https://novayagazeta.eu/articles/2023/09/13/voina-obrashchaet-svobodnoe-pokolenie-v-rabstvo
«Война обращает свободное поколение в рабство»
Лекция Дмитрия Глуховского для студентов Свободного университета
15:49, 13 сентября 2023 Дмитрий Глуховский , писатель
В этом выступлении я попытаюсь обобщить свои размышления, которые я сделал относительно происходящего в России за время войны. Я перечислю открытия, удивительные и банальные, которые пришлось сделать мне самому.
Я буду говорить о нашем с вами поколении: я включаю в него как 20-летних, так и 40-летних, тех, кто формировался по-настоящему и формируется сейчас в постсоветской реальности, которая первые два десятилетия была относительно свободной. В России мы жили как будто вне сферы идеологических интересов государства. И само государство как таковое в принципе отсутствовало. Люди, его возглавившие, дербанили страну с огромной увлеченностью. Так что народ был предоставлен сам себе.
Мы могли впервые за невероятно долгое время жить в ситуации идеологического вакуума, когда государство не диктовало гражданам, что считать правильным, что считать неправильным, что считать истиной и что считать ложью.
Мы впервые могли просто называть вещи своими именами, пока власти были заняты дележом собственности и капиталов. Но когда дележка кончилась и пришло время охранять украденное от любых посягательств со стороны народа, государство снова заинтересовалось тем, чтобы направить мысли народа в нужное русло, максимально отвлечь людей от реальности.
И со всей остротой, конечно, это всё проявилось во время войны, в первые же ее дни.
Вторжение 24 февраля 2022 года застало врасплох не только людей гуманистических и демократических взглядов, но и неполитизированных обывателей, технократов в правительстве, даже часть армии и спецслужб. Никто по-настоящему к войне готов не был, и совершенно очевидно, что никакого консенсуса по вопросу о необходимости войны не было.
Полиция задерживает митингующего во время акции протеста против начала войны в Украине. Москва, февраль 2022 года. Фото: EPA-EFE / MAXIM SHIPENKOV
Об этом можно судить хотя бы по реакциям членов Совета Безопасности, которые блеяли что-то и бледнели, когда Путин вызвал их на ковер, чтобы прилюдно замазать кровью. Они даже не могли изображать какую-то убежденность или искреннюю поддержку. Ложность предпосылок этой войны была совершенно очевидна и людям в этом зале, где их собрал Путин, и всем депутатам, которым было сказано стать следующими поддерживающими эту войну публично и которые потом собственные жизни и карьеры поставили на то, чтобы войну поддержать.
В первые дни после вторжения мы увидели совершенно искреннее и массовое сопротивление войне. Тысячи деятелей культуры, науки, искусства, представителей профессиональных организаций подписывали массу открытых писем против войны. Все инстаграм-дивы постили черные экраны.
Всем было очевидно совершенно, что это зло, что предпосылки к войне совершенно ложные, что она ничем не оправдана. Всем было очевидно, где правда в это время.
Правда была в том, что мы напали на соседнее государство. Правда была в том, что оно ничем нас на войну не спровоцировало. Война носит очевидно захватнический характер, несправедливый, и все попытки как-то ее объяснить высосаны из пальца.
Кроме того, было ясно, что с точки зрения истории новейшей России творится зло какое-то совсем уж беспрецедентное, что страна делает шаг в направлении пропасти. Не говоря о том зле, которое, повторюсь, совершенно необоснованно, абсолютно неспровоцированно она причиняет украинскому народу.
И несмотря на то, что в течение предшествующих восьми лет федеральное телевидение массированно пропагандировало возможность силовых методов, что все цепные псы, от Соловьева до Скабеевой, и все их псевдоэксперты пытались доказать людям необходимость, целесообразность насилия и, главное, самую возможность нарушения всевозможных табу и начала войны против братского еще в тот момент украинского народа, никакой широкой общественной поддержки войны не было.
Может быть, десять процентов граждан, укушенных, были готовы войну поддержать, но все остальные люди совершенно к войне готовы не были. Поддержка была от людей вроде Михаила Пореченкова, который уже и так стрелял в направление украинских войск из пулемета, или Захара Прилепина, который вообще стал одним из апологетов нового псевдосоветского российского империализма. Мы не удивились, узнав, кто войну поддержал.
