Практически по всем параметрам - за исключением, пожалуй, романтического отношения к профессии, которое он изо всех сил старался не показывать, - Путин был идеальным кандидатом.

Он был неприметен до мелочей, из тех людей, на которых при случайной встрече никто не обратит внимания. Его семейное прошлое было без изъяна. Его дед, Спиридон, готовил для партийной элиты. Позднее Путин утверждал, что готовил и для Ленина, и для Сталина. Это была позолота. Однако в межвоенный период Спиридон более десяти лет работал поваром в доме вдовы Ленина Надежды Крупской и его сестры Марии в их подмосковном имении Горки. После их смерти он работал в пансионате Московского горкома партии в Ильинском, курортном поселке в нескольких километрах к востоку. Чтобы готовить для высших партийных чиновников в последние годы жизни Сталина, когда руководство страны параноидально относилось к риску отравления, а тем более для семьи Ленина, требовался исключительный допуск к секретности.

Учитывались также психологический портрет, успеваемость, спортивные способности, патриотизм, в том числе работа в комсомоле . Поводом для отказа в приеме на юридический факультет служили распущенное поведение и чрезмерное употребление алкоголя. По словам Ганцерова, из ста с лишним студентов, поступающих на юридический факультет, первичную проверку проходили восемь-десять человек, из которых только один-два в итоге получали место. Жесткий отбор был возможен потому, что в 1970-е годы работа в КГБ, особенно во внешней разведке, была одной из самых желанных для молодого человека. Студенты выбирали в вузах необычные языки, например, испанский или сербско-хорватский, надеясь (что не всегда сбывалось), что это даст им преимущество. Мало того, что материальное положение сотрудников КГБ было лучше, чем у их коллег из милиции или прокуратуры, но если они попадали в Первое главное управление, считавшееся самым лучшим, они могли рассчитывать на командировку за границу и зарплату в иностранной валюте, о чем большинство советских граждан могли только мечтать. Для офицеров и членов их семей существовали специальные дома отдыха и санатории, фермы, продукция которых поступала исключительно в управление КГБ - немалое преимущество в стране, где мясо зачастую было роскошью, а большинство людей питалось хлебом, капустой, картошкой и молочными продуктами, - и удостоверение личности в красной кожаной обложке с золотым тиснением советского герба и буквами "КГБ СССР", которое вызывало мгновенное уважение при каждом его предъявлении. Но самое главное, пожалуй, это чувство принадлежности к элите, которой доверены запретные знания, недоступные остальному населению.

После первой встречи Ганцерова с Путиным кадровая служба Большого дома занялась изучением его биографии. Истории его родственников подвергались тщательной проверке, чтобы убедиться, что они соответствуют действительности. Ганцеров встречался с ним раз в месяц, чтобы, как он выразился, "поработать с ним более интенсивно". Что именно это значило, не совсем понятно. Часто предполагается, что Путин должен был информировать других студентов. Юридический факультет, как и большинство факультетов советских вузов, был ульем стукачей - "стукачей", как их называли, потому что они "стучали" в КГБ, чтобы донести на своих товарищей, - и студенты следили за тем, что они говорят, за исключением тех случаев, когда они находились в компании надежных друзей. Путин в принципе не возражал против использования информаторов. Сотрудничество обычных граждан - важный инструмент жизнеспособной деятельности государства", - писал он впоследствии. 90 процентов всей разведывательной информации мы получаем от ... простых советских граждан". Если она основана на "идеалистических принципах" и осуществляется "в интересах государства", то она законна и необходима. Но он отрицал, что сам выступал в роли сексота, "тайного сотрудника", и, вероятно, говорил правду. Даже в сталинские времена сотрудники НКВД редко набирались из числа информаторов - их задача состояла в том, чтобы вербовать других для доносительства, а не делать это самим, - а к 1970-м годам приглашение стукача на работу в КГБ стало крайне необычным. Однако Ганцеров, несомненно, просил его в последние два года работы на юридическом факультете выполнять конкретные задания, в том числе составлять отчеты на своих коллег, чтобы посмотреть, как он с ними справляется. Это была обычная практика КГБ, и, по крайней мере, один из его университетских сокурсников был уверен, что он это делал. Современник вспоминал: "Если ты был слишком увлечен, это было нехорошо, потому что это показывало, что у тебя нет характера. Но если ты ничего не докладывал, это означало, что ты ленив". КГБ не искал самых лучших или самых умных студентов, не хотел тупых или ленивых. Ему нужны были сбалансированные перспективы.

