Касьянов вспомнил, как в декабре 2000 года в Кремле на фуршете отмечался День чекиста - годовщина создания ВЧК в 1918 году. Обращаясь к собравшемуся руководству ФСБ, В.В. Путин негромко сказал: «Хочу доложить, что группа сотрудников ФСБ, которой вы поручили работать под прикрытием в правительстве, выполнила первый этап задания». Генералы бурно зааплодировали. Но далее он сделал острое и, несомненно, нежелательное напоминание о том, что времена изменились. Они должны усвоить горькие уроки прошлого КГБ, сказал он. Давно прошли те времена, когда спецслужбы занимались подавлением и - я хочу это подчеркнуть - именно подавлением прав и свобод человека". Теперь, по его словам, их задача - защита конституционных прав и свобод граждан.

Послание Путина - даже если на практике оно будет выполнено с нарушением - заключалось в том, что не следует полагать, что раз у власти находится бывший сотрудник КГБ, то спецслужбы будут иметь свободу действий.

Точно так же, когда в начале первого срока Сечин, резкий человек-бульдозер, начал расправлять крылья слишком широко, чтобы это могло понравиться Путину, он был смещен в сторону, уступив контроль над президентской повесткой своему либеральному коллеге Дмитрию Медведеву. Это было не совсем понижение в должности. Сечин остался главой личного кабинета Путина и контролировал поступление документов на стол президента. Но контроль над распорядком дня Путина означал контроль над тем, что в России называется "доступом к телу". В системе, где все ключевые решения исходят от одного человека на вершине, это дало Медведеву огромную власть, ознаменовав начало его восхождения к высшим должностям.

Путин ставил перед собой задачу создать единую команду, способную реализовать его видение будущего России. В значительной степени ему это удалось. Но поскольку он сохранил за собой всю полноту власти и, как следствие, ничего не могло произойти без его личной подписи, то в итоге он получил непосильный объем работы. Если американский президент, британский премьер-министр или почти любой другой европейский лидер посвятил бы свою энергию относительно небольшому числу ключевых вопросов, требующих решения на высшем уровне, то Путин тратил большую часть своего времени на вопросы, которые в других странах решались бы на уровне министров или ниже.

В один из типичных трехмесячных периодов он участвовал в конференциях и выступал с докладами на такие обыденные темы, как модернизация регионального здравоохранения, повышение безопасности дорожного движения, образование и профессиональная подготовка, финансовая поддержка олимпийской сборной России, государственная помощь благотворительным организациям, меры по развитию золотодобычи - все это, несомненно, важно само по себе, но в демократической системе не требовало бы вмешательства Президента.

Это было сделано в дополнение к регулярным заседаниям правительства, которые проходили три раза в неделю. Каждый понедельник в 10 часов утра Путин проводил заседание внутреннего кабинета, в который входили до десятка высокопоставленных министров и советников, в среду утром он принимал премьер-министра тет-а-тет, а по субботам председательствовал на Совете Безопасности. Вне этих фиксированных точек - постоянный поток посетителей, благодаря которому с утра до позднего вечера его приемная была заполнена.

За те же три месяца Путин провел в Москве встречи с более чем 20 иностранными лидерами и высокопоставленными чиновниками. Он провел две международные конференции и пять раз выезжал за рубеж: сначала в Великобританию и Бельгию, затем с государственным визитом в Нидерланды, в Турцию, в Японию и Южную Корею, в Малайзию. Не обошлось и без джетлага. Когда Путин возвращался с Дальнего Востока или из Америки, он прилетал в Москву утром, целый день проводил встречи в Кремле, а вечером нередко отправлялся на торжественное мероприятие.

Когда Путин не был в командировке, его день начинался в Ново-Огарево с получасовой тренировки и 20-30 кругов в бассейне олимпийского размера. По возможности он занимался еще час - либо дома после завтрака, который обычно состоял из каши, либо в спортзале, примыкающем к его кабинету в Кремле, после обеда, который часто состоял из кефира, йогуртового напитка, и фруктов. 61 По его словам, где бы он ни находился, он старался заниматься полтора-два часа в день. Плавание было его навязчивой идеей. Владимир Брагин, его бывший коллега по КГБ в Дрездене, вспоминал, как во время визита в Сочи он пытался уговорить его остановиться и зайти выпить пива. Но Путин настаивал на том, чтобы завершить 50 кругов, которые он себе наметил. «Я должен, - цитирует Брагин его слова. Если я не буду поддерживать себя в форме, я не смогу работать, не смогу успевать».

