Примаков посетовал на фальсификацию выборов, на то, что канал ОРТ, принадлежащий Березовскому и являющийся самым посещаемым в стране, изливал "потоки лжи", а Путин и Шойгу, пользуясь своими государственными постами, продвигали "Единую Россию".

Все это было правдой.

Даже по меркам России 1990-х годов это была грязная кампания. Звездный ведущий ОРТ Сергей Доренко утверждал, что Лужков причастен к убийству американского бизнесмена, что он и его жена Елена Батурина погрязли в коррупции, а Примаков, которому предстоит операция по замене тазобедренного сустава, слишком стар и болен, чтобы управлять страной. Чтобы доказать свою правоту, Доренко показал жуткие кадры из операционной, предупредив зрителей, что именно так будет выглядеть их новый лидер, если они проголосуют за партию Примакова. Но даже без потока клеветы со стороны ОРТ и другого государственного канала, РТР, "Единство" при поддержке Путина было готово к успеху. Как он сказал Клинтону, большинство россиян голосуют за личность, а не за программу. Многим, особенно в провинции, Путин показался более привлекательным, чем номенклатурный аппаратчик Примаков или Лужков, который был популярен в Москве, но не в столице.

За пять дней до дня выборов Ельцин вызвал Путина в Горки-9, где сообщил ему о своем намерении уйти в отставку и назначить его исполняющим обязанности президента.

Путин был ошеломлен. "Я не готов к такому решению, - сказал он. Понимаете, это достаточно сложная судьба... Может быть, было бы лучше, если бы Вы ушли по окончании срока полномочий". Но Ельцин уже принял решение. Вместо того чтобы ждать июня 2000 года, лучше уйти в отставку сейчас, застать врасплох своих противников и дать России нового президента в новом тысячелетии. 'Вы не ответили, - надавил он на Путина. 'Я согласен', - ответил премьер-министр.

На самом деле у него не было выбора. По его словам, "судьба позволяла мне работать на самом высоком уровне... Было бы глупо говорить: "Нет, я лучше буду продавать семечки" или "Нет, я займусь частной юридической практикой...". И я решил это сделать. 27 декабря, когда думские выборы были позади , он и Ельцин снова встретились, на этот раз в Кремле, чтобы обговорить детали первой в России конституционной передачи власти.

Тем временем война в Чечне продолжалась.

В начале декабря российские самолеты сбросили на остатки Грозного листовки с предупреждением о том, что все, кто не покинет город в течение пяти дней, будут "считаться террористами и уничтожены". По оценкам, в подвалах и погребах проживало около 40 тыс. мирных жителей, и армия хотела вывести их оттуда до начала последнего штурма.

Под давлением Запада ультиматум был отозван. Но Грозный уже лежал в руинах. Оставшиеся в городе боевики, численность которых оценивалась в 5-7 тысяч человек, создали сеть взаимосвязанных окопов, минных полей, заминированных зданий и снайперских гнезд в многоэтажных жилых домах. В сельской местности дисциплина в некоторых российских подразделениях была полностью нарушена. Внутренние войска МВД расправлялись с жителями чеченских сел. Повсеместно происходили изнасилования и грабежи. На Рождество Генеральный штаб отдал приказ о начале затягивания петли вокруг блокированного города, что ознаменовало начало многонедельных боев между домами, в которых погибли тысячи мирных жителей и понесли большие потери бойцы обеих сторон.

Критика Запада, как со стороны США, так и со стороны Великобритании, Франции, Германии и других стран ЕС, была усилена еще больше. Поговаривали о приостановке помощи, если не прекратятся боевые действия. Проводились зловещие сравнения между вторжением Путина в Чечню и попытками Милошевича усмирить восставших косоваров, что и послужило поводом для вмешательства НАТО. Хотя русские гневно отрицали это, параллель была очевидна. Но одно дело, когда Запад вступает в войну с таким небольшим балканским государством, как Сербия, и совсем другое - рисковать войной с Россией, бывшей сверхдержавой, обладающей ядерным оружием, которая, в случае ее распада, будет представлять невообразимую угрозу безопасности. На практике западные правительства не пошли дальше словесного осуждения.

Путина это не тронуло. Россия имеет право на самозащиту", - сказал он. Если мы не завершим эту операцию, то все начнется сначала.

На следующий день после встречи с Путиным в Кремле Ельцин вызвал к себе Волошина и Юмашева и сообщил им о своем решении. По настоянию Юмашева он сообщил об этом и своей дочери Татьяне. Но от своей жены Наины он утаил эту информацию лишь за несколько часов до объявления, которое прозвучало в эфире в полдень новогодней ночи. Жена Путина, Людмила, была в еще большем неведении. Она узнала о том, что Володя стал исполняющим обязанности президента, когда ей позвонила подруга, слышавшая выступление Ельцина, и поздравила ее.

