Вдруг почудилось Ржетизэку, что он не один в комнате. Глянул он на окна и едва не задохнулся от ужаса! Хоть спальня его была на втором этаже, с улицы смотрели на него какие-то жуткие, немигающие рожи.
Хотел ростовщик крикнуть и запустить в них чем-нибудь тяжелым. Но вместо ругательства лишь жалкий хрип выдавил, а руки так и остались бессильно лежать на одеяле.
А тем временем за окнами одни страшные лица сменялись другими. И что-то знакомое было в их чертах.
— Вспомнил! — Ржетизэк оторвался от подушки и сел. — Бог мой! Не может быть! Вот пялится, не моргая, Хромой Витек. Но он ведь повесился еще два года назад, когда не смог вернуть долг и сделался нищим. А вот карлик с Градчанского намести. Он тоже не сумел расплатиться и удавился в тюремной камере…
Вслед за карликом появилось лицо Франтишека — торговца из Хрудима. Он повесился прошлой осенью, когда за долги описали все его имущество. За Франтишеком заглянул в окно кузнец Витезслав — он покончил с собой совсем недавно…
— Господи, да откуда они взялись?! — пробормотал Ржетизэк. — Что им надо от меня? Я ведь не требовал с них ничего лишнего… Все по закону!
Последним в окно заглянул аптекарь. Он также некоторое время смотрел, не мигая, а потом исчез.
— И ты удавился? Но тебя ведь не нашли… — снова пробормотал ростовщик. — Четырнадцатый… Четырнадцать должников-самоубийц…
Ржетизэк замер в ожидании. Что же будет дальше? Ведь не просто так явились с того света самоубийцы. От них не укрыться, не убежать. Наверняка им теперь помогает нечистая сила.
Теперь в окна стали заглядывать какие-то детские лица.
— Кто они? — не известно, у кого спросил ростовщик. — Я их совсем не знаю и никогда не видел…
И вдруг откуда-то из темной глубины комнаты послышался шепот:
— Это дети тех, кого ты погубил. Они несчастны по твоей вине. Ты проклят ими…
Ржетизэк пристально вгляделся в темноту.
— Кто здесь?
Ответа не последовало. А в окнах появлялись все новые и новые лица. Теперь дети были в странных одеяниях, словно явились из далеких миров. Они внимательно всматривались в спальню, будто силились и никак не могли что-то в ней рассмотреть.
— Это внуки, правнуки и далекие-далекие потомки тех, кого ты погубил, — снова раздался шепот.