Однако власть проявила настойчивость. Она разными методами воздействовала на лидеров общественного мнения, она жестко пресекала попытки мирного протеста.
Участница антивоенной акции в Москве, февраль 2022 года. Фото: Daniil Danchenko / NurPhoto / Getty Images
Напомню, более 16 тысяч человек были задержаны за участие в антивоенных акциях протеста в начале войны. Это самое большое число задержанных за участие в акциях протеста за всю историю новейшей России. Жестокость, с которой силовики подавляли эти акции, применение электрошоков и избиения — это тоже для России в последние десятилетия было беспрецедентно в таких масштабах.
Затем власть проявила настойчивость в том, чтобы, с одной стороны, проучить тех деятелей и культуры, и общественных деятелей, и политиков, которые дистанцировались от войны или открыто воспротивились ей. А с другой — чтобы продолжить навязывать свою картину мира, в которой эта война была логична и необходима гражданам.
Мы считывали инсайдерские сигналы из финансовых структур и всего технократического корпуса российского государственного аппарата: в начале войны все были в ужасе от происходящего. Но через определенные механизмы власти удалось втравить людей в войну по той же технологии, которую Путин использовал, чтобы замазать членов Совета Безопасности, заставив их публично на камеру поддержать вторжение. Точно так же потом были включены в эту историю члены Совета Федерации, депутаты парламента, потом дальше вниз по цепочке различные чиновники вплоть до директоров школ, институтов, государственных предприятий. Они распространили гигантскую круговую поруку вниз на всю страну.
Преследование инакомыслящих развернулось по полной программе. Все мы знаем, как против артистов, деятелей искусства, режиссеров, которые позволили себе критику войны, были применены репрессивные меры. Им был выписан волчий билет, и для того чтобы вернуться в профессию, снова начать сниматься, снова снимать, снова что-то ставить, они должны были пройти определенный обряд публичного покаяния, смены позиции.
Они должны были договариваться с сотрудниками администрации президента, должны были идти на определенные шаги.
Музыкант Роман Билык (Рома Зверь) недавно пошел на это. Недостаточно просто сказать: ой, бес попутал, простите, погорячился. Надо удалить все свои антивоенные посты и потом сделать некий публичный шаг для того, чтобы распрощаться со своей прежней репутацией. Как Рома Зверь — поехать в Донбасс, там пожмуриться, когда стреляют, и спеть что-то невидимым бойцам видимого фронта.
Роман Билык (Рома Зверь) во время поездки в ДНР. Скриншот WarGonzo
Так власти удается настаивать на абсолютно лживой версии событий, в которой это не российское государство, исходя из личной заинтересованности своего президента, начало войну против украинского народа и навязало ее россиянам, а это Россия была вынуждена обороняться от Украины, оказавшись загнанной в угол: потому что гуси распространяют радиоактивный СПИД против славян русского происхождения, украинцы разрабатывают атомную бомбу, да и вообще они на самом деле первые напали.
Шла бесконечная смена и прощупывание версий в поисках той, которая бы могла найти хоть какой-то отклик в душах и сердцах народа. Очень интересно понять, как именно осуществляется перепрошивка умственной операционной системы россиян, буквально в терминах нейролингвистического программирования, и не только обычных людей, но и спикеров, представителей истеблишмента, политического класса, государственного аппарата. Как деятели пропаганды программируют свою паству, да и самих себя через внедрение новояза. Как идет отступление от очевидных истин и как самоубеждение людей в истинности лжи происходит посредством языка.
Это не какое-то современное изобретение, это уже было, и в гитлеровской Германии использовалось очень активно.
Называние откровенно людоедских действий власти каким-то новоизобретенным термином принуждает людей к произнесению этого термина и позволяет программировать сознание.
Самый очевидный пример здесь — это именно «специальная военная операция», СВО, которая заменяет слово «война», запрещенное слово. Изначальный генезис этого термина, с моей точки зрения, связан с тем, что в соответствии с законом о специальной военной операции власть имеет право держать в полном секрете цифры собственных жертв и потерь и цифры жертв и потерь противоположной стороны, в том числе среди гражданского населения, потому что всё, что специальное, укрыто завесой тайны и нет никакой обязанности со стороны власти что-либо здесь декларировать.
