Я медленно заехал в гараж и заглушил двигатель.

— Я домой пойду, — Женя зевнул. — Посмотрю, что там, да и…

— Куда с этим-то? — окрикнул его я.

Он настолько засыпал, что чуть не вышел за калитку с автоматом.

— Точно, чуть так и не пошёл, кхе, — Женя хлопнул себя по лбу.

— Светло уже. Если ещё милицию кто вызвал, у тебя же всё проверять будут. Пальба-то вчера здесь стояла, будь здоров. Перепрятать его надо, и не у тебя.

— Ну да, — он снова зевнул. — В курятник к тебе унесу пока, там не найдут.

— Тогда будь другом, воды курицам налей. И яйца забери. И зерна насыпь.

— А огород тебе не полить, Волк? — Женя усмехнулся.

— Нет, пока не надо, — я посмотрел на землю. — Дождь же недавно был.

Обернули автомат в мешковину, убрали в курятник, там как раз одна доска в полу отходила. Нашёл там тайник с Кирюхиными сигаретами, но ничего серьёзного, никакой травки и прочего.

— Тут полежит, ночью заберу, — сказал Женя и отодвинул ногой курицу, которая клевала шнурки на его кедах. — И нечего мне тут клеваться, гадина.

— Избавиться бы от этого, — заметил я. — Найдут, срок будет.

— Избавлюсь. Но недалеко, вдруг опять пригодится. Время такое. Слушай, а ты про охрану говорил, им же можно автоматы?

— Вряд ли. Лесняков приедет, узнаем.

— Ты для этого его зовёшь?

— Да, — мы вышли из курятника. — Все эти охранные предприятия — или бывшие менты, или бандиты. Если у нас будет свой бывший мент и бывшие военные вроде тебя, к нам и доверия больше будет. Да и по официальной части договариваться проще будет.

— Хм. Ну ладно, подождём. Я к себе, переоденусь.

Он вышел за калитку. Гильзы же должны остаться, вспомнил. Вышел на улицу, но их уже не было. Похоже, растащили детишки, которые как раз кучковались неподалёку на куче с песком. Дети всегда любили собирать стреляные гильзы.

О вчерашнем коротком бое здесь напоминало только битое стекло от окон и зеркала, которое лежало рядом с моими воротами. Ну, зато никаких улик.

— Дядя Женя, — крикнул пацанёнок, у которого не хватало передних зубов. — Дай из автомата пострелять!

— Я тебе дам, из автомата! — прикрикнул Женя. — Ну-ка сдрисни отсюда, мелочь пузатая! И чё это с тобой, это бабушка тебе зубы выпердела?

Дети радостно заржали, но скрылись. Вот почти вся улица видела вчерашнее. С другой стороны, время такое, что не каждый об этом расскажет. Безопаснее промолчать, особенно если тебя это не касается. Но любопытные соседи всё равно выглядывали. Интересно им, с чего это вдруг два парня, за которыми приходил пивзавод, живы и здоровы.

Я вернулся домой и по внезапно вернувшейся привычке включил телевизор. Не было тогда интернета, всё отсюда узнавали, из ящика. Зато понятно, чего это дети так рано на улице, ведь вместо мультиков по ОРТ показывали Слово Пастыря.

Включил газовую плитку, чтобы разогреть плов. Газ к нам проведён не был, мы покупали его в красных баллонах. Хорошо, что Кирилл вчера успел убрать еду в холодильник.

А вот рыбу, которую дед приготовил для жарки, убрать забыли. Ездил он вчера днём на рыбалку, поймал несколько карасиков. Так и стоял этот тазик с водой на кухне. Пованивало, так что я выплеснул его кошкам, потом поставил сковородку на плиту и взялся за телефон.

Сначала позвонил родственникам в центр области. Дед и Кирилл уже приехали с вокзала. Услышав, что со мной всё хорошо, деда Боря тут же сказал, что возвращается домой уже сегодня и будет здесь завтра. Кирилл где-то на фоне спрашивал, как это всё разрулили, но детали я не говорил. Тётя Лена тем временем возмущалась, чего это они так рано уезжают.

