Встреча была назначена на вечер, в одном кафе рядом с залом, чтобы сразу могли всё обсудить, возможно подписать. Вечер пятницы, конечно, не самое удачное для этого время, но какая разница, лишь бы уже закрыть вопрос.

Договорились с мастером цеха, что Женю отпустят пораньше. Он зашёл домой переодеться с работы, а я выгнал дедовскую машину. У меня уже хватает долларов купить какую-нибудь поддержанную тачку, но я хотел хорошую и новую.

Утром я заезжал к Леснякову, но у него новостей не было, а тот ублюдок так и сидел дома у дяди. После визита к оперу заехал в магазин, немного приоделся, а то так и ходил в старых джинсах почти всю неделю, что приехал в Новозаводск… вернее, как оказался здесь во времена своей молодости.

Ничего выдающегося, просто новые джинсы, светлая рубашка и кроссовки, чтобы выглядеть поприличнее. Лето же всё-таки. Никаких кожаных курток, это подождёт до осени, а в малиновых пиджаках сейчас ходили только дельцы вроде Родионова, все остальные уже давно переоделись поприличнее.

А Женя недавно ходил к Лапиным, купил себе джинсовку по размерам, в ней и выбрался в город впервые. Карманы уже забиты сигаретами, их аж оттягивало.

— Всё думаю, как бы его достать, — сказал Женя, пока мы ехали по улице мимо пятиэтажек. — Не будет же он там вечно сидеть.

— Выйдет, да. Надо бы нам знать когда. Надо Леснякова душить на это, он же мент, у него могут быть возможности для слежки.

Женя достал бело-синюю пачку Петра Первого, на которых ещё тогда не было предупреждения о вреде курева.

— Я кстати вспомнил, откуда слышал про Леснякова, — он открыл окно и прикурил. — Вспомнил и понял, почему он так носится. Помнишь, у нас училка русского пропала? В девяносто втором, кажется.

— Помню, — я кивнул. — Молодая была. Пошла с собакой гулять и не вернулась. Потом нашли в коллекторе, да?

— Ага. Задушили шарфом. А как её звали, помнишь?

— Елена Владимировна… — я ненадолго задумался. — Леснякова, точно! До неё тогда один докапывался, а она говорила, что у неё брат в милиции работает. Ну, да, стало понятнее.

Значит, не просто так опер следит за этим делом. Того душителя вроде бы поймали, хотя кто их знает, некоторых вон сколько ловили, годами. Но это точно не Муратов, не подходит по возрасту. Но зато теперь я понимал Леснякова чуть лучше.

Проехали мимо танка, увидели чёрный Хаммер Гоши, ещё одного крупного местного авторитета, который сегодня гулял в ресторане. Правда, одни понты на этой машине, потому что она у него на ремонте 300 дней в году, если не больше.

Сегодня много и других машин, в основном у всяких питейных заведений. Пятница же, город отдыхает. Запрет садиться пьяным за руль тогда мало кого останавливал. Да и в то время, до которого я дожил, тоже.

А ещё несколько машин стояло рядом с нашим залом. Увидел, как Семёныч размахивает руками, крича на какого-то здорового лысого мужика в спортивной куртке. Не нравилось мне это, что-то рановато они начали этот переезд. Это же запланировано на понедельник, после всех собраний.

Чем ближе подъезжал, тем ещё меньше мне всё это нравилось. Из зала выносили вещи и просто сбрасывали их на землю. Семёныч спорил, но его туда даже не пускали.

Это Родионов, гад! Он что-то своё мутит. Пропитые мужики, наверняка нанятые за бутылку, выносили из зала спортивный инвентарь и принадлежности, и бросали всё это в кучу. А три бритоголовых амбала стояли на входе.

— Они чё там, совсем уже? — возмутился Женя и взмахнул рукой, роняя пепел. — Мы же ещё не говорили!

— Сейчас разберёмся.

Я остановился, вылез, захлопнул дверь и быстро пошёл туда. Вот и Родионов, гад, распоряжается. В малиновом пиджаке и цепи, довольный собой.

— Да быстрее же! — кричал он, размахивая кожаной папкой с документами. — Нам завтра работы начинать надо! Электрики придут.

Мимо него прошли два мужика, которые тащили покрытого красным дермантином гимнастического козла на толстых стальных ножках. Бросили его к остальным вещам.

— И чего ты тут устроил? — рявкнул я. — Что за беспредел, я спрашиваю?

Я подошёл к Родионову и рывком развернул его за плечи. Наглость с его рожи мгновенно ушла. А уже знакомые мне охранники, с которыми я сталкивался, отошли на шаг назад. Не хотят получать ещё.

