— еперь, дорогая принцесса, — сказал Удо, как только они остались одни, — позвольте узнать, чем я могу вам помочь.

— О, принц Удо, — голос Гиацинты стал серьезным, — было так благородно с вашей стороны откликнуться на мою просьбу. Меня не покидает чувство: в том, что с вами произошло, есть доля моей вины. Это могло случиться из-за того, что я пригласила вас сюда.

— Вовсе нет, принцесса. Подобная неприятность может случиться с кем угодно и где угодно. Если я еще нужен вам, принцесса, прошу вас, расскажите мне все. И хотя мои физические возможности сейчас далеко не те, что прежде, смею вас уверить, что умственные ни в коем случае не пострадали. — Он откусил еще кусок сандвича и с умным видом кивнул.

— Давайте перейдем сюда, — предложила Гиацинта. Она прошла к старинному каменному сиденью у стены (Удо последовал за ней, не расставаясь с тарелкой) и села, оставив для него место.

Каждый знает, как указать джентльмену, что он может присесть рядом с вами и рассказать, что он делал в городе вчера вечером, и каждый знает, как похлопать рукой по дивану, чтобы Фидо запрыгнул на него и был-хорошей-собакой-и-лежал-смирно. Гиацинте очень тактично удалось изобразить нечто среднее между этими жестами, и Удо грациозно вскочил на скамью.

— Теперь можно поговорить, — сказала Гиацинта. — Что вы думаете об этой даме, которую я вам представила?

Удо был уже достаточно взрослым, чтобы знать, как отвечать на такие вопросы.

— Я почти не обратил на нее внимания. — И он, склонив голову, начал: — Естественно, когда Ваше Высочество… О, прошу прощения, вам, наверное, мешают мои уши…

— Ничего, ничего, — отвечала Гиацинта, поправляя волосы. — Так вот, я пригласила вас сюда из-за этой женщины.

— Но я не могу жениться на ней в таком виде, Ваше Высочество.

Принцесса, вздрогнув, взглянула на него, и принц сразу же понял, что дал маху. Чтобы скрыть смущение, он взял следующий сандвич и съел его очень быстро.

— Мне нужна ваша поддержка, — несколько отчужденно заговорила Гиацинта. — Она явно что-то замышляет против меня.

— О, Ваше Высочество, я теперь понимаю. — Удо покачал головой так, что сразу стало ясно: принцесса наконец-то напала на нужного человека.

— Я ей не доверяю.

— И это неудивительно. Я тоже кое-что заметил.

— Что же?

— Вспомните, что произошло, когда я появился. Вы, Ваше Высочество, естественно, слегка испугались, эти две маленькие девочки смотрели на меня с восторженным изумлением, а что графиня Бельвейн? Что она сделала?

— А что она сделала?

— В том-то и дело, что ничего, — с торжеством объявил Удо. — Она не удивилась, не огорчилась и не испугалась.

— Да, пожалуй, теперь я это припоминаю.

— А ведь тем не менее, — проговорил Удо наполовину жалобно, наполовину гордо, — принцы обычно выглядят по-другому. Почему же она не удивилась?

Гиацинта была озадачена.

— Она знала, что вы за мной посылали? — последовал вопрос Удо.

— Да.

— Потому что вам стало что-то известно про нее?

— Да.

— Тогда поверьте моим словам — это сделала она!

— Но как? — воскликнула принцесса. — Хотя это именно то, чего от нее можно было бы ожидать.

Удо не ответил. Он соскочил с сиденья и в негодовании бегал по комнате, чтобы не проявить своих чувств перед дамой.

— Как ей это удалось? — недоумевала Гиацинта.

— Подговорила какого-нибудь волшебника или что-то в этом роде, — нетерпеливо бросил Удо, продолжая бегать. Вдруг он резко остановился перед принцессой: — Если бы знать наверняка, что я лев.

Он попробовал зарычать, тонким голосом воскликнул, что это не считается, и снова попробовал.