Потом набрал на дом Леснякову. Хмурый по голосу опер удивился моему приглашению, но сказал, что хоть и будет сильно занят, но сможет прийти вечером. Любопытно ему, что стряслось.

— А что со вчерашним? — так и пытался узнать он.

— Придёшь, расскажу.

Не по телефону такое. Поговорив с ним, набрал Семёныча, успокоил и узнал, что к нему никто не приходил и что всё хорошо. Он уже собирался идти в зал. Переживал, что всё выброшенное вчера растащили, я его успокоил, что компенсируют. Тем более, ночью я на это напирал, когда разговаривал с людьми Крюкова.

По ящику началась утренняя почта с Юрием Николаевым, почти сразу же включили клип Леонида Агутина и Анжелики Варум, «но никто-никто не увидит».

А в окно я увидел, как у ворот остановился милицейский уазик. В целом, я ожидал, что они могут показаться, причём не по одному вопросу. Это ещё будут долго вызывать повестками, знаю я их.

Опер в короткой ветровке постучал в калитку и сам её открыл. Старая одноглазая кошка тут же запрыгнула на забор с маленькой рыбёшкой в пасти. Я присмотрелся к оперу, видел его тогда в отделении, когда мы тогда захватили в первый раз Муратова.

— Максим Волков? — он достал пачку балканки. Похоже, все местные опера курили эти сигареты, различалась только крепкость. У этого была жёлтая пачка, так называемая золотая.

— Он самый, — отозвался я.

— Старший лейтенант Саватеев, — представился опер. — Есть огонёк?

Я потянулся наверх, где под самой крышей дед хранил сигареты и спички. Бросил коробок оперу.

— У вас тут стреляли, говорят, вчера? — он прикурил, дым развеяло лёгким ветром.

— Да братва каталась, — я пожал плечами. — По всему городу, говорят, носились. И врезались, походу, там стекло на улице.

— Угу, — опер делал такой взгляд, будто видел меня насквозь.

Но ни хрена он не видел и не знает. Знать может только тот, кто повязан с пивзаводом, но такой ко мне бы просто не приехал, и так бы многое знал.

— А вы сами дома были? — спросил Саватеев.

— Нет, с другом на рыбалку ездили, к дачному посёлку.

— И что поймали?

— Да смех один, даже кошки не доели.

Показал в угол, на доски, где ещё лежали косточки, обглоданный хвост и обкусанная рыбья голова. Не зря я выплеснул. Хотя кошки и постарались уничтожить все улики, но не успели, милиция их распугала.

— Угу, — опер выдохнул дым. — Хотел ещё спросить про тот случай, когда вас задержали вместе с неким Андреем Муратовым…

— Нас не задерживали, — отрезал я. — А он девушку хотел убить, мы едва успели его остановить. Но его отпустили, с чего-то.

— Заявления не было от пострадавшей, — соврал Саватеев, ведь я знал, что оно было, просто его отозвали. — И не убить, а покушение на изна… не про это разговор. Вы его видели потом?

— Не видел. А что, снова убил кого-то?

Он злобно стрельнул на меня глазами. Наверняка они уже были на его даче и нашли там чьё-то тело, только у них явно команда об этом пока помалкивать. Хотя, даже если бы Муратов остался жив, тело на даче мэра — это не то, от чего так легко отмазаться. Это серьёзно.

Опер позадавал ещё вопросы, потом пришёл Женя, тот спросил и его. Но мы стояли на своём — рыбалка на даче, пожаловались, что не клюёт, Муратова не видели после того случая.

Теперь его уже никто не увидит.

— Ну и нудный же он, — сказал Женя, когда уазик уехал. — Интересно, что теперь будет? Племянник мэра же всё-таки, не хрен с горы.

— Если даже найдут, явно понятно будет, чей почерк. Но у нас свои проблемы, Женя. И свои планы.

Сели устроить то ли поздний завтрак, то ли ранний обед. По телевизору уже начался Каламбур, как раз те самые выпуски про падающий самолёт и его экипаж.

