Только Джейс, Карн и Тефери остались на площади, пытаясь задержать поток вечных, марширующих по Межпланарному мосту. По команде Гидеона остальные из тех десяти с чем-то мироходцев, которых они успели выявить, рассыпались по городу. Кто-то — как Зарек и эта Кайя — чтобы попытаться заново призвать гильдии на битву, другие — чтобы находить и вербовать новых мироходцев по мере их прибытия. И все — чтобы уничтожить столько вечных, сколько сумеют найти.

И Джейс не сомневался, что они убьют много, но между «много» и «достаточно» имелась существенная разница, особенно когда Жуткая орда всё продолжала прибывать из Амонхета.

Миссия Дозора в Амонхете завершилась абсолютным провалом, опустошающим ужасом. Но Джейс и представить себе не мог, что тогда они стали свидетелями лишь толики истинного ужаса. Несомненно, те вечные, которых они видели в тот день, были лишь малой частью настоящей армии Боласа. Кроме того, после расправы над населением Амонхета осталось множество свежих трупов, которые уже успели переделать в новых лазотеповых воинов. Та же участь была уготована жителям Равники.

И всё-таки, здесь должно быть что-то ещё.

Если Болас и впрямь хотел всего лишь захватить Равнику, — даже если предположить, что это был только первый шаг на пути к созданию большей Орды, которую в дальнейшем можно напустить на Доминарию, Иннистрад, или... всю Мультивселенную, — тогда планы дракона были излишне сложными. Зачем приносить и активировать Бессмертное Солнце, тем самым вынуждая своих сильнейших потенциальных противников оставаться и вступать в бой? Не лучше ли было провернуть всё без лишнего шума? И можно ли считать простым совпадением то, что Маяк Нив-Миззета призывал мироходцев прямо в ловушку Солнца?

Нет.

Джейс готов был побиться об заклад, что путём неких хитрых манипуляций Болас нарочно заставил Нива и Зарека построить и включить Маяк. Вместе Маяк и Солнце составляли важную деталь этой головоломки. Они были чем-то большим, чем просто ловушкой для изрядно потрёпанных остатков Дозора.

Это ловушка для каждого чёртова мироходца в Мультивселенной.

Джейс был уверен в этом настолько, словно знал наверняка.

Но последнего кусочка по-прежнему не хватает. Ловушка установлена. Как и когда она захлопнется?

Тефери бросил все силы на то, чтобы замедлить время вокруг Моста, замедлить продвижение вечных и их реакцию. Джейс творил иллюзии как можно ближе к порталу, натравливая вечных друг на друга и создавая заторы прямо перед его распахнутым зевом. Карн встал таким образом, чтобы иметь возможность размозжить как можно больше лазотеповых черепов тех вечных, которые всё же обойдут заклинания Тефери и Джейса. Втроём они действовали слаженно и эффективно, но этого было недостаточно. Они будто пытались заткнуть плотину пальцем, пока бурный поток вечных прорывался наружу со всех сторон.

Применив свою версию телескопического заклинания Лавинии, Джейс взглянул на Никола Боласа, восседавшего на троне. Несмотря на иллюзию невидимости, которой Джейс укрыл от вечных себя, Карна и Тефери, он не сомневался, что Боласу известно, где они находятся.

И ему просто всё равно. Не удивлюсь, если он даже рад этому.

По-прежнему используя заклинание, Джейс перевёл взгляд на Лилиану Весс. Он попробовал бегло прочитать её мысли, но в них было слишком много психического шума от призраков онакке, которые населяли её Кольчужную вуаль. К тому же Болас наверняка блокировал любые попытки прочитать мысли своей пешки или внушить ей что-либо.

Джейс злился на Лилиану, но одновременно жалел её. Встав на сторону Боласа, она лишилась настоящих друзей. А во всей Мультивселенной вряд ли нашёлся бы тот, кому друзья были нужнее, чем Лилиане Весс.

Гидеон начал доверять ей и полагаться на неё, начал в неё верить. Чандра любила её как сестру. А Джейс…

Любил ли я её?

Возможно, однажды. Но Лилиана только и делала, что пользовалась Джейсом и предавала его. Она обращалась с ним, как с игрушкой — или с инструментом.

Во всех смыслах этого слова.