— Так мы это, как договорились, — пролепетал Родионов, уставившись на меня.

— Мы договорились всё обсудить! А ты уже полез себе всё забирать без разговора? Где другой зал, где компенсация? Пока не будет, никакого переезда.

— Они мне это, — к нам подошёл Семёныч. Крепкий пожилой мужик был в растерянности. — Сунули это, сказали, что в старый ДЮСШ перееду с понедельника. Что с тобой всё договорено. А как подписал, оказалось, что идти мне и некуда, всё уже их.

— Не надо было подписывать, — я глянул на бумаги, которые держал тренер, потом на Родионова с его кожаной папкой, и крепко встряхнул его. — Но сейчас мы всё переиграем. Ты всё заносишь назад, Родионов, или…

— Или ты сваливаешь нахрен отсюда, Волков!

Из зала медленно вышел Виктор Фролов в сопровождении двух здоровенных быков. Бригадир пивзавода щёлкал семечки и сплёвывал их на землю.

— Это вы с ним договорились? — я встряхнул побледневшего Родионова за грудки. — Но я чего-то не понимаю. Мы ясно вчера обсудили с Крюковым, что будет сегодня.

— Отпусти его, — Фрол сунул кулёк семечек быку и встряхнул руки. — И вали, пока живой и здоровый. Уже всё оформили. Нахрен ты нам не нужен. И помалкивай нахрен, а то приеду к тебе как-нибудь. У тебя же брат в школе учится, да?

Родионов вырвался и отбежал на пару шагов, едва не прячась за спиной у Фролова.

Ах они суки, подставили, обманули тренера и захапали всё себе. Но почему вдруг пивзавод, который впрягся за Родионова, решил нарушить вчерашние договорённости?

Или это Фрол решил устряпать какие-то свои дела за наш счёт? Он сказал про два зала. Решили оставить секцию без помещения, ведь и тот зал, что готовили на замену, решили оставить себе. Обманули Семёныча, ведь я же говорил с ним о договорённостях, а он-то и не разбирается в таких вещах.

Нагло, подло и вполне в духе девяностых. Кто сильнее, тот и прав, кто наглее, тот хозяин. А это целый бригадир, большой бандит. Вот только поэтому он и бригадир, а не глава банды. Не умеет смотреть дальше сегодняшнего дня.

С другой стороны, он крупный бандит, а нас всего двое, которых не защищает никто, кроме нас самих.

— Поясни, — я посмотрел на пивзаводского бригадира. — Ты оба зала решил себе захапать?

— А нечего тебе пояснять, — он закурил из пачки мальборо. — Вали, или увезём в посадки. Это быстро делается. Так что лучше про залы забудь. Езжай на свою учёбу и не мельтеши тут, а то достал всех уже. Тут серьёзные люди делают бизнес. Всё, вали, надоел ты мне.

Фрол махнул рукой, будто разговор окончен.

— А то знаем мы, чего ты хочешь! — как шакалёнок Табаки, Родионов вышел вперёд, размахивая папочкой. Его страх прошёл, он снова храбрый и наглый. — Кинуть всех решил? Сам чего-то открыть захотел в этом зале, а? Так мы тебя…

Он вскричал и упал задницей на землю, из носа побежала кровь. Папка с документами отлетела в сторону. Я встряхнул отбитый кулак. Один из быков одобрительно кивнул, а сам Родионов замычал, потрогал нос пальцем, замычал ещё громче и посмотрел на кровь.

— Кажется, это вы кого-то кинуть решили, — сказал я, делая Жене знак, чтобы пока не вмешивался. — За спиной у Крюкова бизнес делаешь?

— Ну это ты зря варежку раскрыл.

Фрол криво усмехнулся и сделал шаг в мою сторону. Ударит головой, он так любит делать, я помню. Подойдёт вплотную и ударил лбом в лицо, потом запинает до полусмерти и погрузит в машину, чтобы увезти за город. Или бросит покалеченным.

Наглый, и думает, что может всё. В целом, это недалеко от истины.

Но молить о пощаде я его не собирался.

Он подошёл вплотную и ударил быстро. Только вышло не так, как он ожидал.

Я отошёл и ударил кулаком чуть быстрее. Фрол выдохнул, пошатнулся и сплюнул кровь. Губа разбита. Вот и всё, шаг сделан, заднюю уже не включить. Фрол оскалился, пошатал зуб языком и напал.

Большой и сильный, но техники нет. Встретил его лоу-киком в бедро, он пошатнулся, я ударил его в морду джебом левой, добавил правой. Бригадир отошёл на два шага и полез в карман штанов. Пистолет? Нет, складной нож. Зрители из числа грузчиков и охраны Родионова торопливо расходились, сам Родионов тоже пятился, забыв про документы. Фрол наступил на папку, даже не заметив. Он смотрел на меня мутноватыми злыми глазами.

— Хватит, мужики, ну вы чего? — Семёныч полез было вмешиваться, но Женя его удержал. Я ему благодарно кивнул. Нечего тренеру тут делать.

Нож — опасная вещь. Не так-то просто его отобрать, как любят показывать всякие мастера самообороны. Тем более, у человека, который пользоваться этим умеет. Нож я видел хорошо. Короткий клинок, деревянная рукоятка с латунью, на лезвии видны царапинки от точильного камня.

— Хана тебе, — пообещал Фролов. — Порежу, б**.

Я выжидал удара. Первый выпад обманный. Надо дождаться и пнуть куда-нибудь посильнее. Или вмазать кулаком.

На! Крепкий же он, но у нас разные весовые категории. Но нос у него стремительно менял цвет. Фролов зарычал.

— Ну чё вы там встали? — взревел он. — Вали его!

Фрол замахнулся на меня ножом. А его братки шли на меня. Трое на одного?

На двоих.

Всё решилось иначе и очень быстро.

Женя спокойно себе взял перекладину от шведской стенки, которую те идиоты-грузчики вырвали из стены, и залепил Фролу в висок. В этот раз бандит едва не упал, но нож выронил. Фрол машинально потянулся за ним, а Женя чуть приподнял ногу и силой опустил на предплечье.

Хрусь!

И отчаянный вопль боли. Бригадир повалился на землю начал кататься по земле, держась за руку, которая согнулась не в том месте, где предназначено природой. Женя пожал плечами.

— Ну это ты зря, — один из быков посмотрел на шефа и полез во внутренний карман куртки, вытаскивая ТТ. — В машину! Поехали-ка с нами.

— А нафига? — равнодушно спросил Женя, убрав руки в карманы джинсовки.

Бах! Бык выстрелил в землю перед ним. Гильза отлетела в мою сторону. Женя даже не шелохнулся, а бык направил ствол на меня. Внутри его было видно нарезы. Далеко, не достану даже ногой.

Второй браток вздрогнул от выстрела, а то он так и смотрел на катающегося от боли Фрола.

— В машину, — потребовал бандит с ТТ. — Закопаем вас обоих. Это вы зря! Да ты хоть понимаешь, с кем связался? Щас вывезем вас в лесопосадки и…

Отвернётся, кинусь и ударю. Надо посильнее, чтобы с одного раза уронить.

— Это ты не понимаешь, с кем связался, — Женя бросил что-то на землю.

Оба братка сделали шаг назад, пооткрывав рты, безоружный чуть не упал. На земле лежало колечко, а Женя показал саму гранату. Он сжимал скобу так сильно, что побелели пальцы.

— Зря ты так, — сказал второй бык.

— Ствол брось и нахрен вали отсюда, — спокойно произнёс Женя. — А то подорву. Я в Чечне был, у меня крыша течёт, мне терять нечего.

Граната и слово действуют куда лучше, чем просто слово. Вооружённый положил пистолет на землю, и вдвоём оба быка потащили стонущего Фрола.

Слишком быстро всё прошло, и не так, как я хотел. Подставить нас хотели. Серый джип Фрола укатил по улице. А Родионова уже не было, он свалил раньше. Сейчас только мы втроём, я, Женя и Семёныч.

— Похоже, нас с тобой закопают, Волк, — сказал Женя, поднимая ТТ левой рукой. — Зря я его не взорвал, но тебя бы посекло осколками и Семёныча.

— Прорвёмся, — я подобрал колечко, лежащее в пыли, и отдал ему. — Ну это вряд ли учебная.

— Кхе! Как чуял, что надо взять! — он вставил колечко назад и разогнул усики.

— Семёныч, — я посмотрел на тренера. — Иди-ка лучше домой. А мы решим всё.

— А как ты решишь, Максим? — Семёныч с беспокойством посмотрел на меня. — Это же пивзавод, они такое не оставят.

— Решу, мне надо будет с Крюковым поговорить. Но не сейчас, а когда всё уляжется. А пока своих заберу. А ты домой иди, Семёныч, зал закрой и иди. Только бумаги мне отдай свои.

— Утащат же всё, — он посмотрел на разбросанный спортивный инвентарь. — Хотя ладно, жизнь-то дороже.

— Вот именно. Всё путём будет.

Фрол хотел нас кинуть, но получил. Вот только у него есть собственная бригада головорезов, которых он отправит за нами, чтобы закончить дело.

