Спиридон тоже уехал, забрав семью к себе на родину в Поминово - крошечный поселок с кривыми деревянными домиками прямо с картины Шагала, вытянувшимися по обе стороны узкой грунтовой дороги, в трех часах ходьбы от Твери. Именно там его второй сын, отец Путина, Владимир, познакомился со своей будущей женой Марией Ивановной Шеломовой из деревни , расположенной на другом берегу реки. Они поженились в 1928 году, когда им обоим было по семнадцать лет, и через четыре года переехали в Петергоф - небольшой гарнизонный городок, выросший вокруг приморского дворца Петра I на берегу Финского залива, в 20 верстах к западу от Ленинграда, где жил старший брат Марии, Петр, женившийся на младшей сестре Владимира. Сначала супруги жили в одной комнате. Но в 1934 году, после того как Владимир прошел военную службу в качестве подводника на Балтийском флоте, они с Марией наконец-то получили отдельную комнату. Родились двое детей: Альберт, умерший от коклюша в младенчестве, и Виктор, заболевший дифтерией в возрасте около двух лет во время блокады Ленинграда в марте 1942 года.

Смерть Виктора породила множество вопросов, на которые нет ответов.

Когда в конце августа 1941 г. немцы наступали на Петергоф, Мария с маленьким сыном осталась одна: муж был в Красной Армии, никто не знал, где он и жив ли вообще. Другой ее брат, Иван, офицер связи ВМФ при обкоме КПСС, привез ее в Ленинград и устроил к родственникам. Но город уже охватил голод, а у нее, беженки с окраины, не было ни продовольственной книжки, ни возможности добыть еду для себя и маленького сына. Сначала Иван делился с ними своими пайками, но после того, как его перевели за город, их положение стало отчаянным.

О том, что произошло дальше, существуют противоречивые сведения. Путин вспоминал, что, по словам его родителей, власти забрали брата вопреки желанию матери и поместили его в детский дом на том основании, что там у него будет больше шансов пережить зиму, чем если бы он остался с ней. По другой версии, которая, возможно, исходила от самой матери Путина, однажды, когда она была слишком слаба, чтобы двигаться, "к ее двери подошли две молодые женщины. Она попросила их: "Возьмите моего сына. Спасите его". И они забрали мальчика. Через несколько дней она узнала, что он умер.

Ни одна из версий не вызывает доверия.

В городские детские дома не принимали детей младше трех лет, а Виктору не было и двух. Около 30 тыс. сирот, спасенных с улиц или из пустых, замерзающих квартир зимой 1941-2 годов, когда город был блокирован немцами и голод достиг своего апогея, были из семей, где взрослые умерли, и заботиться о них было некому. По крайней мере, еще столько же людей были оставлены на произвол судьбы из-за нехватки мест. Кроме того, условия в приютах часто были ужасающими. Персонал воровал еду, общежития не отапливались, в некоторых учреждениях каждый шестой ребенок умирал в первые недели после поступления. Даже в Москве, которая была гораздо лучше обеспечена, чем Ленинград, детские дома имели ужасную репутацию. Одна мать, которую знакомая предупредила, что ей не мешало бы забрать свою дочь домой, придя за ней, обнаружила, что животы детей раздуты от голода, и все они покрыты вшами.

Еще менее правдоподобна история двух загадочных молодых женщин. В то время, когда весь город, за исключением партийной элиты, которая была сыта всю войну, сходил с ума от голода и все знали о случаях каннибализма, ни один родитель, как бы он ни был отчаян, не отдал бы своего ребенка чужим людям.

Возникает закономерный вопрос, не скрывается ли за смертью Виктора семейная трагедия, которую никто не хочет обсуждать. Сам Путин лишь спустя долгое время узнал, что его брат был похоронен в братской могиле на Пискаревском кладбище вместе с другими 470 тысячами погибших во время блокады.

Смерть Виктора, а возможно, и угрызения совести матери, могут объяснить, почему она навязчиво опекала Володю в детстве, настаивала на том, чтобы он оставался дома, работала в ночные смены, сначала дворником, а потом в пекарне, чтобы быть с ним днем. Отец Путина к тому времени был мастером Егоровского вагоностроительного завода, секретарем цехового парткома, а с весны 1954 года - членом заводского парткома, то есть занимал довольно влиятельную должность. Места в яслях и детских садах были дефицитными и желанными, но, учитывая его партийное положение, при желании он мог бы их получить. Очевидно, Мария Ивановна этого не хотела. Володя был ребенком ее преклонных лет - когда он родился, ей не хватило нескольких дней до 41-го дня рождения - и она не собиралась рисковать. Российские детские сады в начале 1950-х годов не всегда были яркими примерами пролетарской заботы, какими их представляла советская пропаганда. В 1951 году, за год до рождения Володи, в дошкольных учреждениях города произошла массовая вспышка дифтерии - болезни, унесшей жизнь Виктора, а четыре года спустя - эпидемия дизентерии. Поэтому Володя остался дома, не считая летних каникул в семье матери под Поминово и визитов к деду Спиридону, который в то время работал поваром в партийном санатории под Красногорском, к северо-западу от Москвы.

