По воскресным дням я разрешала будильнику, происходящему, как я давно догадалась, от слова «будить», чтобы он тоже отдыхал и не тревожил меня. Однажды, однако, в семь утра обязанности будильника без всякого спроса исполнил телефонный звонок. В трубку с таинственной осторожностью проник голос Нудилки:

— Ты спишь?

— Сейчас уже нет. Поскольку ты меня разбудила…

— А родители дома?

— Они воскресенья проводят за городом.

— Всегда вместе?

— Всегда.

Она так тяжело вздохнула, словно желала, чтобы мои родители проводили дни отдыха врозь.

— Можешь предоставить мне аудиенцию? — избавившись от вздоха, спросила она.

— Аудиенцию? Ты до такой степени излечилась от занудства, что научилась шутить?

«Аудиенция» началась через десять минут, так как Нудилка звонила из телефона-автомата, соседствующего с нашим домом. Я не успела натянуть платье и приняла ее в наброшенном на плечи халате, что внешне снижало серьезность момента.

— Хочу посвятить тебя в чрезвычайную тайну.

— Она касается меня?

— Тебя касается все, что касается нашей семьи.

Я вздрогнула: что она имеет в виду? Сколько уж раз я так вздрагивала… Но пока понапрасну.

— И твоего брата касается?! — выпалила моя надежда, которая потихонечку умирала, но еще полностью, как оказывается, не скончалась.

Я никогда не называла ее брата по имени, чтобы не показалось, что набиваюсь с ним не на братские, а на панибратские отношения. Соблюдала дистанцию…

— Прежде всего речь пойдет о наших родителях.

Она оглянулась.

— Не беспокойся: мои родители раньше вечера не вернутся.

— А наши никогда не отдыхают вместе. Я из-за этого страдаю острее, чем из-за моей укороченной ноги. Если они укоротят свою совместную жизнь, это окажется пострашней.

— Почему ты до сих пор подобные свои переживания от меня скрывала?

— Мы с братом поклялись не рассказывать об этой тревоге никому. Но я нарушаю священную клятву, потому что вчера случайно услышала, как папа тихо сказал маме: «Вот дети вырастут, соединятся со взрослостью, а мы с тобой, быть может, разъединимся?» Он проговорил это в виде вопроса, предположения, что будет, когда мы вырастем. И я стала бояться расти…

— Ваши родители равнодушны друг к другу?

— Когда один из них заболевает, другой сходит с ума…

— Обычно сходят с ума, если все нормально.

— Добавлю… Если кто-нибудь позволит себе хоть одну неуважительную или критичную фразу в папин адрес, мама, как тигрица, бросается на его защиту. А уж папа за маму…

— Вот и моя мама имеет ко мне кучу претензий. Но пусть кто-нибудь чужой попробует выразить недовольство мной… В ней сразу проснется тигрица! А то и львица… Никто чаще и жестче, чем родители, не отчитывают детей своих. Но это же не означает, что они со своими детьми намерены «разводиться»! Слышала поговорку: «Милые бранятся — только тешатся!»?

— Я бы хотела, чтоб они тешились гораздо реже. Но у наших «милых» почему-то на все разные взгляды. Вдруг они разлюбили друг друга? Или вовсе никогда не любили? Я в ужасе…

«Не хватало, чтобы она вернулась в свое занудство!» Тут уж в ужасе была я.

— Никогда не любили? А как же вы с братом появились на свет?

На это она ничего не смогла ответить.

— Но папа же сказал маме…

— Мало ли что сгоряча можно брякнуть!

— Если мама дружит с соседями по этажу, то папа их не выносит. Мама любит после работы прийти в себя под классическую музыку, а папа в соседней комнате крутит классические фильмы. Мама всегда грезила, что мы с братом станем преуспевающими гуманитариями, а папа надеялся, что мы станем преуспевающими технарями, как и он сам. Папа без конца курит, а мама задыхается от табачного дыма. Я бы могла еще долго перечислять… Не много ли противоречий для одного семейства?