Для Ельцина это было эмоциональное прощание. Медленно, по нескольку слов за раз, с лицом, похожим на кожаную маску, он извинился за все, что ему не удалось сделать, и сказал, что России нужны "новые политики, новые лица, новые, сильные, умные и энергичные люди":

Мы, находившиеся у власти в течение многих лет, должны уйти... Многие наши надежды не оправдались. То, что мы считали легким, оказалось мучительно трудным. Я хотел бы попросить прощения у тех из вас, кто надеялся, что мы сможем одним махом совершить скачок из серого, застойного тоталитарного прошлого в светлое, процветающее и цивилизованное будущее. Я сам верил в это. Но это оказалось невозможным... В чем-то я был наивен... Я сделал все, что мог.

Выходя в последний раз из Кремля - огромная, монолитная, похожая на медведя фигура в тяжелой шубе и меховой шапке, - он повернулся к стоявшему рядом Путину, маленькому и неловкому, словно обескураженному свалившейся на его плечи ношей, и тихо сказал: «Берегите Россию!»

Глава 9.

Шапка Мономаха

Первый указ, подписанный Путиным как исполняющим обязанности президента той же ручкой, которой Ельцин назвал его своим преемником, предоставлял бывшему президенту "иммунитет от уголовного и административного преследования, задержания или ареста" за действия в период пребывания в должности; предписывал охрану его архивов, резиденции и имущества; в общих чертах определял льготы, которые он будет иметь в отставке. Волошин утверждал, что указ необходим для того, чтобы избежать правового вакуума. Поскольку до этого ни один российский лидер не уходил в отставку добровольно, не было и законодательной базы для этого.

Это была не очень хорошая идея.

Хотя указ касался только самого Ельцина, а не его семьи или помощников, его политические противники и значительная часть российских СМИ сразу же предположили, что они с Путиным пришли к соглашению: в обмен на назначение Путина исполняющим обязанности президента Ельцин будет защищен от судебного преследования по делу "Мабетекс" и другим якобы коррупционным сделкам.

Ельцин был потрясен. Он не был человеком, который заключает сделки такого рода. Да и не нужно было. Будучи "первым президентом" - так он официально назывался после ухода в отставку - он продолжал пользоваться теми привилегиями, которые были у него при власти: президентская дача, телохранители, прислуга, служебный лимузин, практически неограниченное денежное содержание. Ему не нужны были деньги ни от "Мабетекса", ни от кого-либо еще. Глеб Павловский, стратег его избирательной кампании, утверждал, что проблема неприкосновенности была искусственной. 'Ельцина никто бы не тронул', - сказал он. Но мы, русские, любим бороться в готической атмосфере, как будто это Армагеддон. Нам это нужно. Сам Ельцин позже писал, что решение о предоставлении ему иммунитета было "довольно сомнительным".

Вторым указом Путина Волошин был утвержден в должности руководителя Администрации Президента, что стало одним из нескольких назначений, призванных подчеркнуть преемственность. Сам Путин оставался не только премьер-министром, но и исполняющим обязанности президента. Он назначил либерального министра финансов Михаила Касьянова своим первым заместителем, поручив ему руководить правительством, пока он будет заниматься войной в Чечне, при том понимании, что если он станет президентом, то Касьянов станет премьер-министром, а Алексей Кудрин возглавит Минфин. Большинство членов кабинета, многие из которых работали при Степашине, сохранили свои посты, хотя предполагаемый давний соперник Путина, министр путей сообщения Николай Аксененко, потерял пост первого вице-премьера. Павел Бородин, запятнавший себя "Мабетексом", также был отодвинут в сторону и покинул Главное управление делами, чтобы занять престижный, но по сути фиктивный пост государственного секретаря Союза Беларуси и России - предполагаемого федеративного государства, существовавшего в основном на бумаге.

Среди тех, кто был наиболее близок к Ельцину, его дочь Татьяна ушла с поста заместителя главы администрации. Но Юмашев сохранил свой кабинет в Кремле, продолжая выполнять функции неофициального советника.

Произошли и новые назначения, причем многие из них - из Санкт-Петербурга. Заместителями руководителя Администрации Президента РФ были назначены Виктор Иванов, Дмитрий Медведев и Игорь Сечин. Иванов, занимавшийся вопросами безопасности в мэрии Санкт-Петербурга, стал курировать кадровые вопросы в Кремле. Сергей Иванов - не родственник - стал секретарем Совета безопасности. Медведев, молодой юрист, консультировавший комитет по внешним связям в Санкт-Петербурге, был назначен главой избирательной комиссии Путина. Сечин сохранил свой прежний пост главы секретариата Путина, а Дмитрий Козак, возглавлявший юридическое управление мэрии, стал руководителем аппарата премьер-министра.