— Нет, видимо, я все-таки не лев, — признал он печально.

Гиацинта предложила:

— Надо придумать план.

— Да, надо придумать план, — вяло согласился Удо и, расстроенный, снова уселся рядом с ней. Он не мог больше скрывать от себя, что он не лев. Этот факт совершенно лишил его присутствия духа.

— Я думаю, что проявляла недостаточную твердость, но с тех пор как мужчины уехали на войну, эта женщина практически захватила власть в стране. Мне кажется, что она может готовить заговор, я знаю, что она грабит меня. Я вызвала вас сюда, чтобы вы помогли мне с ней справиться.

Удо с важным видом кивнул.

— Надо установить за ней слежку.

— Да, но на это могут уйти месяцы.

— Вы сказали — месяцы? — встрепенулся Удо.

— Да, а в чем дело?

— Ну, дело в том, — замялся Удо, — я знаю, что это очень глупо с моей стороны, но будем надеяться, что все обойдется…

— Но в чем же дело?

Удо совсем сконфузился. Он вилял хвостом, чертил задней лапой круги и бросал на принцессу застенчивые взгляды.

— Ну, я… — он нервно хихикнул, — я подозреваю, что я из тех зверей, — он снова хихикнул, — которые впадают в зимнюю спячку. Будет очень неловко, — его задняя лапа снова стала выписывать круги, — если мне придется выкопать норку в земле как раз в тот момент когда заговор созреет.

— О, это было бы ужасно, — в отчаянии сказала Гиацинта.

Они оба молчали некоторое время, представляя себе всевозможные осложнения. Хвост Удо случайно оказался у Гиацинты на коленях, и она рассеянно теребила его в руках.

Принцесса первая прервала молчание:

— Как бы то ни было, сейчас еще только июль.

— Да-да, — ответил Удо. — Возможно, я буду свободен примерно до ноября. До того времени надо бы все разузнать… О-о! — Он вдруг подскочил в сильном волнении. — Я подумал… Мне ведь придется запасаться орехами…

— На самом деле…

— Пожалуй, придется начать уже довольно скоро. Знаете, у меня ведь нет практики. Лезть на деревья за орехами, — продолжал он сонно, — какой удел для…

— О, пожалуйста, не надо, — взмолилась Гиацинта. — Кажется, это делают только белки.

— Да, пожалуй. Значит, если бы я был белкой, мне… Вы не могли бы вернуть на минуту мой хвост?

— О, простите, пожалуйста. — Гиацинта пришла в ужас, осознав, какую вольность допустила.

— Что вы, что вы, ничего страшного… — Он взял хвост в переднюю лапу. — Сейчас посмотрим. Наблюдайте за мной.

Сидя на задних лапах, он загнул хвост над головой и, отпустив его, стал быстро-быстро грызть сандвич, зажатый в передних. Прекрасный сюжет для художника… Но неподходящая модель.

Хвост со стуком упал на пол.

— Ну вот. Все понятно. Я не белка!

— Ах, я так рада, — сказала Гиацинта, полностью убежденная этим показом.

— Ну тогда все в порядке. Можно разрабатывать план действий. Прежде всего не следует… — Он вдруг замолчал, и Гиацинта увидела, что он разглядывает свой хвост.

— Да?

Он поднял хвост и положил его перед собой. На середине хвоста был большой узел.

— Что мне надо было запомнить? — он задумчиво тер лоб.

Бедная Гиацинта!

— О, милый принц Удо! Мне так жаль. Боюсь, что это сделала я, задумавшись.

Удо, как галантный кавалер, сразу же подхватил:

— Узел верности, — начал он с грациозным покло… Нет, он вовремя остановился. Ох уж эти уши! С ними совершенно невозможно проявить обычную вежливость.

— Ах, Удо! — порывисто воскликнула Гиацинта. — Если бы только я могла вернуть вам ваш истинный облик!

