Некрасов самый великий из русских авторов, которых мы никогда не читаем после школы.

Личные воспоминания о Некрасове часто начинаются со школы и ей же заканчиваются. Наверное, поэтому я так ярко запомнил рассказ о поэте на уроке литературы. Однажды моя учительница – Людмила Ивановна – поведала нам о тяжёлой судьбе молодого Некрасова. История начинается с того, что он приехал из Ярославля в Петербург, но вместо военной карьеры начал готовиться к поступлению в Петербургский университет. Отец, узнав о решении сына, разгневался на него и оставил без денежного попечения. Молодой человек остаётся на «полной своей волюшке с 150 р. в кармане». Сначала он арендует квартиру, а затем нужда заставляет снять «угол» у отставного солдата во дворовом флигеле на Разъезжей улице. Но денег за стихи Некрасову не платят, а «финансовая подушка» постепенно исчезает. Так однажды молодой поэт оказывается должен хозяину сорок пять рублей, за что тот буквально выгоняет жильца на улицу, забрав вещи. После этого Некрасова, к счастью, приютил его друг Николай Полевой – редактор журнала «Сын отечества».

Но моя память сохранила совсем другой финал этой истории. Возможно, желая драматизировать, Людмила Ивановна предложила другой поворот. Изгнанный солдатом без вещей, Некрасов оказывается ночью на холодной улице. Там его встречает какой-то прохожий – такой же бездомный бедолага. Он ведёт Некрасова в ночлежку, и оба словно попадают в мир горьковской пьесы «На дне». Здесь Некрасов видит народ: бедный как он сам, но, в отличие от него, народ ещё и безграмотен. Некрасов начинает помогать бедным людям писать прошения в различные государственные инстанции. Так он становится чем-то вроде Госуслуг. За работу он получает небольшие деньги: каждый бедняк даёт ему столько, сколько может. Николай Алексеевич эти деньги берёт и бережливо откладывает. «Вот так, ребята, Некрасов на народные деньги пошёл и выкупил пушкинский журнал “Современник”!»

Я обомлел, услышав это. И был единственным учеником в классе, который поднял руку и спросил: «Сколько же стоил журнал?» На что получил ответ: «Это неважно. Важно, что в этом журнале поэт стал публиковать стихи и прозу о народе. Благодаря этому случилась Великая Октябрьская революция». Так я узнал, что Некрасов был первым русским классиком, который открыл фаундрайзинг.

Конечно, финал этой истории – чистая выдумка. Но ещё смешнее было бы услышать её не нам, школьникам, а современникам поэта. Они не могли простить ему «грех», который сегодня считается достоинством. Дело в том, что Некрасов был блестящим предпринимателем. Он умел покупать и продавать великую русскую литературу. Так он купил у Тургенева «Записки охотника» за 1000 рублей, а перепродал за… 2500 рублей. Как сказали бы сегодня: маржинальность как у наркотиков. И как, скажите, после такого Тургеневу не ненавидеть Некрасова?

Время нищей юности проходит, наступает обеспеченная зрелость. Некрасов критикует мир богатых, зная о том, что это такое и, буквально, с чем его едят. Сегодня никого не удивить гастрономическими шоу, а возможность умереть от голода значительно ниже, чем во времена Некрасова и Гамсуна. Но в XIX веке голод был серьёзной проблемой. Некрасов клеймил так называемое «Обжорное общество» в Петербурге, противопоставляя ему образы голодных бурлаков. Но откуда он знал о том, что происходит в обществе «обжор»? Всё просто: Некрасов там состоял. Или поэт рассказывает о некоем «жестоком помещике», который приказал вбить гвозди остриём вверх в запятки своей кареты – чтобы мальчишки не могли там кататься. Но, по воспоминанию Фета, однажды он узнал, что в такой карете ездит… сам Некрасов.

Некрасов жил жизнью, которую сам осуждал. Современникам это казалось лицемерием. Но мы уже не современники поэта, мы можем взглянуть на его творчество спокойней и свободней. У нас Некрасов ничего не купил и денег не занял. Давайте посмотрим на него как на поэта, а не гражданина.

