У меня есть для вас несколько историй. Первая – это комедия про молодого мужчину и пожилую женщину, которая пытается продать ему обыкновенную воду под видом «структурированной». Вторая – это антиутопия, в которой все люди в стране очень хотят попробовать новые бургеры. Ну и третья – психологическая драма про парня и девушку, которые сидят на кухне и выясняют отношения. Все три истории не окончены. Какую вам рассказать?

«Никакую! Расскажите ту, которая закончена. Иначе зачем это всё!» – ответите вы и будете правы. Представьте же, как я чувствовал себя, когда студенты-драматурги принесли мне пьесы, большая часть которых не имела финала.

Выясняя, как это произошло, я обнаружил интересную особенность. Дело оказалось не только в дисциплине или «творческом кризисе». Одна из студенток сформулировала проблему так: «Подойдя к финалу, я вдруг почувствовала, что должна сказать что-то пафосное. Ну, вроде, история заканчивается так-то, а читатель должен понять то-то. Но кто я такая, чтобы это говорить? Я сама ничего не понимаю в жизни. Поэтому я не смогла закончить пьесу…»

Финал произведения традиционно воспринимается как место, в котором автор выговаривается. Так, мол, и так, добро торжествует, зло наказано, и по этому поводу будет банкет. Или, наоборот, зло торжествует, а банкета не будет. В любом случае финал – это «точка сборки», где автор формулирует своё кредо.

Это и есть самое сложное для молодого автора. Вначале он может быть ироничным, но вот наступает время рассказ заканчивать, и… он растерян. Так и возникают пьесы без финалов.

Такие произведения страдают «синдромом забора». Представьте: вот забор, а вот дыра в заборе. Из-за неё весь забор теряет смысл. Ведь через дыру можно зайти на территорию и… скажем так, хорошо провести там время. Этот забор – текст, а дыра – отсутствие финала.

Финал замыкает текст, отвоёвывает у мира часть смысла. Теперь это «частная собственность» Шекспира, Чехова или Кафки. Последний, кстати, свои тексты часто не заканчивал. Но в его случае это часть авторского замысла. Кафка первым обнаружил растерянность автора перед любым финалом. Но тем самым присвоил себе право оставлять истории недосказанными, отняв у других авторов такую возможность.

Одна из лучших работ на эту тему «Идеальный роман» Макса Фрая. Книга, в которой собраны финалы других воображаемых книг. Там есть всё от исландской саги до гусарского анекдота, от исторического романа до женского. И последний, конечно, наиболее прекрасен и показателен. Таков, например, финал выдуманного романа «Грехи любви»: «И он припал к её нежным, ещё вздрагивающим от недавнего плача, губам».

Из одной этой фразы встаёт текст всего романа, прелесть которого в том, что он никогда не был написан. Но который весь живёт в одной финальной фразе.