— Так можно обвинить всех родителей в несовпадающих увлечениях и стремлениях. Если искать одинаковость во всем, то можно дойти до абсолютного бреда. К примеру, мама любит папу, а папа, наоборот, маму. Скажи лучше: кто из них больше любит тебя, а кто — твоего брата?

— Это как раз то, на чем их чувства и вкусы сходятся. Нас они любят одинаково…

— Выходит, не во всем у них разногласия!

Как врач вытаскивает из больного его жалобы, я вытаскивала из Нудилки детали.

— Они часто ссорятся?

— Недавно папа объявил, что отправляется к приятелю играть в преферанс. А мама в ответ заявила: «Или преферанс, или я!»

— И он остался дома?

— В том-то и дело, что не остался. Предпочел маме карты!

— И сие ни о чем безысходном не свидетельствует. Между прочим, а как твой брат на это отреагировал?

— Его не было дома.

— Папа предпочел приятеля… А кого предпочел твой брат?

— Я об этом и не задумывалась.

Об этом задумалась вместо нее я: небось предпочел какую-нибудь Выпендрилку!

— Но все же как-то он на семейные сложности реагирует?

— Когда мама с папой спорили, конфликтовали, мы с братом принимались их мирить. Заставляли поцеловаться, взаимно попросить прощения…

— Почему ты говоришь об этом в прошедшем времени?

— Нам стала теперь ужасно мешать «специалистка по изучению неблагополучных семей» (так ее официально именуют!). Ты слушаешь ее радиобеседы под названием «Неблагополучные семьи. Где выход…»?

— Нет.

— Почему?

— Потому что у нас семья благополучная.

На всякий случай я трижды сплюнула через левое плечо: мало ли что на свете случается, изменяется? Слово «изменение» одного корня со словом «измена». В последнее время я стала доискиваться до происхождения тревожащих меня слов.

Нудилка погрузилась в завистливый вздох.

— Чем же вам мешает эта «специалистка» по чужому неблагополучию? — продолжала я доискиваться.

— У нее «своя научная концепция». Четыре раза в месяц она талдычит, что противоположные взгляды и характеры сближать бесполезно. Что их, пока не поздно, следует разлучать… «вместе с носителями несовпадающих взглядов» (так она излагает!).

— Вероятно, если в семьях все будет мирно, этой «специалистке» грозит безработица.

— Она считает, что и любое благополучное семейство может превратиться в неблагополучное.

— С ее помощью, что ли? — отвергающе спросила я. Однако, на всякий случай, еще трижды сплюнула через плечо.

— Для убедительности она в каждой радиобеседе ссылается на «свой личный опыт». Любопытно, сколько раз она сходилась и расходилась?

— Ну, если даже свой отрицательный опыт она не смогла исправить, превратить в положительный… Получается, что она «специалистка» по скверному опыту?

— Во всех бедах она прежде всего обвиняет мужчин. Запугивает ими женщин.

— Наверное, сильный пол сильно ей насолил!

— Она до того запугивает семейными неприятностями, что, коли ей поверят, браки могут вообще прекратиться.

Я поняла, что мне следует предотвратить эту угрозу. Для начала я посоветовала:

— Вы с братом, когда она выступает, переключайтесь на другие передачи. Или смотрите что-нибудь по телевизору.

— Это невозможно: мама и папа нам не позволят. Они не просто вслушиваются в ее советы, но и подчиняются им. Ссылаются на «личный опыт специалистки». Раньше, когда возникали громкие разногласия, нам с братом удавалось их утихомиривать. У нас получалось… Исчезал страх распада семьи! А сейчас, когда вторглась эта «специалистка», нам кажется, что «болезнь несхожести» (это ее термин!) неизлечима. Как онкологическое заболевание…

— Теперь и с онкологией научились справляться.

— Папа недавно сказал маме: «Вот видишь, „специалистка“ считает, что несхожие нравы и убеждения немыслимо превратить в схожие». Родители, к несчастью, верят ее «личному опыту».

— В пылу споров и разногласий?