И здесь начинается «проблема», с которой я начал. Мы не перечитываем Некрасова. Он не оставил после себя произведение, которое подходило бы для экранизации в полнометражном фильме или сериале. Стихи Некрасова с их гражданским звучанием также редко расходятся по социальным сетям. У него нет стихотворений о «чистой любви», «об осени», каких-то мудростей, облачённых в рифму.

Самая мемная его фраза – «поэтом можешь ты не быть, но гражданином быть обязан». Мы вспоминаем Некрасова в трудные времена[19], но не хотим, чтобы они повторялись. Как следствие, мы не ищем поводов, чтобы лишний раз вспоминать Некрасова. Исторические кризисы в России происходят раз в поколение, но всё-таки они – редкие события. В исторической перспективе выигрывают авторы, которые создают «произведения на все времена». Так «Ромео и Джульетта» случается в старших классах каждой школы, а «Вий» Гоголя – каждый Хеллоуин. Кажется, что у Некрасова совсем не осталось шансов, чтобы оказаться в вечности. И сам поэт беспокоился об этом в «Элегии»: «Я лиру посвятил народу своему. Быть может, я умру неведомый ему».

Однако память о Некрасове жива, и народ его не забыл. Рискну сказать, что это связано с тем, что Россия идёт по особому историческому пути. В ней социальные вопросы превращены в экзистенциальные. Поэтому даже в названии поэмы «Кому на Руси жить хорошо» можно услышать вопрос о смысле жизни. Его можно сократить до «Как ваши дела?». Задав этот вопрос любому человеку в своём окружении, вы услышите ответ, равный по длине некрасовской поэме. Мы начинаем с жалоб на здоровье, на родственников, на начальников, а через час обнаруживаем себя в психической бездне, не понимая, кто мы, как оказались на этой земле и есть ли Бог.

Среди русских писателей Некрасов самый незагадочный. Возьмите любого автора первого ряда и увидите, что это энигматическая фигура. Пушкин, погибший на дуэли. Гоголь, перевернувшийся в гробу. Или самоубийцы Маяковский и Есенин. А Некрасов-то что? В чём его загадка? Сифилитик, лечившийся ртутными мазями. В его биографии нет ничего такого, за что можно было бы зацепиться. Его не вели на расстрел, не судили за гомосексуальность, его самолёт не исчез в облаках. Печальный Некрасов в период «Последних песен» на картине Крамского показан нам грустным и умирающим от рака кишечника. Это старый гражданин с бородкой, а не юный Чаттертон с медными локонами на картине Уоллиса.

Приведу пример «незагадочности» Некрасова. Вы можете сами пересмотреть выпуск программы «Что? Где? Когда?» от 27 сентября 2014 года и послушать вопрос зрителя Бориса Бочарникова из Красногорска. Зритель показал знатокам шутливый рисунок советского художника Константина Ротова. На нём из автомобиля выходит высокий мужчина в клетчатом костюме. Он снимает цилиндр, приветствуя толпу советских граждан. Это рабочие и колхозники, которые несут герою свои достижения: огромный урожай фруктов и овощей. Знатоки минуту бились, пытаясь понять, кто перед ними. Дядя Стёпа? Остап Бендер? Обломов? Как известно, в программе «Что? Где? Когда?», когда не знаешь, что отвечать, нужно отвечать «Пушкин». Так и ответили знатоки: «Пушкин Александр Сергеевич». В то время как правильный ответ оказался: «Некрасов Николай Алексеевич». Это именно ему жители Страны Советов несут свои достижения. Ведь именно он задал вопрос: «Кому на Руси жить хорошо?» И вот теперь счастливые советские граждане пришли и говорят: «Нам!»[20].

Но для Некрасова это слишком коротко. Ответа на этот вопрос хватило ему на целую поэму. Увы, незаконченную. Некрасов умирает, не успев ответить на вопрос, нашли ли его семь мужиков хоть одного счастливого. Но, кстати, Некрасов знал, кого хочет объявить счастливым человеком в финале поэмы. Мы тоже знаем об этом благодаря Глебу Успенскому, который передал свой разговор с поэтом читателям журнала «Пчела».