Что бы ни означала "интенсивная работа" на практике, Путин, очевидно, делал это удовлетворительно. По заключению Ганцерова, он умел "быстро находить правильный подход к людям" - одно из важнейших качеств, которым должен обладать сотрудник разведки, и в январе 1975 года КГБ официально сообщил Владимиру Спиридоновичу о том, что рассматривает возможность вербовки его сына. Отец, убежденный коммунист, был полностью "за", и в марте Путину сообщили, что КГБ предлагает ему должность. Он был очень рад и пригласил Борисенко на праздничную выпивку. Но он старался не разглашать, по какому поводу было это торжество.

После этого все пошло своим чередом. В Советском Союзе студенты не выбирали свою будущую работу: по окончании вуза им сообщали, кем они будут работать. Когда через три месяца Путин предстал перед комиссией по распределению, то вначале ему сообщили, что он будет призван в ленинградскую адвокатуру в качестве адвоката. Но потом, как он вспоминал позже, представитель КГБ на заседании "вдруг проснулся" и объявил, что этого не будет, поскольку "мы берем Путина на работу". История правдоподобная. Руководители отделов часто не знали, каких студентов КГБ набирает, пока не объявляли о назначении. Это было частью таинственности организации, демонстрацией ее способности брать кого угодно, независимо от того, что решат другие.

Глава 3.

Большой дом

1 августа 1975 года, в пятницу, Путин впервые вошел в Ленинградское областное управление КГБ, в Большой дом на Литейном проспекте, в новом для себя звании младшего лейтенанта. Через неделю в "Красном зале" на последнем этаже здания перед огромным цветным барельефом В.И. Ленина директор генерал Даниил Носырев приветствовал новобранцев, одетых в служебную форму, которая использовалась только в официальных случаях.

Носырев был солдафоном. Если у офицера не был завязан галстук или сотрудница была в брюках, его можно было не дождаться. Но он был назначен Андроповым и разделял многие его идеи, в частности, что в период улучшения отношений с Западом одной из главных угроз для Советского Союза является подрывная деятельность, связанная с притоком буржуазного мышления.

По случайному совпадению, в день, когда Путин приступил к работе, Брежнев вместе с 34 главами государств и правительств Канады, США и всей Европы (кроме Албании) находился в Финляндии для подписания так называемого Хельсинкского заключительного акта. Это соглашение было важно для Брежнева, поскольку оно подтверждало послевоенные границы Европы, фактически закрепляя завоевания Москвы в ходе Второй мировой войны. Но взамен ему пришлось принять так называемую "третью корзину" соглашений, в соответствии с которой Советский Союз обязался поддерживать права человека и основные свободы. Хельсинки стал местом сплочения диссидентов в Советском Союзе и во всей Восточной Европе.

При Андропове борьба с буржуазным разложением советского организма - "попытками использовать Хельсинки для усиления... идеологического саботажа", как говорилось в одном из учебных пособий КГБ, - стала смыслом существования ведомства.

С момента своего основания Петром I Ленинград был окном России на Запад. Задача Носырева заключалась в том, чтобы оно оставалось наглухо закрытым от проникновения капиталистических идей. Из 3 тыс. мужчин и женщин, работавших в КГБ в Ленинграде и области, 500 были офицерами, как Путин. Еще около тысячи человек, в основном женщины, работали на полную ставку, записывая и расшифровывая телефонные звонки и разговоры из прослушиваемых квартир и гостиничных номеров. В другом здании несколько сотен человек вскрывали, читали и опечатывали иностранную и внутреннюю почту. Кроме пограничных войск и телохранителей партийной элиты, подавляющее большинство занималось "идеологической контрразведкой" для Пятого управления, направленной на подавление инакомыслия.

Путин надеялся, что его направят во внешнюю разведку, но, как он объяснял позже, используя один из вульгаризмов, который доводил до отчаяния его старую учительницу Веру Гуревич, «нельзя ковыряться в носу и говорить: "Я не хочу этого и не хочу того»». Поэтому он выполнял приказы. По его собственным словам, первые пять месяцев он проработал в секретариате в качестве собкора, а затем первую половину 1976 года провел на курсах в учебном заведении КГБ - 401-й школе на Охте, в пригороде через реку от Смольного. В университете он прошел обязательные двухмесячные военные сборы - "гораздо легче, чем легкоатлетические, и нам было очень скучно", - жаловался он, - и, по крайней мере, теоретически, в старших классах он также должен был уделять два часа в неделю военной подготовке. Но за шесть месяцев на Охте он впервые столкнулся с настоящей военной дисциплиной.