Министром здравоохранения был назначен Юрий Шевченко, петербургский врач, который помог организовать перелет Собчака в Париж. Министром связи стал Леонид Рейман, еще один старый питерский друг, который в конце 1990-х годов на несколько лет предоставил Людмиле почетную, но хорошо оплачиваемую должность московского представителя своей телекоммуникационной компании Telecominvest Inc. После президентских выборов министром экономического развития стал Герман Греф.

Нередко российские лидеры брали с собой бывших коллег из провинции. Брежнев окружил себя чиновниками, работавшими с ним на Украине, так называемой днепропетровской мафией. В меньшем масштабе у Горбачева был ставропольский клан, а Ельцин привез с собой несколько ключевых помощников из Екатеринбурга.

Тем не менее, как отмечает Дмитрий Козак, Путин предпочитал работать с людьми, "с которыми был лично знаком и которых давно знал". Преобладали коллеги из мэрии Санкт-Петербурга, бизнесмены, которых он знал там, и люди, с которыми он работал в КГБ. Большинство, хотя и не все, из тех, кого он продвигал по службе, были опытными, компетентными людьми. Но способности уступали место доверию. Как и честность. Некоторые из назначенных им высокопоставленных министров были печально известны своей коррумпированностью. Но это было характерно и для членов ельцинского правительства. При условии удовлетворительной работы Путин не видел в этом проблемы. Это было свойственно системе, с этим приходилось мириться любому российскому лидеру, и при условии, что они не ограничивали свою жадность, это было тем преимуществом, которое делало их уязвимыми.

Выбирая министров и членов администрации, Путин в тщательно отмеренных дозах сочетает преемственность и перемены. Первых было достаточно, чтобы успокоить истеблишмент, вторых - чтобы показать, что хаос 1990-х годов закончился и новое тысячелетие будет характеризоваться, по его словам, "стабильной политической системой и сильным государством".

Такой же прагматичный, расчетливый, если не сказать циничный, подход он применил и к Думе. Вместо того чтобы строить партнерские отношения с "Яблоком" и Союзом правых сил, которые были естественными союзниками "Единства", партия договорилась с коммунистами о том, чтобы коллега Зюганова Геннадий Селезнев остался спикером Думы, и разделила между ними председательства в парламентских комитетах, отбросив не только либералов и демократов, но и, что особенно важно, блок Лужкова-Примакова. Это был классический путинский маневр: кооптировать своего противника. Демократы были в ярости, но деваться им было некуда. После этого Путин пошел на примирение с лидером Союза правых сил Сергеем Кириенко. Это дало ему необходимый покладистый парламент и стало первым шагом в процессе, который в конечном итоге приведет к тому, что и коммунисты, и националисты Жириновского, две главные альтернативы "Единству", станут так называемой "системной оппозицией" - оппозицией только по названию, действующей в узких рамках, установленных Кремлем.

В своих публичных выступлениях Путин продолжал тонко дистанцироваться от своего предшественника. Посол США Джим Коллинз вспоминал: «Это был образ "не Ельцина"... В канун Нового года у вас был президент, который болел, не мог выполнять свою работу, и вдруг появляется этот молодой парень, энергичный, спортивный... Это был тот контраст, который он пытался создать»».

Путин говорил то, что нравилось россиянам. Тот, кто оскорбляет Россию, недолго проживет на этом свете", - сказал он одному из интервьюеров.

Он совершал поступки, поражавшие воображение людей. Через несколько часов после того, как Ельцин назначил его исполняющим обязанности президента, он в сопровождении Николая Патрушева и их жен вылетел в Дагестан, чтобы встретить Новый год с войсками в Чечне. Они сели на вертолеты в Гудермесе, временной столице Чечни, расположенной в 25 милях к востоку от Грозного, но из-за густого тумана не смогли приземлиться. Когда наступила полночь, они выпили по бутылке шампанского и вылетели обратно в столицу Дагестана Махачкалу. Был организован автотранспорт, и они отправились в путь, чтобы проехать 100 км до Гудермеса, куда прибыли вскоре после 5 часов утра. Российское телевидение прервало новогоднюю ночь, чтобы провести прямую трансляцию из казармы, где Путин вручил награды группе военнослужащих и подарил каждому по охотничьему ножу. После церемонии они вернулись обратно и вылетели в Москву, где Путин с супругой вежливо заехали к Ельциным в "Горки-9", чтобы поздравить их с Новым годом.