В результате раннее детство В.В.Путина было одновременно и замкнутым, и необычайно свободным. Заботливым - потому что в пределах возможного для семьи рабочего класса в послевоенном Ленинграде родители делали для него все возможное; свободным - потому что он был избавлен от дисциплины советского дошкольного воспитания, где игра сочеталась с коллективной ответственностью, а воспитатели прививали простые моральные принципы, которые были бы неуместны в школе для викторианских барышень. Даже трехлетние дети должны были помогать убирать после уроков, убирать со столов, а зимой - чистить снег.

Дома ничего этого не было. Мама учила его читать и писать, учить цифры, а когда он заканчивал, то мог пойти играть во внутренний двор, среди куч мусора, где дети находили осколки разбитой посуды, крышки от пивных бутылок и другие интересные предметы, штабеля зимних дров, которые их воображение превращало в волшебные королевства. В центре стояли четыре высоких дерева, стволы которых были защищены от вандалов металлическими ограждениями. Для родителей это было безопасное пространство для детей.

Это было верно лишь до определенного момента, поскольку старшие мальчишки объединялись в банды и дрались за территорию, вызывая восхищение Вовы, как его стали называть друзья, и других ребят помладше, которые старались им подражать. Но пока он оставался в пределах квартала - а, по его собственному признанию, он нарушил его только один раз, в возрасте пяти-шести лет, когда, привлеченный звуками первомайского парада на соседней улице Восстания, выскочил посмотреть, удивляясь и немного пугаясь собственной смелости, - ему разрешалось делать все, что он хотел.

Таким было раннее детство Путина по его собственному рассказу и по воспоминаниям современников.

Существует и другая, совершенно иная версия, о которой стоит упомянуть только из-за ее сходства с так называемой кампанией по дискредитации президента Обамы в середине 2000-х годов, в ходе которой американские правые конспирологи утверждали, что свидетельство о рождении Обамы на Гавайях является подделкой и что на самом деле он родился в Кении (или, по другой версии, был гражданином Индонезии) и, следовательно, не имеет права быть президентом. Уже в 2010 году, через два года после избрания Обамы, 25% американцев заявили, что у них "есть сомнения" относительно места его рождения. Даже после того, как президент разрешил опубликовать полное свидетельство о рождении в развернутом виде, год спустя 23% республиканцев, включая, в частности, Дональда Трампа и таких известных людей, как Джо Арпайо, Ньют Гингрич, Сара Пейлин и Мишель Бахман, придерживались этой выдумки или делали вид, что придерживаются ее.

В случае с Путиным теория заговора была сплетена более искусно. Утверждалось, что Мария и Владимир Спиридоновичи были его приемными родителями, а на самом деле он родился в небольшом уральском городке Очёр, недалеко от Перми, в семье молодой матери-одиночки Веры Николаевны Путиной. Позднее, как утверждалось, она вышла замуж за офицера грузинской армии, который был возмущен присутствием мальчика и уговорил ее усыновить его у дальних родственников в Ленинграде.

Как и во всех хороших ревизионистских сказках, в этой были зерна правды. Женщина по имени Вера Николаевна Путин действительно вышла замуж за офицера грузинской армии и родила ребенка Володю, который действительно был отдан на усыновление. Как и в случае с Обамой, утверждалось, что свидетельство о рождении мальчика было подделано, чтобы скрыть тот факт, что Путины в Ленинграде не были его настоящими родителями. Как и в случае с Обамой, утверждавшие, что когда Обама "рос, его никто не знал", Володя, мол, внезапно появился в Басковом переулке, когда ему было уже восемь лет, и никто из соседей Путиных не помнил, чтобы видел его до этого. Как и в случае с Обамой, обвинения всплыли именно тогда, когда они могли быть наиболее полезны его политическим противникам.

То, что это была мистификация, должно было быть очевидно с самого начала.