Но это не отменяло того факта, что когда-то он испытывал к ней настоящие чувства. А точнее, если быть до конца честным с собой, он до сих пор испытывал к ней чувства. Да, он больше не был без памяти влюблён в неё, не был очарован пленительной загадочностью чаровницы Лилианы Весс.

Но чёрт побери, она мне по-прежнему не безразлична!

И он не мог избавиться от мысли, что подвёл её. Что должен был существовать какой-то способ достучаться до неё, тронуть её за живое, вытащить эту закоренелую тёмную некромантку на свет. Он знал, что она тянулась к нему, что даже в те моменты, когда она манипулировала им, на самом деле она пыталась, пускай неуклюжим и даже нездоровым способом, установить с Джейсом Белереном настоящую связь. И он точно знал, что пару раз, когда его выбор мог бы всё изменить, он умышленно отвергал эти попытки.

Она заслужила это после всего того дерьма, что натворила.

Но она также заслуживала от него лучшего отношения.

Конечно, она была далеко не единственной, кого он подвёл. Список вышел бы очень длинным, и начинался бы он с десяти гильдий Равники.

Проклятье, не только с гильдий.

Теперь он мог занести в этот список каждое живое существо в Равнике. Джейсу никогда по-настоящему не нравилось быть Живым Договором, но сейчас ему определённо не хватало этой власти. Раль и Лавиния объяснили ему, что именно пошло не так в их попытках сплотить гильдии и наделить Нив-Миззета силой, способной уничтожить Боласа. И Джейс хотел было как следует попенять им за самоуправство, но у него и самого было рыльце в пуху. Если бы Живой Договор был на месте и делал свою чёртову работу, то никаких усилий Раля и Нива вообще бы не понадобилось.

Хуже того, не сделай Джейс с Враской то, что он сделал, не сотри он её память и знания о злой сущности Боласа, она, возможно, и не похоронила бы все надежды на альянс гильдий. Если бы он вернулся в Равнику, когда обещал, и вернул бы ей воспоминания, как обещал, она могла бы стоять сейчас здесь, сражаться с ним бок о бок, имея за спиной мощь десяти объединённых гильдий и всю магическую силу Живого Договора.

Это всё из-за меня, подумал он.

Мне её не хватает, подумал он следом.

И за всеми этими раздумьями Джейс продолжал поддерживать собственную невидимость, невидимость Карна, невидимость Тефери и иллюзии у створа портала, из-за которых каждый вечный начинал считать всех окружающих его вечных живыми существами и потенциальными жертвами. Это было утомительным, но не самым сложным чародейством из тех, что ему доводилось творить. Далеко не самым.

Мне следовало сделать больше.

Мне следовало принять командование на себя.

Джейс позволил Гидеону, с его врождённым и неоспоримым моральным авторитетом (не говоря уже о его врождённом и неоспоримом обаянии), отдать распоряжения и рассредоточить их силы. Частично — ну хорошо, всецело — Джейс понимал, что это слишком необдуманное решение. В этом был весь Гидеон — благонамеренность, прямолинейность и отсутствие любых попыток просчитать последствия на пару шагов вперёд. Гидеон Джура боролся с симптомами, не думая о том, как победить причину болезни. Но это не заставило Джейса хоть что-то ему возразить.

Почему? Чтобы потом я мог осуждать всех, как обычно?

Он больше не желал быть таким Джейсом.

Время, проведённое в Ишалане с Враской, изменило его — к лучшему, как ему хотелось бы верить. Он не желал становиться дешёвым подобием Лилианы, играя в игры, решая загадки и манипулируя друзьями, чтобы они взваливали на себя всю ответственность, которую сам он отказывался принять или хотя бы разделить.

Сумев разглядеть свой истинный потенциал сквозь золотистые глаза Враски, он решил было, что нащупал другой путь. Но, лишившись её постоянного влияния, он стремительно возвращался к старым привычкам.

Я не обязан быть язвительным заместителем Гидеона. Не обязан быть обиженным бывшим Лилианы. Я способен самостоятельно принять брошенный вызов и стать...

Внезапный боевой клич, раздавшийся сверху, прервал внутренний монолог Джейса и его рутинное создание иллюзий.

Голос звучал знакомо, и ещё до того, как задрать голову, Джейс знал, что он возвещает о возвращении Гидеона Джуры. Который, между прочим, летел на пегасе.

Вы только поглядите на него. Да Гидеон буквально создан для того, чтобы ездить на чёртовой крылатой лошади.

