Шведский консул Стьернлоф, несмотря на это, был впечатлен. «Здесь выступал человек... который знал, как пользоваться властью", - писал он в Министерство иностранных дел в Стокгольм. Он продемонстрировал... безоговорочную поддержку Ельцина и несколько высокомерную уверенность в том, что у участников переворота нет ни единого шанса».

В отличие от 1991 года, роль Собчака на этот раз была ограничена. Тем не менее, он оказался в числе главных бенефициаров. В благодарность за поддержку Ельцин назначил его председателем Общественной палаты Конституционного совещания. В этом качестве он участвовал в разработке новой Конституции, которая была с небольшим перевесом одобрена на плебисците в декабре. В ней были значительно расширены полномочия президента, а парламенту отведена второстепенная роль. Что касается непосредственно Петербурга, то был распущен Петросовет. В четверг, 23 декабря, депутатам было дано время до 16.00, чтобы забрать свои личные вещи и покинуть здание, после чего Мариинский дворец был оцеплен милицией. Его функции были переданы мэрии до проведения новых выборов весной следующего года.

Новое распределение полномочий между мэром и Петросоветом, который отныне стал называться ЗакСобранием, было в значительной степени перевешено в пользу Собчака. В состав ЗакСобрания вошли 50 депутатов против 400, причем только председатель и два его заместителя работали на постоянной основе. Остальные 47 депутатов будут работать на неоплачиваемых должностях по совместительству, что якобы позволит им быть ближе к проблемам сограждан. Если мэр не согласится с решениями Собрания , то для преодоления его вето потребуется большинство в две трети голосов, что на практике недостижимо в условиях раздробленности петербургской политики.

Выборы в новое собрание, состоявшиеся 20 марта 1994 года, прошли неудачно. В половине избирательных округов явка составила менее 25%, что привело к признанию результатов недействительными. Но для Собчака в этом был свой плюс. Поскольку для создания кворума не хватило депутатов, он будет единолично управлять городскими делами без контроля со стороны законодательной власти до новых выборов, которые состоятся не раньше ноября.

За четыре дня до этого Путин был назначен первым заместителем мэра.

Он разделил это звание с двумя другими: Алексей Кудрин, коллега Чубайса, отвечавший за финансы и экономическое развитие, и относительный новичок - Владимир Яковлев, инженер, которого Собчак назначил предыдущей зимой руководителем департамента благоустройства. Но Путин был первым среди равных, исполняя обязанности мэра во время частых поездок Собчака и занимая место сразу после мэра в списках дипломатического протокола. Щербаков наконец смирился с неизбежным и ушел в отставку. Преемник Хижи Дмитрий Сергеев, у которого также испортились отношения с Собчаком, ушел под шумок. Все те, кого Путин считал конкурентами, переехали в другие города. Остальные члены городского правительства были либо союзниками, либо не приверженцами.

По всем параметрам Путин теперь был вторым человеком в городе. Только Владимир Яковлев был еще неизвестен. Но он воспринимался как технократ, без политических амбиций.

Глава 6.

Серый кардинал

С момента прихода Путина на работу в Собчак существовал неразрешимый конфликт между его долгом перед КГБ и лояльностью к мэру. Председатель Законодательного собрания Александр Беляев резюмировал: «Он пришел к Собчак как куратор КГБ, а потом в какой-то момент перешел на другую сторону». Но когда и как он перешел на другую сторону и в какой степени он действительно разорвал свои связи со спецслужбами, систематически замалчивается.

Объяснения самого Путина были противоречивы и в ряде моментов откровенно ложны.

В ноябре 1991 г. он рассказал газете "Час пик", что когда в июне того же года Собчак предложил ему возглавить Комитет по внешним связям, его отставка из КГБ была уже "подписана и скреплена печатью". Он уже не числился в действующем резерве и уволился в звании подполковника. Если он и решил обратиться к этой теме публично, что, как заметил интервьюер, было крайне необычно - обычно Путин избегал выступлений на телевидении и не общался с прессой, - то, по его словам, из-за того, что некоторые депутаты Петросовета "пытались шантажировать меня тем, что я работал в КГБ".

Интригует использование слова "шантаж". Действительно, некоторые радикально настроенные депутаты горько упрекали Собчака за назначение бывшего сотрудника КГБ в городскую администрацию. Позднее Путин жаловался, что из-за них он чувствовал себя "как в свином рыле на садовом празднике". Но Собчак привлек на высокие посты еще несколько бывших сотрудников КГБ, и Путин никогда не скрывал своего прошлого. Основания для шантажа могут быть только в том случае, если он лгал о своей роли - например, если он намеренно пристроился к Собчаку по заданию КГБ; если он работал в ненавистном Пятом управлении, занимавшемся борьбой с политическим инакомыслием; или если он был стукачом - осведомителем КГБ.

В интервью Путин настойчиво утверждал, что все это неправда. По его словам, он всегда работал в "элитной" службе внешней разведки КГБ и не имел "никакого отношения к внутриполитическим проблемам", в которых, как он сказал: "Час Пик", КГБ вел себя "чудовищно". В студенческие годы он также никогда не выступал в роли информатора. Что касается "крота", то "как КГБ мог прикрепить меня [к Собчаку], если я уже уволился?" По его словам, после возвращения из Германии он перешел в активный резерв, а не продолжал работать в КГБ, потому что хотел написать диссертацию по праву международной торговли.

Первый ответ был ложью: он несколько лет проработал в Пятом департаменте. Второй ответ мог быть правдой, а мог и не быть: сведения о его пребывании в качестве студента разнились. Третий ответ был обманом: он согласился работать на Собчака в июне 1990 года, за год до своей мнимой отставки, а не после нее. 6 Последнее утверждение, о подготовке диссертации, было тропом, который Путин часто использовал, чтобы скрыть свои истинные намерения. Так он поступил и после отъезда из Дрездена, сказав коллегам, что, возможно, ему придется искать работу таксиста. Диссертация была способом объяснить свое присутствие в университете, чтобы никто не подумал, что он был послан туда для проникновения в демократическое движение.

Можно возразить, что это детали, которые лишь подтверждают, что в начале работы Путина в мэрии среди политической элиты города было много разговоров о его прошлом в КГБ, а также предположений о том, что через него спецслужбы могут манипулировать Собчаком. Как сказал Час Пик: "Если Путина нет, мэр как будто лишается правой руки... Без Путина он не принимает ни одного решения". Это было преувеличением. Но так считали многие демократы.

Однако десять лет спустя точно так же, как он изменил свою историю знакомства с Собчаком, он совершенно иначе рассказал о своем уходе из КГБ. Теперь он уже не утверждал, что уволился в июне 1991 года. Напротив, теперь он говорил, что на момент путча в августе того же года он все еще оставался действующим сотрудником КГБ, поскольку его прежнее письмо - то, которое, как он сказал Частику, было уже "подписано и скреплено печатью", - на самом деле "где-то заглохло". Кто-то, где-то, видимо, просто не мог принять решение". Поэтому 20 августа, в тот же день, когда он прилетел из Калининграда, он написал второе заявление об отставке и, чтобы убедиться, что на этот раз оно будет принято, Собчак лично позвонил председателю КГБ Владимиру Крючкову. Крючков, по словам Путина, обязательно переговорил с Ленинградским областным управлением, и "на следующий день мне сообщили, что моя отставка принята".

Трудно найти в этой надуманной истории хоть одно слово, которое даже при самом смелом воображении могло бы оказаться правдой.

Бюрократия КГБ, каковы бы ни были ее другие недостатки, не теряла заявлений об уходе. Столь же неправдоподобно утверждение, что Собчак позвонил Крючкову в самый критический момент путча, когда судьба заговорщиков висела на волоске, и что Крючков успел дать указание своим подчиненным принять отставку не очень высокопоставленного офицера запаса в провинции. Крючков ненавидел Собчака, и это чувство было взаимным.

Спустя долгое время сам Путин с изяществом признал, что во все это было трудно поверить. Я был несколько удивлен, - сказал он. Зачем Собчак звонила Крючкову?". Тем не менее, он продолжал настаивать на правдивости этой истории, признав лишь, что его отставка была принята не "на следующий день", как он первоначально утверждал, а "в течение ближайших нескольких дней".

Но если Путин в августе 1991 г. знал, что его предполагаемое письмо не дошло, то почему через три месяца, в ноябре, он сообщил "Час Пик", что оно было принято? И почему он не упомянул в том интервью о своей второй попытке отставки, якобы предпринятой в самый разгар путча? История не складывается.

Не менее загадочно и то, что первоначальное заявление Путина об отставке в июне 1991 г., даже если оно не соответствует действительности, трудно опровергнуть. Зачем же ставить его под сомнение?