Днём поспал немного, а то бессонная нервная ночь порядком меня утомила. Сходил в магазин, взял немного к вечернему сбору. Подготовил стол и достал из шкафа одну из двух бутылок коньяка, который мне тогда передал бандит Череп за спасение племянницы. Женя порезал к нему лимон, сыр, салатик, достали соленья. Знаю, что к такому дорогому коньяку надо готовить стол иначе, но какая разница, если его всё равно будут пить, как водку?

Опер Леонид Лесняков пришёл пешком часам к шести вечера. На нём всё та же потёртая жилетка, но под ней нет кобуры с пистолетом. В руках чёрный пакет.

— Что-то случилось? — сразу спросил он и достал из кармана сникерс. — У тебя вроде брат младший был. Гостинец ему.

— Уехал. Сами съедим.

Ещё Лёня, придерживаясь другого забытого мною ритуала хождения по гостям, принёс видеокассету на временный обмен. На ней сразу два фильма, Кикбоксёр и Кровавый спорт, оба с Ван Даммом. Дал ему взамен кассету со Скалой.

Расселись за столом, я выключил телевизор, на котором показывали передачу с Якубовичем. Не поле чудес, а колесо истории, программа с немного сложными правилами, но тогда смотрели взахлёб.

Расселились, я разлил коньяк по стопкам, хотя Женя купил себе местного пива, а Лёня принёс бутылку водки с подмигивающим Распутиным (скорее всего, палёная, несмотря на все эти сверкающие этикетки, которые легко подделывались). Я же вообще решил пить в этот раз как можно меньше. Хватило и прошлой жизни. Да и мне надо завтра быть трезвым, будут дела.

— За эту дрянь не чокаясь? — спросил Лесняков.

— За эту дрянь лучше вообще не пить, — сказал я. — Но больше он никого не побеспокоит. Никогда.

— Вчера вообще творилось, — опер опрокинул стопку, как водку, и даже не поморщился. — Сначала сестра Крюкова пропала, но потом нашли, а под утро племянник мэра куда-то исчез, — он хитро посмотрел на нас. — Подняли весь отдел на уши, ищем его.

— И ты так оттуда ушёл, кхе, — Женя отпил коньяк и поморщился, потом потянулся к пиву.

— И меня теперь ищут, — Лёня усмехнулся. — Ну, пусть, не сказал, куда иду. Да и наши, кто в курсе того дела, только и рады, что он пропал. Но… дальше будет хуже.

Он подцепил на вилке кусочек солёного огурца. Открыл рот, чтобы что-то сказать, но на улице проехал МАЗ, гремя пустым прицепом. Это, похоже, дядя Вася вернулся с Китая. Опер замолчал.

— Почему? — спросил я.

— А, — он отмахнулся.

Ну, разговорим его, ведь это явно имеет отношения к тому, что будет твориться в городе дальше. В прошлый раз маньяка поймали не сразу, а сестру Крюкова он не тревожил. Но тут всё иначе, и скоро кое-кто столкнётся друг с другом.

— Грызня начнётся? — спросил я. — Прям чувствуется, что будет.

— Да, — он вздохнул. — Мэра этого поставили Гоша и Крюков, договорились. Вроде какие-то дела вместе делали, но… оно и у мэра свой интерес в городе, ему пивзавод мешает. У Луки с рынка тоже свои планы, да и Гоша с Крюковым давно друг на друга зуб точат. И если… — Лесняков замолчал.

— Если мэр поймёт, что Крюков причастен к исчезновению племянника…

— Ага, такое начнётся. Даже непонятно, кто с кем и будет, и против кого. Но кровь прольётся. Если мэр к губернатору прибежит, начнут официально давить на пивзавод, через налоговую, РУОП и прочих.

— Серьёзно, — я осторожно подобрал из чашки засолёную помидорку и съел, потом положил себе жареной картошки.