Обычно он приезжал в Кремль вскоре после 9 часов утра и начинал с изучения документов и справок, которые Сечин раскладывал на своем столе. Среди них была ежедневная сводка разведданных ФСБ. Если какая-то тема представляла особый интерес, Путин мог попросить показать ему необработанные файлы разведки, из которых она была взята. Встречи начинались в 10 утра, если только он не продлевал утреннюю тренировку в Ново-Огарево, тогда они начинались в полдень. Он старался сам пролистывать основные газеты, а не получать их краткое изложение от официальных лиц, и смотрел как можно больше выпусков теленовостей, обычно на видеокассетах в машине, когда его везли на работу и с работы.

Во время первых двух сроков пребывания Путина у власти шоссе, ведущее в Москву, было закрыто для движения транспорта, когда проезжал его кортеж, что приводило к образованию чудовищных пробок. Позднее для него была построена вертолетная площадка у стен Кремля.

Рабочий день обычно заканчивался в 10 или 11 часов вечера, хотя иногда он продолжался до часа ночи, после чего он в течение часа занимался с репетитором, пытаясь улучшить свой английский. Он понимал язык. Когда он работал в мэрии Санкт-Петербурга, он поправлял свою переводчицу, когда ему казалось, что она не совсем правильно передала его смысл. Он снова начал заниматься после первой встречи с Тони Блэром, в результате которой он был разочарован тем, что, понимая многое из того, что говорил Блэр, он не мог ответить.

Этот образ трудоголика можно списать на пиар-акцию - и действительно, ему удавалось вырваться на день покататься на лыжах зимой или на неделю в Сочи летом, причем перерывы становились все более продолжительными по мере затягивания его президентства. Тем не менее, график работы был сокрушительным. Его руководитель аппарата Александр Волошин позже говорил: "Я просто поставил черту через пять лет своей личной жизни... Я видел недовольные лица своих детей: "Папа, когда ты будешь со мной играть?". «В воскресенье". И в воскресенье что-то происходило. И так месяц за месяцем». Для Путина это было еще хуже, особенно в первые два срока, когда он практически не выходил на работу. На вопрос, какие романы он любит читать, он смог назвать только тех авторов, которых читал в детстве или в начале своей карьеры. Он редко слушал музыку - когда слушал, это были Лист или Чайковский - и почти никогда не смотрел фильмы. Единственным исключением была история России, которая его увлекала. Если у него не было времени читать самому, он слушал аудиокниги в поездках.

Иногда даже для него самого все это становилось слишком тяжелым. Я чувствую себя как рабочая лошадь, которая тащит за собой телегу с тяжелым грузом", - ворчал он. Спросили, что он делает, чтобы поднять себе настроение. "Я работаю", - ответил он.

Одной из отличительных черт первых лет пребывания Путина у власти стала его терпимость к публичным спорам о политике.

Андрей Илларионов, главный герой президентской администрации, вел едва скрываемую войну с министром экономического развития Германом Грефом. Касьянов и Степашин, назначенный главой Счетной палаты Госдумы, препирались по поводу контрольных функций палаты. Глеб Павловский осудил Сечина за его роль в деле ЮКОСа. Даже в армии, где разногласия по вопросам политики обычно считались государственной тайной, произошел громкий публичный спор между министром обороны маршалом Сергеевым и начальником Генерального штаба генералом Анатолием Квашниным по поводу статуса Ракетных войск стратегического назначения, отвечающих за ядерные ударные силы России. Квашнин хотел, чтобы ракетные войска, подчинявшиеся Сергееву, были подчинены тому же командованию, что и другие виды вооруженных сил. Он сошел с ума, - негодовал Сергеев. Это "преступление против России". Путин назвал эту ссору дискуссией профессионалов. "Полное спокойствие можно найти только на кладбище", - сказал он журналисту. Там, где есть живые люди, есть столкновение мнений и разные взгляды. В этом нет ничего странного.

Однако, несмотря на то, что Путин был готов предоставить своим высокопоставленным чиновникам необычную свободу в выражении противоположных взглядов, существовали границы дозволенного.

Илларионов, который не умел скупиться на слова, первым перешел границы дозволенного. Он заявил, что продажа Роснефти основного нефтяного месторождения ЮКОСа была "аферой года". Она представляла собой преднамеренную экспроприацию частной собственности и была проведена "чудовищно непрофессионально и некомпетентно", что нанесло бы колоссальный экономический ущерб. После этого заявления он был снят с должности представителя России в "большой восьмерке". Но даже после этого Путин попросил его остаться в качестве своего экономического советника.