Заманчиво предположить, что как в свое время он переделал рассказ о том, как стал помощником Собчака, так и теперь, в этом вопросе, он почувствовал необходимость в более драматичной версии, показывающей его моральное превосходство. На это он намекнул корреспонденту "Известий" Олегу Блоцкому, написавшему его полуофициальную биографию. Моральные обязательства [перед Собчаком], - сказал он, - были важнее формальных обязательств [перед КГБ]. Это была моя главная причина ухода... Я сделал выбор в пользу своих моральных обязательств.

Но, помимо расхождения между двумя версиями, есть еще один вопрос . Если Путин действительно уволился из КГБ, то зачем было вообще придумывать эту историю? Почему он просто не сказал, что произошло?

Наиболее правдоподобное объяснение заключается в том, что он никогда официально не уезжал.

Путин сам намекнул на это, сравнив выход из КГБ с выходом из коммунистической партии. Он не выходил из партии. Он просто положил членский билет в ящик и забыл о нем. Предполагаемый уход Путина из КГБ, похоже, произошел аналогичным образом. Как он дал понять, говоря о "моральных обязательствах", его верность перешла к Собчаку, но таким образом, чтобы избежать разрыва с прежней службой. Психологически он действительно покинул КГБ. Формально он оставался его частью.

Эта двусмысленность не осталась незамеченной.

После осады Белого дома в октябре 1993 г. Ельцин, глубоко не доверявший КГБ и его преемникам, вынашивал идею его полного расформирования и создания новой службы безопасности "снизу доверху". Ходили слухи, что в этом случае Путин может быть назначен руководителем обновленного регионального управления в Санкт-Петербурге. Когда Франц Зедельмайер уловил отголоски этого и передал их своим знакомым в Большом доме, он получил глухую стену непонимания. Никто здесь больше не понимает, что такое Путин, - сказали ему. Мы не знаем, на кого он работает, мы не знаем, на чьей он стороне". Седельмайер был заинтригован. Это было захватывающе, - сказал он позже. Путин был совершенно серым в своих намерениях.

У него были веские причины желать скрыть свою руку.

Путин работал с Собчаком, ведущим демократом, который никогда не скрывал своей враждебности к спецслужбам. Одно дело - объявить на публику, что он ушел в отставку: это было частью его прикрытия. Совсем другое дело - сделать это на самом деле. Его роль связующего звена между мэрией и Большим домом стала как никогда важной после назначения на пост первого заместителя мэра в 1994 г. В том же году Собчак издал указ, в котором публично изложил обязанности Путина. Помимо председательства в ЦСР, в их число вошли:

Координация деятельности ГУВД Санкт-Петербурга и Ленинградской области с отделами административных органов ... юстиции и ... общественных связей [мэрии].

Возглавляет работу Межпровинциальной комиссии по взаимодействию с сопредельными регионами, Комиссии по контролю за соблюдением прав задержанных лиц... и Комиссии по наркомании и наркобизнесу.

Обеспечение взаимодействия территориальных органов Министерства обороны, Министерства внутренних дел, ФСК [правопреемник КГБ] ... прокуратуры, судебных органов [и других органов].

Это были не просто бумажные обязанности. Путин делегировал рутинную работу с милицией Управлению административных органов мэрии, которое сейчас возглавляет другой бывший сотрудник КГБ, Виктор Иванов, маленький, щеголеватый, скромный человек с тонкими усиками, старше его на два года. Но он лично руководил обеспечением безопасности крупных мероприятий, в том числе Игр доброй воли летом 1994 года, на которые приехали спортсмены из 50 стран и которые, как надеялся Собчак, станут прелюдией к проведению в Петербурге Олимпийских игр в 2004 году.

Путин также координировал мероприятия по обеспечению безопасности приезжающих в Санкт-Петербург государственных деятелей, что не всегда удавалось. Когда весной 1996 г. Билл Клинтон приезжал в Санкт-Петербург, весь центр города был освобожден от транспорта на 18 часов его пребывания. Клинтон был взбешен тем, что ему не дали спуститься с кортежа и окунуться в толпу. После этого он устроил истерику, ворча, что это была "одна из худших остановок в моей жизни". Американцы обвинили в этом Путина, который контролировал меры безопасности с российской стороны, хотя, возможно, в этом была и вина передового отряда Клинтон.

На более скрытом уровне Путин представлял Собчака на секретных переговорах с эстонскими сепаратистами, которые, что примечательно, проходили не в мэрии, а в Большом доме. Он также курировал антитеррористические учения и закупку высокотехнологичного американского и немецкого оборудования для антитеррористических подразделений и спецназа.