Я сейчас об этом тоже скажу. Но сначала упомяну событие, которое произошло с Некрасовым за несколько лет до смерти. Сегодня эта история почти забыта[21]. Началось это 4 апреля 1866 года, когда император Александр II выходил из Летнего сада и направлялся к своей карете. В этот момент в него кто-то выстрелил. Император не пострадал. После выстрела толпа едва не разорвала на месте стрелявшего и его помощника. Преступниками оказались некие Дмитрий Каракозов и Осип Комиссаров. Однако позже, в полицейском участке, выяснилось, что Комиссаров не помогал Каракозову, а наоборот – оттолкнул его руку. Именно благодаря этому и выжил государь император. Это неудавшееся покушение приводит к волне консервативной реакции в российском обществе. Грубо говоря, в стране начинают «закручивать гайки». Одной из таких важных «гаек» оказывается некрасовский журнал «Современник».

Друзья предупреждают Некрасова о надвигающейся беде – ведь именно его журнал власти считают рассадником идей, из-за которых и возникла «каракозовщина». Однако Некрасов человек опытный и решает уладить всё через свои связи. Как сказали бы сегодня – через тусовочку. Вся страна в это время прославляет Осипа Комиссарова как спасителя императора и «длань Господню». Вчера он был просто «картузником» (делал шляпы), а сегодня – герой. Его даже принимают в элитный Английский клуб, в котором состоит и сам Некрасов. Устроитель обедов клуба предлагает Некрасову написать стихотворный экспромт для Осипа Комиссарова. И великий русский писатель соглашается на это. Только представьте – Некрасов пишет стихи в честь человека, который ещё вчера был никому не известен. Как сказали бы сегодня – ноунейм. Однако Некрасов считает, что это наименьшая плата за спасение журнала. И пишет экспромт, заканчивая стихотворение словами: «Ты велик, как орудие Бога, направлявшего руку твою». Комиссаров в полном восторге от обеда, от радушного приёма и стихов. Он направляет свой щенячий восторг наверх, «царским кураторам». И после кажется, что беда отступает от Некрасова и его журнала.

Но беда возвращается. Она приходит в виде Михаила Николаевича Муравьёва-Виленского. Известного как Муравьёв-Вешатель и Муравьёв-Палач. Генерал, прославившийся своей жестокостью в подавлении польских восстаний. Его тоже принимают в Английский клуб: кормят, поят и читают стихи. И ему тоже Некрасов пишет оду. Жалко, что ли? Достоверный текст оды не сохранился, но, согласно «Русскому архиву», в ней упоминался «лукавый Запад и враги», а заканчивалась она пафосным сравнением Муравьёва с тёзкой-архангелом!

Это была катастрофа. То, что привело в восторг Осипа Комиссарова, оставило равнодушным Михаила Муравьёва. Более того, сам Муравьёв после этой оды отозвался о Некрасове крайне неблагожелательно. Врагам оды не пишут. А как назвать человека, который решился на такое? Подлец. На следующий день о поступке Некрасова гудит весь Петербург. Неужели сын полячки написал оду человеку, который сказал, что наименее опасные поляки «те, которые повешены»? Вчерашние поклонники снимали со стены портреты поэта, писали на них «подлец» и отправляли по почте. Некрасов старается объясниться. Конечно, стихами. В них он рифмует «подлецов» и «отцов», риторически восклицая: «Как будто от таких отцов герои где-нибудь родятся!» Он винит во всём своего отца, передавшего ему свою низость. Если русской крепостной приходилось венчаться с рабом, рожать от него детей, и рабу же покоряться, то Некрасову приходится быть подлым как собственный отец.

Как вырваться из этой сансары рабства? Для этого он и начал писать поэму «Кому на Руси жить хорошо».

В конце я, как и обещал, расскажу вам о финале поэмы, который Некрасов хотел предложить читателям. Итак, его семеро мужиков, пройдя через всю Русь, не нашли в ней никого счастливого. Мужики вернулись в родные деревни и обнаружили, что они стоят рядом и от каждой из них идёт тропинка… к кабаку. И вот там, на пороге кабака, они вновь встречаются друг с другом. И с ещё одним мужиком – он-то и есть счастливый. Потому что пьяный. Этот мужик никуда не пошёл, он остался дома и просто пил. Да, «Кому на Руси жить хорошо» заканчивается как «Алхимик» Пауло Коэльо. Счастье на пороге дома, счастье на дне рюмки.

С тех пор, кажется, ничего не изменилось. Счастье можно искать повсюду, но найти его можно только дома. Так выпьем же за это!

Спасибо за гостеприимство, Николай Алексеевич!