— Да и другие могут подтянуться. Даже без всего этого начали бы. В общем…

Коньяк его разговорил. Опер напомнил мне об основных авторитетах города. Крюков и его пивзавод — самая крупная банда, на втором месте Гоша и мясокомбинат.

Дальше — Лукин, директор рынка. Он не такой сильный, ведь у него нет столько солдат, как у остальных. Но у него много денег, а ещё он умеет заводить друзей и встречать высоких гостей. Все гостиницы и сауны в городе — его, да и проституцией он не брезгует.

Ещё есть целая куча банд поменьше, которые стараются не отсвечивать перед крупными. Кто-то крышует ларьки, а кто-то их обворовывает. Кто-то останавливает дальнобоев на трассе, а кто-то вскрывает вагоны. Кто-то грабит прохожих и выносит дома.

Есть и блатные, «синие», в наших местах они до сих пор сторонились «новых», но безраздельно царствовали на зонах. В городе у них влияния мало.

И это не говоря об отморозках, которые ни к каким группировкам не примыкали, но тоже вносили свой вклад в хаос этого времени. Последние хуже всего, ведь им часто побоку все авторитеты.

— Тогда сразу к делу, — я отодвинул от себя бутылку. — Слышал я, что ты тогда говорил о своих планах, если уволишься.

— Комок открыть? — он нахмурился. — Я вот думаю про это. Набрать продуктов, водки, да киоск открыть. Правда, если бандитам не платить за крышу… сожгут же нахрен. А я что, платить им буду? — Лесняков разгорячился. — Да не в жизнь!

— Ты не про комок говорил, а про частную охрану.

— А, точно! — он налил ещё. — Просто вчера с парнями про комок говорили, вот и вспомнилось. А с нас какие барыги? Да, а что там с охраной? Дело выгодное. Кто-то набирает?

— Хочу открыть свой, — напрямую сказал я. — Женьке сегодня говорил, что ЧОПы у нас двух видов пока бывают — бандитские и ментовские. Ментовские надёжнее, а вот ни я и ни Женя в милиции не служили. А без этого даже смысла нет начинать, завалят и не поморщатся.

— И что, это ты меня к себе зовёшь? — опер хмыкнул.

— Да. Не знаю я, как ты работаешь в милиции, но эту гниду мы додавили совместно, пусть и чужими руками всё закончилось. Так что я к тебе присмотрелся, ты нам подходишь. Когда надо, упорный.

Он округлил глаза, недоумевая, с чего это вдруг студент говорит ему такие вещи. Ну а я продолжал:

— Но сам подумай, дальше что, так и будешь до пенсии работать без зарплаты по три месяца? И макароны есть, с окорочками по праздникам?

— Вот только недавно брал, — он усмехнулся.

— И я вот что думаю. Сначала откроем небольшое дело, на несколько человек, — я облокотился на стол. — Поработаем с коммерсантами, кто нам за охрану приплатит, расширимся. Наберём людей, людям деньги нужны, многие охотно пойдут. Офис побольше снимем, охват увеличим. А потом, лет через десять, будем биткойны майнить, — я усмехнулся.

— Какие бетховены? — Лесняков посмотрел на меня.

— Шучу, потом узнаешь. Но год в запасе у нас есть, как минимум.

Да, как раз год, до августа 98-го. Пережить это, и дальше будет проще.

— Лучше Волка слушать, — Женя усмехнулся. — Он будто порой такое предсказывает. Тогда Тайсон…

Я чуть ткнул его ногой под столом, он резко замолчал и припал к пиву.

— Заработаем, поднимемся, — продолжил я. — Ведь эти девяностые ещё не кончились, они нам дадут прикурить. Но любое дело — это люди, а у нас они будут. Знаешь, не каждый бандит рискнёт связываться с ветераном чеченской или Афгана, или бывшим ментом.

— Ну ветераном меня ещё не называли, — удивился Женя. — Как-то оно это, будто не про меня.