Аналогичная степень открытости наблюдалась и в Кремле. Премьер-министр Михаил Касьянов вспоминал, что заседания Совета Безопасности были настолько напряженными, что, хотя никто не повышал голоса, было ощущение, что "мы кричим друг на друга".

При этом соблюдался определенный этикет. Только премьер-министр и глава администрации президента могли напрямую противостоять Путину. Но от других чиновников ждали аргументов в свою пользу.

Ему нравились яркие люди с необычными идеями, - говорит Волошин. Это одна из причин, по которой он хотел взять на работу Илларионова и сохранил его, несмотря на его публичные выступления против политики правительства. Идеолог Владислав Сурков - еще один человек, которого Путин ценил за умение мыслить нестандартно. Людей, которые действительно говорят то, что думают, очень мало, - сказал он. Это настоящие объективные духи, те, у кого есть немного диссидентской жилки.

В отличие от Ельцина, который не терпел, когда с ним не соглашались в лицо, а тем более при посторонних, Путин ценил тех, кто отталкивал. Если собеседник все время соглашался и не мог предложить ничего оригинального, он быстро терял к нему интерес. На Мюнхенской конференции по безопасности, после своей боевой речи, которая так шокировала американцев, его первые слова, когда аудитория начала задавать ответные вопросы, были: «Жаль, что у нас так мало времени. Я хотел бы иметь возможность поговорить с каждым из вас индивидуально. Мне это нравится!»

Путин также способен мыслить нестандартно. В ходе визита в Японию вскоре после того, как он стал президентом, он удивил своих хозяев, предложив им построить железнодорожный тоннель от Хоккайдо до острова Сахалин, который, в свою очередь, был бы соединен мостом с материковой частью России. Технически это было осуществимо, экономически - сомнительно, но важность этого жеста заключалась в другом: это была попытка убедить японцев взглянуть на отношения с Россией с другой стороны, обойти территориальный спор двух стран по поводу Курильских островов, который и через 60 лет после окончания Второй мировой войны по-прежнему блокировал японские инвестиции в Россию. По той же логике он предложил Южной и Северной Корее соединить свои железнодорожные системы с Транссибирской магистралью, обеспечив сухопутный путь на рынки Европы - идея, нереалистичная в то время, но призванная заставить обе стороны задуматься о возможности иного будущего.

У него был живой ум и дар речи. На вопрос о том, как он изменился за первый год пребывания на посту президента, он лаконично ответил: «Я стал на три года старше». Как бы он охарактеризовал отношения между государством и СМИ? Есть такая поговорка: «Порядочный мужчина всегда должен стараться, а порядочная женщина всегда должна сопротивляться». Об утечке мозгов из России: "Если мозги уезжают, значит, по крайней мере, они были".

Не во всех спорах он одерживал победу. Юхан Моландер, посол Швеции, вспоминает небольшой частный обед в Кремле, который Путин устроил для короля Карла XVI Густава. Путин хотел привлечь короля к обсуждению первого газопровода "Северный поток" по дну Балтийского моря, который в то время находился на стадии планирования и должен был поставлять российский природный газ в Германию. Король, имевший инженерное образование, но при этом являвшийся ярым экологом, отказался. Он уклонился", - вспоминал Моландер. "Что он сделал, так это прочитал чрезвычайно знакомую, чрезвычайно подробную и очень скучную лекцию об экологии Балтийского моря. Он начал с водорослей, затем с сельди и трески, и так далее по всей пищевой цепочке. Путин сидел и, очевидно, думал: "Почему я должен терпеть этого идиота? Но он - царь, и я ничего не могу сделать". И он начал делать пирамиду из сухарей. Через некоторое время он начал их есть, пока, наконец, король не пришел к выводу". На этом, подумал Моландер, король закончил. Но затем он перешел к новой теме: необходимости использования двухкорпусных судов для транспортировки нефти с целью защиты экологии Балтики. "Это была незабываемая трапеза", - усмехался потом Моландер. О "Северном потоке" они так и не поговорили. Когда обед подошел к концу, Путин попеременно смотрел то на короля, то на то, что осталось от груды сухарей.

Мастерство Путина в составлении брифинга, поразившее Мадлен Олбрайт и Тони Блэра, когда он был исполняющим обязанности президента, со временем только возросло. Тони Брентон, которого трудно заподозрить в симпатии к Путину, учитывая преследования, которым он подвергался, сказал, что единственным лидером, которого он когда-либо встречал, который был так же хорошо проинформирован, была Маргарет Тэтчер.