Единственный шанс — донести до Крюкова, что его бригадир с душком, что он мутит свои дела. Но если прямо сейчас поеду на пивзавод, там и закопают. И Женю тоже, он же гранатой угрожал.

Папка с бумагами! Она осталась на земле, Родионов про неё забыл со страху. Заварил кашу и свалил. Если он действительно носит там бумаги, а не ходит с папкой для понтов, то можно будет понять, какую схему он замутил. Это может нас спасти. Ведь тогда станет понятно, кто кого кинул.

— Поехали, — я подтолкнул Женю в спину и подобрал папку, которые оставил Родионов.

— Я, может, останусь Волк? — спросил он. — Пусть типа всё это я сделал. Чё мне терять? А ты спасайся.

— Я тебе дам, чё терять? — не выдержал я. — Поехали, Женя. Вот тебя надо первым спрятать! А я потом говорить буду.

Сели в машину, и я дал по газам. Ехал быстро, хорошо, пробок у нас никогда не бывает, ведь дороги широкие, да можно объехать где угодно. Сейчас Фрол поднимет своих, они поедут за мной. За это время Крюков будет в курсе, что случилось, но знать он будет только версию Фрола.

Могу позвонить на пивзавод, но это из дома. Поверит-то он своему бригадиру, но у меня есть бумаги с подписями. А если их посмотреть, то кто кого хотел кинуть — большой вопрос.

— Не, нам надо быть по отдельности, — Женя почесал затылок. — Я угрожал гранатой, с меня и спросят, а ты отбивался от ножа, даже те бычары подтвердят. Ладно, подумаем. Жизнь, мать её, зараза, не соскучишься.

— Прорвёмся, Женя. Главное — моих вытащить, чтобы не задело.

— Это точно. Гони, Волк.

— Но если что, присмотри за моими, хорошо?

— Это я тебе обещаю, Волк. Но нихрена с тобой не случится, — он закурил.

Сначала нам надо пережить этот вечер. И чтобы Кирюхе с дедом ничего не сделали. Поэтому надо ехать сразу к ним. Была бы мобилка, уже позвонил бы.

С другой стороны, была бы мобилка у бандитов, меня бы уже ждали у ворот. А пока Фрол соберёт свою бригаду в пятницу вечером, время пройдёт. Ведь почти все они наверняка бухают сейчас, где только можно.

Вот и дома, доехали спокойно. Я остановил машину у ворот.

— Ща, я быстро, — Женя тут же рванул к себе домой.

Что он там забыл? И тут же, меньше чем через минуту, рядом с нами резко остановилась тёмно-красная девятка Вани Студента.

Неужели, он прибыл первым, чтобы разобраться с нами? Ваня вылез и встал, опираясь на дверь. Вид бледный.

— Тебя одного оставить нельзя, Волк, ха-ха! Ты чего там с Фролом не поделил? Как услышал по рации, решил к тебе рвануть, узнать. А то не дают мне больничный, ха! Приходится х***чить в пятницу вечером. Брюхо не зажило, а всё катаюсь по точкам. Тяжела доля бандитская, ха.

— Долго рассказывать, — я махнул папкой с бумагами. — Подставить он меня хотел и кинуть. И не только меня, ещё Крюкова.

— За базар отвечаешь? — он серьёзно посмотрел на меня.

— Отвечаю.

— Тогда тебе с Иванычем надо увидеться, — Студент задумался. — Но лучше бы тебе пока из города свалить, Фрол всех собирает. Зол он, а сам в больничку едет. Но чё-то он странный какой-то в последнее время, — Ваня почесал затылок. — Пацаны говорят, чё-то он мутит.

— Понял, — я посмотрел на дом, потом на Студента. — Не люблю напоминать о долгах, но дело такое.

— Хочешь, чтобы я тебя вывез? — он нахмурился.

— Нет. Увези моих на вокзал. Вдруг, им тоже попадёт. А с тобой не тронут, даже не посмотрят.

— А вот это смогу без базара, — он заметно расслабился. — И вообще, Волк, езжай из города на время, ты и кент твой. А то закопают, все злые сейчас. Особенно кенту твоему попадёт, он же гранатой махал. А пока Иваныч разберётся…

— Да знаю, знаю.

— Это я так тебе. Раз ты меня не бросил, то и я тебя сейчас не видел. И давай, зови своих, пока никто не приехал. По рации уже кипеш поднялся.

Я забежал в дом и не разулся. Дед и Кирилл ужинали, перед ними в сковородке был плов с курицей, от которого шёл пар.

— Чаевать садись, — спокойно сказал дед. — А то ездишь где-то и ездишь.