— В пылу…

— Ну, тогда все еще поправимо. В пылу чего не случается!

— И все-таки мне видится, что она злая колдунья. Представляешь, мама послала ей письмо с просьбой многое растолковать, но не в эфире, а в ответном письме или по телефону. Она ею околдована!

— И получит нужный ответ! — заверила я.

— Кому нужный?

— Нам с тобой!

Я пообещала, поскольку меня, как всегда, внезапно, посетила идея. Которая могла сблизить их родителей, а заодно и меня — увы, не наверняка — с ее братом. Да, надежда не упускала случая забрезжить на горизонте. Хотя горизонт, как известно, насмешливо и даже издевательски от нас удаляется, никогда не превращаясь в осязаемую действительность.

«Надежнее всего переиграть „специалистку“ ее собственным голосом!» — придумала я очередную, показавшуюся мне спасительной «аферу». Последнее слово заключаю в кавычки, так как без кавычек оно означает хитроумное, злое дело, а я задумала дело доброе.

Для начала я в течение нескольких дней впивалась в голос «специалистки», тщательно зафиксированный на пленке Нудилкой. Впиваясь в тот голос, я вникала и в ее поучения, которых категорически не разделяла. Лишь после такой подготовки я бесстрашно приступила к воплощению своего плана.

Набрала телефонный номер Нудилки. Подошла она сама: родители ее, как и было мной рассчитано, еще не вернулись с работы.

— Здравствуйте! Это дочь моей верной радиослушательницы? — заговорила я голосом «специалистки». — «Не отпирайтесь. Я прочла души доверчивой признанья…». То есть письмо вашей мамы.

Нудилка онемела: несколько мгновений она не могла сообразить, кто с ней разговаривает. Вернее, голос «специалистки» узнала, но не поверила, что он в трубке.

Тогда я представилась:

— Не ломайте голову! Вас беспокоит специалистка по изучению не только одних неблагополучных семей, но и благополучных. Подчеркиваю: благополучных!

— Это ты?! — ошеломленно пролепетала Нудилка: изменение позиций «специалистки» подсказало, что это не она сама. — Настоящая «специалистка» не отличит твоего голоса от своего!

Мне осталось только самодовольно расхохотаться.

— Поздравь меня: я достигла того, чего добивалась. Часа через три позвоню твоей маме. От имени той, которой она «околдована» и к которой обратилась с письмом.

— Маме?! И что ты ей скажешь?

— Надеюсь, она тебя известит. Не торопи события!

Через три часа я, как и пообещала, поздоровалась с Нудилкиной мамой. Говорят: «Не верю глазам своим!» — а она ушам своим не поверила:

— Не могла себе представить, вообразить, что вы так быстро откликнетесь на мое письмо! И вот слышу — трудно поверить! — ваш такой знакомый мне голос в собственной телефонной трубке. Не сон ли это?..

— А параллельная трубка у вас имеется? Хочу, чтобы и супруг ваш стал свидетелем нашего разговора.

— Да-да… он уже стал свидетелем! Мне показалось, что параллельная трубка буквально сама прыгнула ему в руку! Какое-то нагромождение чудес!..

Чудеса обязаны были продолжаться.

— Я поспешила отреагировать на письмо, так как мой святой долг внятно доказать, что вы не вполне поняли цель моих радиобесед. Мое единственное стремление — прославить и сохранить такие прекрасные, образцово-показательные семьи, как ваша! Откуда мои восторженные оценки? Откуда я получаю такие подсказки? Из уст общественного мнения, которое тщательно изучаю и которому неукоснительно доверяю! Не сомневаюсь: когда вашего супруга настигают неприятности по службе или, хуже того, болезни (их никто, к несчастью, не избегает!), вы, как говорится, места себе не находите, всю себя устремляете на избавление его от бед. И он, если что-либо подобное случается с вами, поступает столь же сострадательно и самоотверженно.

— Как вы смогли и обо всем этом?.. — принялась изумляться Нудилкина мама.