Школа была организована по типу армейской казармы. Ученики, приехавшие со всего Советского Союза, занимались шесть дней в неделю, и выходить на улицу им разрешалось только по специальному разрешению. Путин, очевидно, получил разрешение на продолжение занятий дзюдо, так как в мае 1976 г. он выиграл чемпионат Ленинградской области, за что был отмечен в вечерней газете. Но после этого, писал Рахлин, "в нем как будто погасла искра". Он больше не принимал участия в соревнованиях. Рахлин считал, что это произошло из-за конфликта с карьерой в КГБ, но более вероятно, что он решил, что быть чемпионом Ленинграда - это уже не тот уровень, который он хотел пройти как спортсмен, и теперь он сосредоточится на чем-то другом.

В 401-й школе Путин познакомился с ужасающе бюрократическими методами работы КГБ. Сам курс был узко направлен на изучение методов наружного наблюдения и строго ограничивался тем, что необходимо было знать слушателям. Слишком дорого обошлось бы удовольствие преподавать то, что не требуется для работы", - высокопарно пояснил один из инструкторов. Внешнее наблюдение имело множество форм: скрытое, открытое, комбинированное (и скрытое, и открытое) и демонстративное, причем последние три в той или иной степени были призваны сбить объект с толку или запугать его, чтобы он выдал себя, а возможно, и других. К методам скрытого наблюдения относятся "цепочка", когда члены группы наблюдения последовательно следуют за объектом; "вилка", когда несколько оперативников наблюдают за объектом с разных сторон, что часто используется в плотной толпе; "параллельное уличное наблюдение", применяемое в малонаселенных районах, где обычный "хвост" был бы слишком очевиден. Каждый метод подробно объяснялся, после чего слушатели получали практические задания. На каждую цель заполнялся журнал наблюдения, а в особо важных случаях, когда человек "представлял угрозу интересам советского государства", необходимо было завести оперативное досье наблюдения, для чего требовалось специальное разрешение. Если речь шла об иностранном гражданине, то досье передавалось в Пятое и Второе главные управления и архивировалось в Десятом управлении КГБ.

Кроме того, слушателей обучали методам контрнаблюдения, чтобы они сами не попали под наблюдение, и вербовке так называемых "агентов по проверке анкетных данных" из числа работников жилищных контор, почтовых служащих, врачей и других лиц, которые по роду своей деятельности могли предоставить информацию о потенциальных объектах, в частности о "лицах, имеющих подозрительные контакты с иностранцами".

Позднее Путин заявил, что 401-я школа его разочаровала, что, возможно, и правильно. Она не имела никакого отношения к внешней разведке. Она была создана в 1950-х годах для подготовки "топтунов", тех, кого посылали на трудоемкую и утомительную работу по наружному наблюдению, когда группа часами и днями следила за зданием, и ничего примечательного не происходило. Путин, как офицер, не должен был сам выполнять подобные задачи, но ему необходимо было знать, как работает система.

Курс обучения в 401-й школе закончился в июне 1976 года. То, чем занимался Путин в последующие три года своей карьеры в КГБ, с тех пор тщательно скрывается.

Сам Путин утверждал, что его "довольно быстро" перевели в Первый отдел Ленинградского управления , занимавшийся внешней разведкой. По другой версии, перевод состоялся примерно через год. Один из его бывших начальников в Ленинграде также утверждал, что после "непродолжительной работы в другом подразделении... даже не помню в каком", Путин был переведен во внешнюю разведку, "кажется, в 1976, а может быть, и в 1977 году".

На самом деле, как позже признал сам Путин, он перешел во внешнюю разведку "в конце 1970-х годов". Подразделение, о котором его бывший начальник предпочел не вспоминать, было Пятым управлением - или Пятым отделом, как его называли в провинциальных управлениях КГБ, например в Ленинграде, - и "короткий срок", который Путин провел там, длился с июля 1976 года до конца лета 1979 года. После этого он в общих чертах рассказал о работе в "контрразведке" - что технически правильно, поскольку Пятое управление занималось идеологической контрразведкой, - но отрицал, что когда-либо имел дело с диссидентами. Воспоминания его друзей и коллег по КГБ, а также его собственные заявления не оставляют сомнений в том, что это было так.