Я НЕ ЗНАЮ. Говорят, что он так и не пришел в норму после того, как его отец покончил с собой. Он был просто мальчишкой. Мать сбежала, не знаю, куда и с кем. Я и Сесил Эдвардс были теми, кто снял труп. Он пришел в магазин и сказал это таким обыденном тоном, словно речь шла о том, что пошел дождь. Мы поднялись туда, зашли в амбар, и я увидел болтающиеся ноги. Мы просто срезали веревку и тело упало на пол. Как срезают тушу. Он стоял и смотрел, молчал. Ему тогда было лет девять или десять. Глаза у старика вывалились из глазниц и висели на ниточках, как у рака, а язык был чернее, чем у чау-чау. Хотел бы я, чтобы человек надумавший убить себя через повешение, лучше б делал это с помощью яда или чего-нибудь еще, чтобы люди не видели такого.

Он и выглядел паршиво, после того, как Грир отделал его.

Нет. Но я не против честной крови. Я бы предпочел видеть ее, а не глазные яблоки и тому подобное.

Я расскажу вам, что сделал старый Грешем, когда умерла его жена, и как он спятил. Они похоронили ее здесь, в Сиксмайл, и проповедник сказал пару слов, а потом позвал Грешема, спросил его, не хочет ли он сказать что-нибудь, прежде чем они закидают ее грязью. И старый Грешем встал, держа шляпу в руке и все такое. Он встал и запел идиотский блюз. Какой-то бессмысленный блюз. Нет, я не знаю слов, но он пел и пел до тех пор, пока снова не сел на место. Но в степени безумия он не дотягивал до Лестера Балларда.