Дальше принуждение к использованию термина «СВО» обрело характер навязывания маркера «свой-чужой» гражданам. Если ты называешь это войной, то подлежишь наказанию. Несколько человек, включая меня, были публично высечены, наказаны за называние очевидного очевидным. Называешь это войной — вот тебе срок за дискредитацию армии Российской Федерации. Сам по себе закон, который называется «закон о дискредитации вооруженных сил», на самом деле запрещает не дискредитацию, но накладывает запрет называть вещь своим именем. Закон о том, что ты распространяешь правдивые сведения о военных преступлениях российской армии, назван законом о распространении заведомо недостоверных сведений.
Задержание во время акции протеста против мобилизации, Москва, сентябрь 2022 года. Фото: EPA-EFE / MAXIM SHIPENKOV
В нацистской Германии, например, ни в коем случае, даже среди лиц, непосредственно к этому причастных, нельзя было называть истребление еврейского народа казнями или убийствами. Вокабуляр был очень строго регламентирован. В частности, казни назывались «особыми мерами». Окончательное решение еврейского вопроса подразумевало геноцид и истребление. Это можно было назвать исключительно вот в этих терминах. В фильме венгерского режиссера Ласло Немеша «Сын Саула», который описывает происходящее в Освенциме, показано, что узники лагеря не имели права называть тела убитых евреев телами, или людьми, или трупами. Нужно было использовать слово «вещь». И немецкая охрана очень настаивала на том, чтобы это называли словом «вещь».
Через какое-то время произнесение вслух определенным образом названий вещей или явлений начинает формировать твое сознание. Если ты понимаешь, что лжешь, называя войну «специальной военной операцией», это вызывает у тебя когнитивный диссонанс. Делается это, конечно же, через принуждение, через угрозу репрессий. Насаждается именно для того, чтобы привести людей к конформности, чтобы подавить сопротивление и мысли о сопротивлении через соблюдение ритуала, который заставляет тебя в ежесекундном режиме, по крайней мере каждый раз, когда ты говоришь на эту тему вслух, отказываться от своих убеждений.
Когда ты публично вынужден замалчивать правду или, находясь в публичном пространстве или даже в компании относительно близких людей, называть войну «СВО», зная, что именно этого требует от тебя власть, и зная, что власть запрещает называть войну войной, ты каждый раз сам себе свой хребет гнешь.
Ты его гнешь, гнешь, и либо ты станешь гуттаперчевым от этого, либо хребет у тебя хрустнет.
Из-за того, что ты испытываешь когнитивный диссонанс, это ощущение неприятное. Ты понимаешь, что наступаешь на горло собственной песне, отказываешься от своих собственных принципов, ты стараешься всего этого избежать. Но если, с одной стороны, это подкрепляется репрессиями, страхом наказания, рисками, и ты не можешь в эту сторону ступить, потому что боишься потери работы, потери свободы, может быть расправы, то ты начинаешь двигаться в другую сторону. Ты, чтобы не чувствовать себя лжецом и трусом, чтобы не подрывать основы собственного мироощущения, где ты желаешь видеть себя человеком правым и правильным, начинаешь убеждать себя в верности аргументов, на которых зиждется оправдание насилия, заведомо лживых аргументов, лживость которых ты прекрасно понимал вначале. Ты начинаешь искать аргументы, которые позволят тебе подвергнуть эрозии собственную прежнюю позицию и укрепить в этом диалектическом поединке позиции той стороны, которая угрожает тебе насилием. И, мне кажется, вот на этом строится конформизм.
С точки зрения социальных психологов, я, вероятно, произношу какие-то банальности, но это всё личные тривиальные открытия, сделанные мной на протяжении последних полутора лет, когда я наблюдал интроспективно и за тем, какие ощущения я проживаю, и за тем, как меняется и поведение, и риторика людей, прежде всего в России, остающихся в стране по своему выбору или вынужденно.
Ты начинаешь подвергать сомнению возможность истины как таковой, говоря себе, что нет истины, есть только точки зрения. И точка зрения равна другой точке зрения. Да и то, что Путин видит мир вот так, словно там всё еще продолжается холодная война или словно Вторая мировая не заканчивалась, это теперь как будто бы валидная точка зрения. Хотя мы прекрасно понимаем, что пока он эту реальность не реализовал путем масштабного кровопролития, пока он не вызвал эту реальность к жизни, она существовала исключительно в его воображении.