Гидеон был не один. По обе стороны от него верхом на грифонах летели Аджани Златогривый и женщина, вооружённая впечатляющим луком. Три золотистые ауры, отмечающие их как мироходцев, стелились позади них, как реактивный след.

Следом появилась гильдмейстер Бороса, архангел Аурелия, во главе эскадры ангелов и небесных рыцарей. А за ними медленно плыла Небесная крепость Бороса, Паргелий II.

Джейс передал Гидеону краткое телепатическое послание, предупредив, чтобы он не атаковал створ портала, где по-прежнему действовала их с Тефери магия. Меньше всего им сейчас было нужно, чтобы войска Бороса оказались замедлены темпоральным полем Тефери или сбиты с толку иллюзиями Джейса. К тому же и за пределами Межпланарного моста хватало вечных, чтобы с ними подраться.

Гидеон подал Аурелии знак рукой: несколько скупых армейских жестов, которые непостижимым образом вместили в себя всю важную информацию.

Солдатская телепатия, с толикой зависти подумал Джейс.

Аурелия просигналила своим небесным рыцарям. Часть из них взлетела ещё выше, чтобы дать бой вечным летунам, находившимся вне досягаемости Карна. Часть пошла на снижение, осыпая лазотеповых воинов градом стрел и копий.

По правде говоря, всё складывается довольно неплохо.

Вновь применив телескопическое заклинание, Джейс взглянул на Лилиану Весс, но её выражение лица скрывала Вуаль. Однако в её позе ничего не поменялось, что вызывало лёгкую озабоченность.

Джейс перевёл взгляд на Никола Боласа. Его поза и выражение лица тоже ни капли не изменились, и это вызывало уже отнюдь не лёгкую озабоченность.

Что я упускаю?

Он простёр свой разум вширь, но его слух уловил что-то раньше. Постепенно он различил размеренные гулкие удары. Когда те стали громче, земля задрожала им в такт.

Что на этот раз? Это оно? Кульминация замысла Боласа?

Джейс посмотрел на портал, но источник возмущения находился не там. И к этому времени он уже был не единственным, кто его заметил.

— Это доносится сзади! — крикнул Карн.

Да, он был прав.

Джейс обернулся именно в тот момент, когда могучий зелёный элементаль показался над крышами зданий. Он обошёл мраморную башню, переступил через гостиницу из известняка и направился прямо в гущу событий.

Неужто это… Виту-Гази?

Джейс сфокусировал телескопическое заклинание на крошечных фигурках, оседлавших ветви и колонны элементаля.

Неужто это Чандра? Джайя? Лавиния?

Неужто это Нисса Ревейн?

От его бывшей соратницы из Дозора исходило золотистое сияние. Хотя Нисса сказала ему, что не вернётся, она всё-таки вернулась, позволила Маяку призвать себя в Равнику, вступила в битву на их стороне.

Осторожно коснувшись её разума, он сумел вымолвить только Спасибо.

Она ответила ментальной версией своей сдержанной улыбки. Та омыла его разум, словно тёплый летний дождь. Джейс ощутил мгновенный прилив облегчения. А затем ощутил потребность испытать его.

Он покосился на Лилиану Весс. В ней всё было по-прежнему.

Проклятье.

Он посмотрел на Никола Боласа. Дракон сидел на своём троне, выпуская из пасти клубы дыма.

Кажется, работает!

У них получилось задеть дракона за живое. Или, по крайней мере, застать его врасплох. Теперь он в любой момент мог вступить в битву, поэтому Джейс спешно направил мысленные предупреждения Ниссе, Карну, Тефери, Гидеону, Аджани, Аурелии и Лавинии. Он решил не трогать новую мироходку, лучницу. Они не были знакомы, и он не знал, как она отнесётся к телепатическому вторжению.

Аурелия широко взмахнула рукой. Паргелий II развернулся к Боласу, нацелив на него свою магическую пушку — и замер в ожидании приказа.

Нисса, напротив, не стала ждать. Она не совершала никаких армейских жестов и не подавала никаких сигналов. Ей это было не нужно. Огромный древесный элементаль повернулся — но не к самому Боласу, а к обелиску в центре площади и статуе Боласа на его вершине. Он мозолил глаза и символизировал собой презрение, которое дракон испытывал к ним всем.