— Из уст знающих вас людей. А также исходя из своего жизненного опыта. И безусловно, из научных познаний… Негативные заключения тоже посещают меня, но исключительно в тех случаях, когда я не сомневаюсь: чем дольше семья останется под одной крышей, тем вероятней, что крыша обвалится. Вот почему меня называют «специалисткой по изучению неблагополучных семей»… Но вскоре вы убедитесь, что я значительно пересмотрела свои позиции! И докажу, что ни в коем случае не смею обходить стороной семьи благополучные и не восторгаться ими. С такой искренностью, с какой восторгаюсь вашим семейным содружеством. «Семейное содружество» — это термин, который подарили мне вы и которым я отныне буду пользоваться.

— Спасибо, — еле слышно произнесла Нудилкина мама.

— Семьи, которые еще не превратились в неблагополучные, но грозят ими стать, нуждаются в высоких примерах. В воспитательных образцах! И потому я обещаю перейти главным образом на повествование о «семейных содружествах». Таких, как ваше!

— Но ведь у нас случаются… разногласия, споры, — не удержался и вступил в разговор Нудилкин папа.

— Если бы этого не случалось — поверьте моему личному опыту! — было бы очень плохо. И противоестественно… Самые мудрые решения принимаются в результате дискуссий, на основе столкновений противоборствующих взглядов. (Некоторые фразы я привычно позаимствовала у бабули.) Согласитесь, что именно на плодородной семейной почве могли быть взращены такие сын и дочь, как ваши. Да, только прекрасные родители могли воспитать столь прекрасных детей!

— Вы и детей наших знаете?! — одновременно воскликнули мама и папа.

— Кто же не знает ваших детей! В Нудилку влюбила меня Смешилка, которой все полностью доверяют!

— И мы с мужем тоже. Она спасла от депрессии нашу дочь!

— А их знакомству и сближению способствовал ваш сын — красавец и рыцарь! Об этом говорит на своих выступлениях Смешилка. Она просто в него влюблена! — отважилась признаться я чужим голосом.

— Как в старшего друга! — пояснила Нудилкина мама.

— У нас с вами редкостное взаимопонимание, — продолжала я немного осевшим голосом. — Истина на этот раз, как ни странно, обошлась без дискуссий. И следовательно, отвечать письмом на ваше письмо мне уже не придется.

— Не надо, — за маму ответил папа.

Он, я догадалась, знал о письме.

Монолог свой я сотворила заранее. А вот диалог происходил без шпаргалки.

Примерно через полчаса телефон зазвонил в квартире «специалистки по изучению неблагополучных семей». В трубке сразу же столкнулись два одинаковых голоса. Чего никогда еще не бывало!

«Специалистка» произнесла обычное: «Слушаю!» — а я: «Внимательно слушайте!» Наступила ее очередь обомлеть. Этим я и воспользовалась:

— Не удивляйтесь! Говорит Смешилка… Я в своей роли.

— Очень приятно: я твоя поклонница!

— А я ваша противница!

— Противница?! За что?! Почему?!

— Потому что вы своими советами разрушаете семью моей подруги Нудилки. О которой, вероятно, слыхали…

— Если б я разрушала, мама ее не прислала бы мне письмо с просьбой помочь им как раз моими советами. И я собираюсь…

— Не вздумайте собираться… И даже не пробуйте отвечать ей ни письмами, ни по телефону!

— Ты не можешь заговорить со мной своим голосом?

— Нет… Во-первых, столкновение одинаковых голосов в одном разговоре — это оригинально! А во-вторых, привыкайте!

— К чему? И почему я не смею отвечать ей?

— Я уже ответила по телефону на письмо за вас и, как понимаете, вашим голосом. Не перебивайте меня, а напрягитесь и прослушайте запись моей беседы с семьей Нудилки. Слово в слово…

— Ты посмела украсть мой голос?! Это плагиат! И обманула семью?! Я подам на тебя в суд!..

— Любой суд я выиграю: судьи меня обожают. А народные заседатели — и того больше!