— Да, это было бы хорошо, — ответил Удо, снова становясь практичным. — Но как это сделать? Еще один сандвич, пожалуйста, — сказал он извиняющимся тоном. — Они так идут к ушам.

— Я пригрожу графине. Скажу, что, если она не заставит волшебника расколдовать вас, посажу ее в тюрьму.

Удо не слушал. Он погрузился в свои мысли.

— Банановые оладьи и сандвичи с кресс-салатом, — бормотал он. — Думаю, другого такого зверя не сыщешь…

— Конечно, — продолжала принцесса, тоже наполовину сама себе, — часть народа может принять ее сторону — те, которых она подкупила. Если она…

— Хорошо, хорошо, — остановил ее Удо. — Оставьте графиню мне. В ваших сандвичах есть что-то, от чего я способен на все, — что-то вдохновляющее. Я чувствую себя новым… кем бы я ни был!

Не кажется ли вам, что Удо слишком уж разошелся и что он мог бы вести себя поскромнее?

— Вообще-то, — размышляла Гиацинта вслух, — я могла бы написать отцу и попросить прислать кого-нибудь из мужчин, но очень не хочется этого делать. Не хочу, чтобы он думал, что я не справилась.

— Удивительно, что иногда приходит в голову, — говорил тем временем Удо. — Возможно, я все-таки кролик. Интересно, как я буду выглядеть за проволочной сеткой? — Он откусил еще один кусок и продолжал: — А что я сделаю, если увижу хорька? Надеюсь, у вас нет ручного хорька, принцесса?

— Простите, принц, не расслышала. Я думала о другом. Что вы сказали?

— Ничего, ничего. Просто разные мысли…

Удо протянул руку к тарелке и обнаружил, что она пуста. Он сел поудобнее и, казалось, слегка задремал, как вдруг его внимание привлек узел на хвосте. Он принялся его лениво развязывать, сонно бормоча: «Хорошо бы, я мог жалить хвостом… но, кажется, мой не из таких. Вот было бы на хвосте жало…» Он начал тщательно ощупывать кончик хвоста.

— Интересно, есть ли у меня вообще жало? — Он закрыл глаза. — Я бы с удовольствием ужалил графиню… Прямо в шею, всю шею бы изжалил, всю… — И принц Удо погрузился в сон.

Недостойное поведение! Роджер Кривоног пытается оправдать принца, ссылаясь на палящий зной и действие одного-двух сандвичей с кресс-салатом на пустой… на человека, который несколько дней ничего не ел. Как подействовали на Удо сандвичи с кресс-салатом, мы и сами только что видели. Но Роджер забывает упомянуть о том, что сандвичей-то было двадцать один или двадцать два. Что там ни говори, не стоит отрицать: поведение принца оставляло желать лучшего. Если бы я там оказался, то немедленно написал бы его отцу.

Гиацинта взирала на эту картину с довольно противоречивыми чувствами. Конечно, ей было его очень жалко. «Бедняга, — думала она, — туго ему пришлось». Но, согласитесь, сочувствие постепенно становится все менее искренним, когда слишком долго смотришь на помесь льва, кролика и тонкорунного барашка, особенно если часть, принадлежащая кролику, тихонько похрапывает, приоткрыв рот.

И потом, что ей с ним делать? Получается, что теперь у нее на руках двое — графиня и он. Бельвейн только выиграла от присутствия принца: она вполне может использовать его в своих целях. Ваше Высочество будете делать то-то и то-то или Его Высочество навсегда останется кроликом. И куда денешься?

Ладно, об этом она подумает завтра. Сейчас и так достаточно сложностей, и первая из них — как с ним вообще обращаться. Годится ли ему теперь Голубая комната? Гиацинта вдруг осознала, что хозяйке, принимающей у себя такую компанию животных, как принц Удо, придется проявить чудеса тактичности. Может, он сам скажет, что ему нужно, когда проснется. Пусть пока доспит.

Она еще раз взглянула на принца, невольно улыбнулась и быстро спустилась по лестнице во дворец.