказывай, что там у тебя, — я кивнул на парня.

* * *

На окраине Новозаводска

— Эти лохи мне стрелку забили, представляешь?

Саша Китаец, бригадир мясокомбината, широкоплечий мужик, сидел на заднем сидении чёрного Чероки и громко смеялся, показывая полный рот золотых зубов.

— Сопляки какие-то, — продолжал он. — Приехали с района и давай мне стрелку забивать!

— Да я уже слышал, — сидящий рядом с ним Ермолай поморщился и поправил воротник куртки. — А меня-то зачем позвал?

— Показать им, на кого наезжают! — ещё громче сказал Китаец. — Я сегодня игровой клуб у пивзавода забрал, а эти колхозники драные, мне стрелку забили, представляешь⁈ Да они хоть знают, с кем связались⁈

Джип с огромной скоростью ехал на место встречи, нарушая все возможные правила.

— Валить их будем? — равнодушно спросил Ермолай.

— Не, — Китаец махнул рукой. — Косяк упороли они, облажались. Но на бабки их поставим, пусть платят. Или отрабатывают. Они нас увидят, Ермолай, обосрутся. Тебя особенно. Или вон, Доктора!

— Китаец, они может перепутали? — низким голосом спросил лысый водитель по прозвищу Доктор. — Пивзавод-то всё, накрылся одним местом, а они думали, что ты там, и хотели кусок себе отрезать. Говорю же, перепутали.

— А какая разница? — Китаец посмотрел на него. — Не по масти этот кусок. Пивзавода больше нет, всё теперь под мясокомбинатом, под нами. Сегодня клуб и что рядом было, а завтра поедем их склады дербанить. А Игорька там в СИЗО грохнут, чтобы не выделывался там. И всё, больше понтов от него было, Крюков то, Крюков сё. А на деле — тьфу!

— Ого! А смогут его завалить там? Не так-то же это просто.

— А чё не смочь-то? У нас руки длинные, у нас Ермолай есть, а мы… да ты за дорогой смотри! Куда⁈

Джип резко затормозил, ведь дорогу им перегородил другой, чёрный Лэнд Крузер с тонированными стёклами.

— Вот ***бки, — Китаец покачал головой. — Совсем уже? Да я их…

Окна в том джипе опустились, из них высунулись стволы автоматов.

— Да они чего, — только и успел сказать Китаец, открыв рот от изумления.

Два автомата с грохотом изрешетили и его, и Ермолая, и Доктора. Через несколько секунд из Лэнд Крузера вылез один из стрелков в маске, держа в руке китайский ТТ, и пустил каждому по пуле в голову. Пистолет он бросил в салон, и машина уехала, оставив расстрелянный Чероки позади.