— В городе начнут передел, — продолжал я. — А людям будет нужна защита, их делам, собственности, жизням, семьям. Будет неспокойно, а мы поработаем и осторожно возьмём своё. Раньше были беспредельщики, а теперь официальная защита, не подкопаешься. То есть мы, серьёзные ребята с оружием, которые своё не упустят. Эта охрана везде есть, по всей стране. Повсюду открывается. У нас только до сих пор ещё не появилось толком.

— Угу, — опер постучал ногтем по стопке. — Крупные банды ослабнут. В этот момент начнут набирать силу новые, а ты, типа, хочешь своё не упустить. Но не самому банду сколотить, а другое сделать. Типа легально.

— Братва умирает чаще других, а их время уходит. Я уже говорил Женьке. Сейчас хорошо зарабатывают только бандиты и коммерсанты. Но получим своё и мы.

— С процентами, кхе, — Женя убрал со стола пустую бутылку пива. — Но повоевать придётся.

— А как же ещё? Ну так что, в деле? Маньяка поймали, больше его не будет. А что дальше?

— Слушай, — Женя посмотрел на меня, потом на опера. — А охране можно с калашами ходить?

— Нет, — Лесняков помотал головой. — Тут на неделе закон новый в силу вступил, об оружии. В конце прошлого года приняли, сейчас заработал. Там чёрт ногу сломит, но частной охране даже, говорят, пээмы нельзя будет брать. Только служебное оружие, и гладкоствол. Надо поразбираться, что всё значит. Спрошу у мужиков на работе.

— Да. Надо будет всё провернуть официально, — я откинулся на спинку стула. — Своя охрана, персонал, помещение на первое время.

— А если бандиты крышевать придут? — Лесняков усмехнулся.

— Вот и проверим, на что мы годны. Но начинать надо сейчас, пока всё это ещё проще. Деньги на первое время есть. Что так, съезжу в область, всё оформлю. А вы двое, — я посмотрел на них. — Самые первые в нашей компании.

— И как её назовём? — Женя взял кусочек сыра с тарелки и положил на хлеб.

— Подумаем. Назвать успеем. Главное — вскочить на этот поезд, пока есть ещё время. Если там пивзавод и мясокомбинат полезут, конечно, мы их пока не потянем. Но всякую мелкую шушеру для начала — вполне.

— Рискованно, — сказал Лёня.

— А мы разве не рисковали, пока этого искали? Ещё как. Да и мы же не полезем сразу с шашкой наголо со всей братвой воевать. Рэмбо долго не живут. Я терпеливый, начнём с малого. С парой контор договоры заключим на охрану. А таких, я думаю, найдём. А потом раз, и окажется, что с нами надо считаться, — я развёл руками.

— А деньги где взять?

— Немного у меня есть. Да и кое-кто богатенький, — я подмигнул Жене. — Нам задолжал. Надо бы ему напомнить, но чтобы это, чтобы он не думал, что в доле с нами или крышей нашей стал. А пока… с тебя, Лёня, узнать про оружие и как это сейчас делается. Юристы у тебя знакомые должны быть, ты же весь город знаешь. С меня бабки и оформление. А с тебя, Женя, — я посмотрел на него. — Твои знакомые, на кого можно положиться. А то первое время нам будет нужно много отбиваться.

— Найдём, — он оживился.

— О, — Лёня вдруг обрадовался. — Я даже знаю, кого можно позвать. У меня знакомый дед один, в КГБ работал. А потом в начале девяностых в школе телохранителей преподом был. Сейчас на пенсии, на рыбалку ездит.

— Поговорим и с ним. Тогда, — я кивнул на бутылку. — Кто пьёт — вот за это точно можно выпить.

Парни допили пузырь. Проводили Леснякова до виадука, позже отвёл разговорившегося Женю домой, сам ещё посидел немного, раздумывая над планами.

А завтра сразу после того, как встречу деда и Кирилла на вокзале, поеду в зал. На этот раз там будут юристы Крюкова, чтобы закрыть этот вопрос с новым залом и его обустройством раз и навсегда. Надеюсь, в этот раз обойдётся без драк и стрельбы. Но Женю возьму, он, оказывается, хороший переговорщик с бандитами.