Если чудеса и существуют, то только потому, что мы недостаточно знаем природу, а вовсе не потому, что это ей свойственно.

Мы прогуливались с Йозефом по знаменитой Златой улочке. В семидесятых годах прошлого века мой приятель был учителем в одной из пражских школ. Хоть и преподавал он то ли математику, то ли физику, но прекрасно знал историю и часами мог рассказывать о тайнах Праги.

Люди, влюбленные в родной город, всегда склонны к приукрашиванию его прошлого. Йозеф не был исключением.

— Ты, конечно, слышал, что в этих маленьких, уютных домиках во времена Рудольфа II трудились алхимики… — Приятель остановился и с наслаждением, будто впервые попал сюда, обвел взглядом окрестные строения.

— Но, позволь, — возразил я. — Во всех справочниках говорится, что на Златой Улочке жили не алхимики, а стрелки императора-мецената.

— А разве не могли жить в одну эпоху на одной улочке, и стрелки и ученые?.. — назидательно ответил вопросом на мое возражение Йозеф. — Не принимай на веру и не увлекайся только одной исторической гипотезой. Даже если она опубликована в самых солидных изданиях.

— Всегда буду следовать твоему совету, — усмехнулся я.

Приятель не обратил внимания на мой несерьезный тон и вдохновенно продолжил:

^{Самое подходящее место, чтобы послушать рассказ о тайнах Праги}

— В книгах о старинных тайнах Праги много запутанного, неясного, недосказанного. А о многих из этих загадок — и вовсе не упоминается. Например, еще ничего не опубликовано о пребывании в Праге знаменитого ученого Роджера Бэкона; о том, что легендарная рукопись «Треуголье великого мага Мерлина», детище исландского алхимика, поэта, мыслителя Арне Сакнюссема, хранится в подземелье Златой улочки…

^{Роджер Бэкон}

Йозеф покровительственно взглянул на меня, сделал многозначительную паузу, но, не дождавшись моей реакции, снова заговорил:

— События далекие и давние порой непостижимым образом притягиваются Прагой. Казалось бы, какое отношение имеют легендарная земля Туле или Треуголье Мерлина к моему городу?..

Я не дал договорить приятелю:

— Прости мою серость, но я не знаю ничего ни об Арне Сакнюссеме, ни о Треуголье Мерлина, ни о том, что мифическая Туле как-то связана с Прагой. Однако, насколько мне известно, Роджер Бэкон никогда не бывал здесь, на берегах Влтавы.

— Ты в плену у записанного слова и не доверяешь слову устному, — категорично заявил Йозеф. — История, как и другая наука, не терпит догм и стереотипов. Повторяю: не все факты и события прошлого отражены в книгах и документах. Этого хоть не будешь оспаривать?

По голосу Йозефа чувствовалось, что ему не раз приходилось отстаивать свои версии и взгляды на те или иные давние события и тайны истории. Но я не собирался с ним спорить. Тогда, в 1974 году, мне еще не доводилось слышать о мистических Треугольях Мерлина и Праги, как и о многом другом, рассказанном Йозефом.

Как сказал Гёте, «… древние мастера и алхимики впечатали в мостовые, церкви и здания магические магниты, которые, единожды почувствовав вас, будут притягивать постоянно.

Видимо, часть души вашей навсегда остается в Праге, плененная красотами и тайнами…».