Виту-Гази потянулся к исполинскому столпу и крепко обхватил его своими руками-ветками. Могучие деревянные мышцы вздулись от напряжения. Мрамор пошёл трещинами, колонна сдвинулась с основания, и, когда Виту-Гази сделал шаг назад, обелиск и статуя опрокинулись на землю. Поднялся невообразимый шум.

Зрелище было ему под стать.

Как и последовавшая реакция. Торжествующие возгласы солдат-боросов гремели над площадью с такой силой, словно это сам Болас был повержен наземь. Жители Равники, попрятавшиеся в окрестных домах и с ужасом взиравшие на Орду сквозь закрытые окна, теперь распахивали эти окна и присоединялись к всеобщему ликованию. Некоторые из них даже отважились выйти наружу — хотя опасность далеко не миновала.

И, словно те прибыли из других миров лишь для того, чтобы принять участие в праздновании, Джейс заметил двух, трёх, нет — четырёх незнакомых ему мироходцев, которые возникли посреди площади, красноречиво источая золотистый свет заклинания Карна.

Джейс видел, как Виту-Гази развернулся к Межпланарному мосту и принялся давить вечных ногами. Он поспешно развеял чары невидимости, укрывавшие его, Карна и Тефери.

Не хватало ещё, чтобы нас случайно растоптали.

Джейс услышал хлопанье крыльев, и рядом с ним приземлился пегас Гидеона. Его всадник не стал спешиваться, но наклонился в седле и обменялся с Джейсом довольными ухмылками. — Удача повернулась к нам лицом, — сказал Гидеон.

Джейс кивнул. Он понимал, что присутствует при переломном моменте. Болас был ещё не побеждён, но нечто наподобие надежды уже витало в воздухе.

Виту-Гази ненадолго остановился, чтобы опустить Ниссу, Чандру, Джайю и Лавинию на землю рядом с Джейсом, Гидеоном и его пегасом. Гидеон всё-таки вылез из седла, чтобы крепко обнять Ниссу. Джейс, не удержавшись, покачал головой. Все знали, что Нисса не любит, когда её обнимают. Но она, по крайней мере, оценила жест.

Чёрт возьми, даже Лавиния улыбается. Кажется. Вроде бы это улыбка. Ну, по крайней мере, она точно не хмурится.

— Держу пари, теперь-то гильдии вступят в битву, — сказал он ей, усмехаясь.

— Все хотят быть на стороне победителей, — с невозмутимым видом ответила она.

Краем глаза Джейс продолжал приглядывать за Боласом. Из его пасти и ноздрей вырывались клубы дыма. Но он по-прежнему и не думал покидать свой трон.

Джейс снова услышал размеренные, постепенно усиливающиеся гулкие удары. С улыбкой он повернулся к Ниссе.

— Ты пробудила ещё одного? — озвучил Гидеон то, о чём подумал Джейс.

Но Нисса смотрела на портал и не улыбалась.

Джейс взглянул на Боласа. Тот тоже смотрел на портал и улыбался во всю пасть.

Гулкие шаги доносились из Межпланарного моста. А затем, согнувшись в три погибели, сквозь портал прошла она: Бонту — исполинская богиня амбиций из Амонхета, погибшая от руки Боласа во время часа полнейшего опустошения, когда весь мир разваливался на части. Теперь её воскресили в виде покрытой лазотепом богини-вечной. И она была не одна. Вслед за ней показался Кефнет, бог знаний. Затем Окетра, богиня порядка. И, наконец, Ронас, бог силы. Мёртвые. Увековеченные. Ростом не уступающие Виту-Гази.

Вечные боги двинулись вперёд. Паргелий II выстрелил в них из пушки, но это оказалось бесполезно, и воздушной крепости пришлось отступить.

Виту-Гази вышел навстречу новым противникам — и едва удержался на ногах, заработав мощный удар от Бонту.

На земле Нисса, казалось, ощутила этот удар так, словно его нанесли ей самой. Она сложилась пополам, и Гидеон с Чандрой одновременно бросились к ней, чтобы подхватить её.

В мгновение ока четверо мёртвых богов окружили Виту-Гази и принялись безжалостно избивать элементаля. Ронас оторвал ему одну руку. Нисса закричала… и оборвала с ним связь. Неподвижный элементаль рухнул на землю.

Ни на что особо не надеясь, Гидеон всё-таки спросил Ниссу: — У тебя ведь есть ещё один?

Джейс увидел, как она отрицательно помотала головой и без чувств рухнула на руки Гидеону.