Я достал из куртки деньги и положил перед ними. Здесь миллиона два рублями.

— Некогда, дед. Дело хреновое, уезжать вам надо.

Вкратце рассказал, что случилось, только основное о конфликте с братвой. Кирилл приоткрыл рот, дед невозмутимо пожал плечами.

— Мне-то чего их бояться? Пусть приходят, посмотрим, чего они могут.

— А за Кирюхой кто присмотрит? Молодой же он ещё, семнадцать только. А со мной нельзя ему. На вокзал сейчас вас увезут. Там билет на вечерний поезд возьмёте, к Ленке Волковой, племяннице твоей, в гости поедете в область. А завтра я вам туда позвоню. Решу я это дело, но сейчас надо свалить всем.

— Чё мы тебя оставлять будем? — возмутился Кирилл.

— И не спорь, я знаю, что делаю, — я ему подмигнул.

Вообще-то, до конца не знал, но брата это проняло. Он кивнул.

— Ну поехали мы тогда, Максим, раз дело такое, — дед поднялся и похлопал меня по плечу. — Ружьё знаешь, где лежит. В милицию-то звонил? Хотя не поможет, там уже давно всё куплено. И звони, я завтра ждать буду с утра.

— Позвоню обязательно.

Я просто обязан выжить, ведь дед, который хоть и кажется крепким и невозмутимым, как кремень, очень переживает за нас. Что случится со мной, останется Кирилл один. Нет, так нельзя. Не для этого я здесь оказался, совсем нет.

Посадил их в машину. Студент мне кивнул и поехал. Музыку не включал, слушал рацию. Хорошо, что с ним познакомился. А то бы Луазик где-нибудь остановили, а эту девятку не тронут.

Но пора сваливать самому.

— Женя! — крикнул я. — Ну ты где?

Тишина в ответ.

А с другой стороны дороги, не там, куда ехала девятка, поднималась пыль. Впереди ехала побитая синяя нива Душмана, позади большой чёрный Лэнд Ровер. Это не Фролов, у Фрола серый. Это за мной. Ехать надо, но они видели и машину, и меня самого. И Женя куда-то провалился.

Ну уже нет смысла прятаться. Машины остановились у моих ворот мордой ко мне. Первым вылез сам Душман и откашлялся, закуривая приму. Кроме него здесь крепкие парни в спортивных костюмах, руки в карманах. Морды бандитские, а Душман, выглядящий как работяга, на их фоне смотрелся неуместно.

— Поясни, что там у вас было? — спросил Душман у меня. — Что там Фролов на вас жалуется, что ты на пивзаводского руку поднял. И договоры все нарушил, которые вчера обсуждали.

— Кинуть он хотел, и меня, и Крюкова.

— Отвечаешь за базар? — Душман строго посмотрел на меня. Почти так же, как Студент.

Я показал ему папку с бумагами.

— Иваныч это посмотрит, — строго сказал он. — Но потом. А ты с нами поедешь, в место одно. Подождёшь там. А кент где твой?

— Не знаю, — я пожал плечами. — Разошлись мы по разным сторонам, чтобы вместе не ехать.

Не нравится мне его тон про одно место. Вывезти хочет, да и грохнуть, чего тут думать? Это же бандиты, а не суд присяжных. Потом, может быть, всплеснут руками, типа, и правда, нехорошо получилось. Но разбираться будут потом, не сейчас.

В конце концов, бригадиру самой крутой банды в городе сломали руку и угрожали гранатой. Такое в те времена не спускалось. Прав был Студент, когда говорил, что с Крюковым поговорить надо. И прав был, когда сказал, что надо подождать, чтобы всё улеглось, и пивзавод остыл. Тогда, быть может, и получится договориться. Или придётся валить из города на долгие годы.

— Где он? — спросил Душман. — Не скажешь, найдём и повезём в посадки.

— Не знаю я, где он, — повторил я. — Дома его не было. Ушёл.

— Лучше бы тебе сказать правду, — Душман повторил. — Даю тебе время подумать, — он посмотрел на часы.

Только бы Женя не высунулся. Может, ушёл, как и хотел? Тогда у него есть шанс выжить. А я пока тут потяну время.

— Ладно, — Душман отвернулся от меня и достал новую сигарету. — Сам так захотел. В машину его! В багажник!

Браток в адидасовской куртке бросил бычок под ноги и растоптал подошвой кроссовка. А потом шагнул ко мне.

Но ничего сделать не успел, только выматериться и пригнуть голову.

Ведь рядом с нами оглушительно прогрохотала автоматная очередь. А я сразу понял, кто это стреляет.