Она была придумана чеченской интеллигенцией, а затем подхвачена Юрием Фельштинским, русско-американским писателем, нанятым Борисом Березовским. К тому времени, когда Фельштинский подключился к делу, однофамилец Путина из Грузии был найден работающим в горном институте в городе Очёр, где жила пара, которая на самом деле его усыновила. Но россияне, как и американцы, могут быть легковерными, когда речь идет о теориях заговора. В обеих странах - в Америке, основанной на идее прав личности, ограниченной федеральной власти и традициях самодостаточности пограничников, и в России, ставшей циничной в результате многовекового обмана со стороны чиновников, - значительная часть населения считает правительство врожденным злом, которое можно терпеть, если нужно, но которому нельзя доверять. Это те люди, которые убеждены, что башни-близнецы взорвало ЦРУ, а московские жилые дома - ФСБ. Даже сейчас есть российские оппозиционеры и восточноевропейские политики, которые вслух задаются вопросом , может ли быть правдой история с усыновлением, и время от времени эта версия реанимируется в западных газетах.

Учебный год в России начинается 1 сентября, если только он не приходится на выходные дни. В 1960 году он выпал на четверг. Школа № 193 находилась всего в двух шагах от дома, где жили Путины. Она была основана прогрессивной аристократкой княгиней Оболенской для обучения дворянских дочерей - так называлась женская гимназия, в которой учились Надежда Крупская, впоследствии вышедшая замуж за Ленина, а также дочери Петра Столыпина, царского премьер-министра-реформатора, убитого в 1911 году. На рубеже ХХ века школа переехала с прежнего места, расположенного в нескольких кварталах к югу, в специально построенное пятиэтажное здание по адресу: Басков переулок, дом 8. Кирпичный фасад со вставками в виде дубовых листьев и герба Оболенского, классы с высокими потолками и внушительная центральная лестница с коваными балясинами пережили, хотя и в хронически запущенном состоянии, и большевистскую революцию, и Вторую мировую войну, когда здесь размещался штаб советских ВВС.

День первого звонка" - так назывался этот обряд, мало изменившийся с царских времен. Вновь прибывшие, безупречно одетые в свежевыглаженную школьную форму - серый пиджак, застегнутый до воротника, короткие брюки, рубашка, галстук и кепка с козырьком для мальчиков; белая блузка и серая юбка для девочек - собирались вместе с родителями у главного входа, где завуч произносил приветственную речь. Обычно одного из детей просят позвонить в колокольчик, но в путинской школе эта традиция уже не соблюдалась. Вместо этого детей проводили внутрь, каждый из них нес букет или горшок цветов для своей учительницы, почти всегда для младших школьников - женщины.

Занятия в младших классах напоминали занятия в старомодной начальной школе на Западе 1920-30-х годов. Ребятам читали сказки типа "Три медведя" (в версии Л.Н. Толстого, где героями являются медведи, а не Златовласка), назидательные рассказы о помощи школьников старикам и заботе о товарищах, иллюстрированные черно-белыми зарисовками лучезарных мальчиков и девочек.

Были и различия. Букварь для чтения в первом классе открывался рассказом о Ленине - образце для подражания советских детей, изображенном в виде благодушной патриархальной фигуры, который всю жизнь произносил вдохновляющие речи, гладил по головке маленьких детей, мудро руководил партией и задумчиво смотрел в светлое коммунистическое будущее. Еще одна глава была посвящена Красной Армии, "разгромившей немецких фашистов, которые хотели завоевать весь мир". Первоклассники учились петь: "Мы за мир! Встанем как один! Мы не допустим, чтобы вновь разгорелась война".

Если для восьмилетних детей это звучит тяжеловато (хотя, возможно, не более, чем "Вперед, христианские солдаты" и родственные англиканские гимны), то были и более легкие занятия: рассказы о природе, шутки, стихи. Но темой всех уроков была патриотизм, любовь к Родине, советская мораль, которая, как считается, значительно превосходит буржуазную мораль Запада, и коллективные ценности.

Все это не очень нравилось Володе Путину. Он довел до отчаяния свою классную руководительницу, 26-летнюю Тамару Чизову, только что получившую квалификацию. Это был первый класс, который она вела самостоятельно, и задание оказалось не из легких. Дзержинский район, где располагалась школа, был бедным и запущенным. Современник Путина, Александр Беляев, выросший там и ставший впоследствии видным политическим деятелем города, вспоминал о нем как о "криминальном районе", где все подростки были шпаной, мелкими бандитами и уличными хулиганами. Лучшее, на что они могли рассчитывать, - это получить техническую специальность и всю жизнь проработать на заводе. В самой школе обучение было только 8-летним, а не 10-11-летним, что превращало ее в свалку для тех, чьи семьи не могли надеяться на что-то лучшее. Историк Лев Лурье, преподававший в другой восьмилетней школе в Джерзинском районе, объясняет: