иггз в последний раз расправила складки скатерти и, склонив голову набок, оглядела стол.

— Ну вот, — сказала она. — По-моему, все готово.

— А сардины? — спросила Воггз в своей обычной манере. (Я не знаю, как она появилась в этой сцене, но Роджер настаивает на ее присутствии.)

— Не думаю, чтобы ПРИНЦ любил САРДИНЫ.

— А если бы я ехала так долго, я бы просто мечтала о сардинах, — заметила Воггз. — Ведь Арабия очень далеко, не правда ли?

— Ужасно далеко. Он ехал целую неделю. Может быть, — предположила Виггз с надеждой, — ему удалось перекусить по пути?

— Может, он захватил с собой бутерброды? — сказала Воггз, подумав, что уж она-то на месте принца непременно запаслась бы бутербродами.

— Как ты думаешь, Воггз, какой он?

Воггз думала довольно долго.

— Как король! — объявила она наконец и, подумав еще немного, добавила: — Только другой.

Вбежала принцесса — уже в пятый раз, — полная радостного нетерпения.

— Ну как, — спросила она, — все готово?

— Да, Ваше Королевское Высочество, только мы с Воггз не совсем уверены насчет сардин.

Принцесса счастливо рассмеялась.

— Думаю, здесь всего вполне достаточно. И все выглядит очень мило. — Она обернулась и увидела особу, которую сейчас ей меньше всего хотелось бы видеть.

Особа-которую-меньше-всего-хотелось-бы-видеть присела в необыкновенно эффектном реверансе.

— Прошу простить меня, Ваше Королевское Высочество, — изрекла она. — Мне показалось, я забыла здесь бесценную рукопись Шарлотты Гулигулинг. Нет, по-видимому, я ошиблась, Ваше Высочество. Я удаляюсь, Ваше Высочество, поскольку полагаю, что Ваше Королевское Высочество по вполне понятным причинам желаете принять Его Королевское Высочество с глазу на глаз.

Согласитесь, что после такой блистательной речи манера Воггз именовать всех без разбору «мэм» производит особенно сильное впечатление.

— Вовсе нет, графиня, — неохотно проговорила принцесса. — Мы бы предпочли, чтобы вы остались и помогли нам принять Его Высочество. Он слегка опаздывает.

Бельвейн очень огорчилась.

— Я так надеюсь, что с принцем ничего не случилось по дороге. В последнее время меня мучают какие-то дурные предчувствия.

— Что с ним могло случиться? — сказала принцесса без особой тревоги.

— О, Ваше Королевское Высочество, просто такое странное чувство…

Снизу послышался звук шагов и мужской голос. Принцесса и графиня, обе волнуясь, но по совершенно разным причинам, изобразили приличествующую случаю приветственную улыбку.

Виггз и Воггз застыли в позах, исполненных благовоспитанности, по разным краям стола. Придворный художник, я уверен, с радостью запечатлел бы подобную сцену.

— Его Королевское Высочество наследный принц Арабии Удо! — торжественно объявила придворная дама.

«Даже немного страшно, — сказала Бельвейн про себя. — А вдруг кольцо подвело?»

Удо вбежал легкой рысью.

«Не подвело», — с удовлетворением отметила Бельвейн.

Принцесса Гиацинта вскрикнула и отшатнулась. Виггз, хорошо знакомая с подобными маленькими происшествиями из книг, с которых она вытирала пыль, и Воггз, питавшая природную любовь к животным, не дрогнули.

Присутствие графини оказалось более чем кстати.

— Позвольте мне, — церемонно произнесла она, выступая вперед на один шаг, — представить Вашему Королевскому Высочеству Его Королевское Высочество наследного принца Арабии Удо!

— Принца Удо? — повторила Гиацинта, все еще не желая верить своим глазам.

— Боюсь, что это именно так, — мрачно произнес Удо. В последние дни он много раз представлял себе эту встречу и теперь пришел к выводу, что недооценивал трудности.

А Гиацинта в этот момент вспомнила, что она принцесса и женщина.

— Я счастлива приветствовать Ваше Королевское Высочество в Евралии. Не хотите ли присесть… ээ… прилечь… («Интересно, что вообще делают кролики? Или кто?»)

Удо предпочел сесть на задние лапы.

— Благодарю вас. Вы не представляете себе, как трудно говорить с тем, кто выше тебя, стоя на четырех ногах. Так устает шея…

Наступило неловкое молчание. Никто не знал, что сказать. Кроме Бельвейн. Она обратилась к Удо со своей самой очаровательной улыбкой и самым любезным тоном задала вопрос:

— Понравилось ли вам путешествие?

— Нет, — пробурчал Удо.

— Да скажите же, что с вами случилось? — вскричала, не выдержав, Гиацинта. — Встретился злой волшебник? Ой, простите меня, пожалуйста.

Когда не очень хорошо себя чувствуешь, некоторые вопросы не могут не вызывать раздражения.

— Разве вы не видите, что со мной случилось? — отвечал Удо довольно резко. — А вот ка́к это случилось, я не знаю. На второй день пути из Арабии…

— Простите, Ваше Высочество, это не ваш хвост в солонке? — сказала Виггз. Она осторожно вынула хвост, отряхнула его и подала принцу.

— Спасибо, спасибо. На второй день пути в Евралию я проснулся после дневного сна вот в таком виде. Попробуйте представить себе мои чувства. Первое, что мне пришло в голову, — это вернуться домой и скрыться от людских глаз. Но, принцесса, я решил, что я вам нужен!

Конечно, Гиацинта была тронута до глубины души, когда Удо произнес последнюю фразу, мило прижав ушки и расправляя лапами усы, но все же она успела мельком подумать: «А что теперь с ним, собственно говоря, делать?»

— И что же вы ощущаете? — мягко вставила Бельвейн, зная, что мужчины всегда рады случаю поговорить о себе.

Удо ответил не сразу, потому что ему попался на глаза накрытый стол, и он уставился на него со смешанным чувством надежды, отвращения и покорности судьбе.

— Что я очень-очень голоден, — наконец произнес он с видом человека, уверенного в своих словах.

Принцесса, мысли которой, казалось, блуждали где-то далеко, внезапно пробудилась.

— Ах, простите, я веду себя неприлично, — сказала она с улыбкой, за которую самый бессердечный из людей простил бы ей все что угодно. — Прошу вас за стол. Позвольте мне представить Вашему Высочеству графиню Бельвейн.

— Подать ему руку или погладить по голове? — пробормотала блюстительница придворного этикета, в первый раз в жизни растерявшись.

Удо приложил лапу к сердцу и отвесил учтивый поклон.

— Я очарован, — галантно произнес он, а любая галантность, исходящая от помеси льва, кролика и барашка, не может не произвести самого приятного впечатления.

Они расселись по местам.

— Немного шербета, Ваше Высочество? — предложила Гиацинта, наполнявшая кубки.

Удо собирался было сказать «да», но заколебался.

— Не уверен, что могу себе это позволить.

— Шербет очень вкусный, — заметила Виггз, чтобы развеять его сомнения.

— Не сомневаюсь, милая. Весь вопрос в том, люблю ли я шербет?

— Разве можно не знать, любишь ты шербет или нет?

— Оставь в покое Его Высочество, Виггз, — вмешалась Гиацинта и предложила принцу сандвич с олениной.

— Весь вопрос в том, люблю ли я сандвичи с олениной?

— Я люблю, — объявила Воггз всем, кого эта новость могла интересовать.

— Видите ли, — объяснил Удо, — на самом деле я не знаю, что люблю.

Все удивились, особенно Воггз. Бельвейн же слишком наслаждалась происходящим, чтобы разговаривать, и принцесса попросила Удо пояснить, что он имеет в виду, чем его очень обрадовала. Это был как раз тот предмет, который он давно уже стремился обсудить.

— Ну хорошо, — начал он, сев поудобнее, так что Виггз на этот раз пришлось извлекать его хвост из горчицы. — Кто я?

Никто не отважился высказать свое мнение.

— Кролик ли я? Если да, то передайте мне желе из красной смородины или что там еще едят кролики.

Хозяйка встревоженным взглядом блуждала по столу в поисках подходящего угощения.

— Может, я лев? — продолжал Удо, развивая тему. — Тогда передайте мне Виггз.

— О, пожалуйста, не надо быть львом, — попросила Виггз, ласково потрепав его по загривку.

— Но разве у вас нет внутреннего чувства, которое подсказывает вам…

— У меня есть внутреннее чувство пустоты. Я жажду чего-то, только не знаю, чего именно.

— Надеюсь, это не сардины, — шепнула Виггз Воггз.

— Но чем же вы питались по дороге, принц? — спросила Гиацинта.

— О, в основном травой и подобными вещами. Мне казалось, что трава не причинит вреда.

— И что же? Она не причинила вреда? — участливо осведомилась графиня.

Удо отвечал мрачным молчанием.

— Я знаю, что это глупо с моей стороны, — сказала Гиацинта, — но я все-таки не понимаю. Казалось бы, что, если вы… ээ…

— Вот именно, — сказал Удо.

— …то вы должны инстинктивно чувствовать, что… ээ…

— Совершенно верно, — сказал Удо.

— …едят.

— A-а, я так и знал, что вам это придет в голову. Я и сам так думал, когда… когда плохо себя почувствовал. Но я кое-что попробовал на практике, и ничего не вышло. С тех пор я много времени посвятил обдумыванию этого вопроса и…

— Как интересно, — с энтузиазмом поддержала его графиня, устраиваясь поудобнее. — Пожалуйста, продолжайте.

— Ну что ж. Когда я… — Он кашлянул и застенчиво обвел взглядом присутствующих. — А вам не кажется, что это слишком деликатный предмет?

— Что вы, вовсе нет, — пробормотала Гиацинта.

— Так вот. Когда волшебник хочет вам досадить, он обычно превращает вас в какое-нибудь животное.

Графиня покраснела — в первый раз с тех пор, как ей исполнилось семнадцать, — и заметила:

— Действительно, это довольно распространенная шутка среди волшебников… Но подумайте, если вы стали настоящим животным, вас это ничуть не должно раздражать. Слон не печалится из-за того, что он слон. Он просто старается быть хорошим слоном и почувствует себя несчастным, только если, например, что-нибудь случится с его хоботом. А вот выглядеть как слон, иметь сложную… ээ… внутреннюю форму слона и в то же время оставаться человеком — это действительно несчастье.

Всем было очень интересно. Воггз надеялась на то, что Удо откроет наконец тайну и она все-таки узнает, какое же он животное, но ее ожидало тяжелое разочарование.

В конце концов в нынешнем положении Удо оказались кое-какие преимущества. По крайней мере его никто и даже никогда не слушал с таким вниманием, когда он был человеком.

— Теперь представьте на минуту, что я — лев. Я обладаю обликом льва, но возвышенной душой и мыслями принца. Итак, какая-то часть меня жаждет сырого мяса, и тем не менее более высокая часть моего существа (он приложил лапу к сердцу)… ну, словом, можете себе представить, что бы вы чувствовали на моем месте.

Принцесса содрогнулась.

— Да, могу, — сказала она убежденно.

Графиня, хотя и слушала Удо со вниманием, стала находить предмет беседы несколько низменным.

— Видите ли, в чем суть дела, — продолжал Удо. — Ребенок, если его предоставить самому себе, не знает, что для него хорошо, а что плохо. Предоставленный самому себе, он будет есть все подряд. А теперь превратите человека в животное — и он окажется точно в таком же положении, как тот ребенок.

— Я об этом никогда не думала, — призналась Гиацинта.

— Мне пришлось об этом подумать. Давайте пойдем дальше. — Он явно был в восторге от самого себя. В последний раз нечто подобное он ощущал, когда обращался с приветственной речью к самым знатным жителям Арабии по случаю своего совершеннолетия. — Предположим снова, что я лев. Из того, что мне приходилось читать или слышать о львах, известно, что с львиной… натурой больше всего другого согласуется сырое мясо, и было бы глупо с моей стороны не обратиться к такому способу поддержания существования, несмотря на то что это может произвести крайне неприятное впечатление на окружающих. Но если вы даже не знаете, какое вы животное, положение становится еще сложнее. Приходится перепробовать массу всевозможных ужасных вещей, чтобы выяснить, что вам годится. — В его глазах появилось странное выражение — выражение, в котором сосредоточилась память о болезненных ощущениях. — Я экспериментировал, — сказал он угрюмо. — Все три последних дня…

Все посмотрели на него с грустью и сочувствием. Кроме Бельвейн, конечно.

— И что же вам годится? — непринужденно спросила она.

— Как ни странно, — Удо слегка развеселился, — банановые оладьи. Приходилось ли вам когда-нибудь держать зверька, который питается банановыми оладьями?

— Никогда, — улыбнулась принцесса.

— Так вот, этим самым животным, возможно, я и являюсь. — Он тяжело вздохнул и добавил: — Есть одно-два животных, которыми я точно не являюсь… — Некоторое время он, казалось, перебирал в уме наиболее горькие воспоминания. — Не думаю, чтобы кто-нибудь из вас мог представить, что чувствуешь, когда пытаешься проглотить чертополох. Можно попробовать сандвич с кресс-салатом? К хвосту он, конечно, не идет, но, кажется, неплохо сочетается с ушами. — Он откусил большой кусок и пробормотал сквозь салатные листья: — Надеюсь, принцесса, я не слишком утомил вас своими неприятностями?

Гиацинта с искренним чувством крепко сжала его лапу.

— Дорогой принц Удо, я жажду вам помочь. Мы обязательно что-нибудь придумаем и снимем с вас эти ужасные чары. В библиотеке так много всяких мудрых книг — там наверняка можно найти массу полезных советов. О, я уверена, вы очень скоро поправитесь.

— Вы очень добры, принцесса. Вы понимаете, что значит подобное положение для человека с моим характером. — Он наклонился к Виггз и спросил вполголоса: — Как их делают? (Имея в виду сандвичи.)

Грациозно изогнув стан, Бельвейн поднялась.

— У меня еще есть дела. Нужно распорядиться, чтобы приготовили подстилку… — Она запнулась, сделав вид, что ужасно смущена. — Как это глупо с моей стороны — я имела в виду ложе для Вашего Королевского Высочества. Ваше Высочество, вы разрешите мне удалиться?

Ее Высочество разрешила.

— И вы, девочки, бегите и посмотрите, не нужна ли ваша помощь. Оставьте нам сандвичи с кресс-салатом, — добавила принцесса, потому что Виггз с некоторым сомнением посматривала то на блюдо, то на принца.

Благодарно взглянув на Ее Высочество, Удо приступил к следующему сандвичу.