— Но правота будет на моей стороне! Есть закон, наказывающий плагиаторов…

— А я докажу, что это была пародия! Пародии всюду разрешены. И в ответ на вашу жалобу стану пародировать вас регулярно — по радиоканалу, соперничающему с вашим, по телевидению. Объект же для пародий вы, поверьте, бесценный!

— Нет-нет… только не это! — то ли вскричала, то ли взмолилась она.

— Договорились: ваш судебный иск и мои пародии отменяются! И оцените, запомните: я вас оборонила.

— От чего?

— От ответственности за развал образцовой — как вы сами назвали ее, хоть и моим голосом! — семьи. А также от закипающего возмущения общественности.

— Что возмущает общественность?!

— А то, что из-за ваших бесед иные женихи и невесты отказались от свадеб. Вы их застращали! По вашей вине в стране может сократиться деторождаемость. Вы перечисляете столько причин для того, чтобы расходиться, что стало страшно сходиться. Какой выход? Вы должны, как я от вашего имени пообещала, немедленно приступить к изучению и воспеванию благополучных семей! А маме Нудилки, повторяю, не вздумайте отвечать: она уверена, что их семью вы уже укрепили. Я сделала это за вас! Оценили?

— Понемногу оцениваю. И соглашаюсь, — не без испуга промолвила «специалистка».

— Один вопрос! Вы непрестанно ссылаетесь на свой «богатый личный опыт». И сколько же раз вы были замужем?

— Я никогда не была замужем. Мне некогда было заводить семью: я заботилась о чужих семьях. Так мне казалось…

А в голову мне вторглось неожиданное сравнение: ведь и наша директриса долго не выходила замуж. И детей не имела. «Но она всем нам была почти матерью! — категорически отвергла я бессмысленное сравнение. — „Специалистка“ же не только сама ни мужей, ни детей не имела, но и других на разводы и бездетность настраивала. Совсем не однозначные ситуации. Даже противоположные!»

— Может, я опрометчиво вмешивалась в чужие судьбы, — раздумчиво и чуть-чуть виновато предположила «специалистка». — И не ошибочно ли я воображала, что забочусь об этих семьях?

Перевоспиталась она или предпочитала со мной не связываться? Я не догадалась. Но мне ее стало жалко.

— Неблагополучные семьи тоже следует изучать. Но, не утверждая, что у них, неблагополучных, нет благополучного выхода.

— А ты, умоляю, перестань разговаривать моим голосом!

Я перестала. И повесила трубку. Одно опасение вторглось мне в голову: а не стану ли я, напрочь отвергая свое будущее замужество, напоминать, не дай бог, ту «специалистку»? И сразу же отмела свое опасение: между нами нет ничего общего: она была верна своим «научным воззрениям» (вроде бы мной поколебленным!), а я верна своему чувству!..

— Не владела бы ты искусством уметь говорить любыми женскими голосами, тогда мамой и папой вконец овладела бы «специалистка», которую ты победила… — отблагодаривала меня Нудилка по телефону.

— Взаимоотношения ваших родителей все равно — и без моего вмешательства! — не поддались бы до конца ее запугиваниям. Но ты подняла тревогу! И защитила не только свою семью, но и другие семьи, которые могли бы поддаться. Твоя заслуга больше моей.

— А я, вместе с братом, считаю иначе…

— Вместе с братом?!

Люди, я заметила, частенько вовсе не прочь приписать себе чужие заслуги. Нудилка же — да еще с согласия брата! — и собственных заслуг не признавала.

Назавтра меня навестили благодарные Нудилка и ее брат, которому она поведала во всех деталях о моем трюке.

— Я еще сильней полюбил тебя! — произнес он. Не признался, а именно произнес. — Ты спасаешь не только отдельных людей, но и целые семьи. Я жму твою руку!

В ту минуту я окончательно — и даже бесповоротно! — решила, что все-таки никогда не выйду замуж. Потому что нуждалась не в его руке, а в его сердце. Если же и в руке, то лишь вместе с сердцем… которое, как я тоже окончательно поняла, не могло мне достаться. А в других сердцах я не нуждалась!