Чешская журналистка Милена Есенская, погибшая в 1944 году в фашистском концентрационном лагере, писала о Франце Кафке: «У него нет ни малейшего прибежища, пристанища. Поэтому он отдан во власть всему, от чего мы защищены.

Он как голый среди одетых…»

Эту мысль Есенской нередко в разных вариациях повторяли знакомые Кафки. Писатель жил с оголенными нервами. Несмотря на кажущуюся замкнутость, его чувства, мысли, страдания и мечты были «раздеты», открыты, хотя порой и непонятны для окружающих.

Он умер вдали от Праги, в больнице для больных туберкулезом. Говорят, перед смертью писатель часто вспоминал родной город, так, как будто в чем-то был виноват перед ним.

В Праге он явился миру. Прага приняла его после смерти.

Последняя запись в дневнике Франца Кафки была сделана почти за год до его кончины: «Ужасы последнего времени, неисчислимые, почти беспрерывные… прогулки, ночи, дни не способен ни на что, кроме боли…»

Болезненные мучения последних месяцев жизни писателя не давали ему работать. Правда, кто-то из медперсонала в пятидесятых годах прошлого века вспоминал, что Франц Кафка все же делал в больнице записи. Он никому их не показывал, а за несколько недель уговорил больничного истопника сжечь эти рукописи.

Возможно, такое могло произойти на самом деле. Не признанный при жизни, Кафка не раз порывался уничтожить все свои творения.