И без его разрешения слуги собирались в тот день как следует расслабиться. Они даже украли из графского погреба пару бочонков вина.

Только укатила карета посланца новой хозяйки, лакеи устроили пышное застолье. До завтрашнего дня некому контролировать съестные запасы графа, вот и надо пользоваться.

Не на шутку разгулялись слуги. Даже не заметили, что слишком быстро пьянеют. Необъяснимая радость переполняла их. Кто-то затягивал песню, кто-то пускался в пляс. Жаль только, хороших певцов среди участников застолья не оказалось. Да и музыкантов не было, чтобы поплясать от души.

И вдруг с улицы донеслись задорные, удалые песни. Участники застолья прислушались. Вот чего им не хватало!

Несколько человек, покачиваясь, ринулись на улицу. Вскоре они вернулись.

— Почему не привели трубадуров?! — послышались недовольные голоса.

— Да, в общем-то, они правы, — ответил один из слуг, возвратившихся с улицы. — Нельзя им петь и играть в доме, где покойник.

— Так пусть тогда играют и поют у нас под окнами! — послышалось предложение.

И веселье приняло новый оборот. Громче зазвучала за стенами дворца музыка. Никто из слуг не смог усидеть за столом. Все пустились в пляс. Крики, хохот, странные телодвижения — люди не понимали, отчего им так весело, почему так хочется танцевать. Сколько продолжалась безудержная пляска, неизвестно. Музыканты под окнами дворца не умолкали ни на минуту и лишь убыстряли темп.

Внезапно один из танцующих графских слуг схватился за сердце, охнул и замертво повалился на пол. Никто даже не кинулся проверить, что с ним. Среди пляшущих раздался лишь новый взрыв смеха.

— Эх, как напился малый!

— Ну и пусть валяется, раз такой слабак!

Следом за первым лакеем вскоре повалился на пол еще один, затем — третий, четвертый…

Остальные продолжали веселиться и плясать среди трупов. С каждой минутой танцующих становилось все меньше и меньше. Наконец последний гуляка сообразил, что остался один. Он замер и с ужасом стал озираться.

— А-а-а, вот оно… Я же говорил, когда убили комедианта… Недобрый смех… Большая беда на него скоро откликнется… Вот и откликнулась…

Рванул у себя на груди одежду прозорливый слуга и медленно стал оседать.

Тут же смолкла на улице музыка. Артисты поклонились друг другу.

— Самое страшное представление завершилось, — тихо сказал старейшина. — Товарищ наш отомщен и аплодирует с небес.

— Finita la commedia — представление окончено, — произнес другой актер.

— Finita la commedia, — хором подхватили остальные.