А на следующий день на остров Кампа прибыл тот самый монах. Все местные мельники отправились встречать его.
Вышел из лодки званый гость — и обомлели местные жители, на него глядя. Тут же стали между собой переговариваться:
— Ну и верзила!
— Сколько же надо, чтобы такого прокормить?
— А не прокормишь — силой все отнимет!
— С таким и вдесятером не справиться!
А монах окинул всех недовольных взглядом, дыхнул перегаром на толпу и рявкнул:
— Чего вылупились? Зачем звали, мукой обсыпанные?
Стали мельники объяснять ему, какая беда с ними приключилась.
Монах послушал и даже сплюнул от досады:
— Черных козлов и петухов жертвовать нечистой силе — это еще куда ни шло. Но пиво отдавать сатанинскому отродью?!
Тут монах на полчаса закатил такой поток брани, что даже бывалые мельники покраснели и притихли.
Наконец он угомонился, обвел присутствующих бесноватым взглядом и властно приказал:
— Ну-ка, «мукой обсыпанные пивогубы», накрывайте стол, мне надо крепко подумать, да и проголодался я с дороги! А с вашим водяным уродом управлюсь!
Засуетились мельники, на этот раз не стали скупиться. Принесли снеди и пива столько, что за день и десятерым не одолеть. А монах один за полчаса все смел. Видимо, доволен остался. Лицо его сделалось благодушным, и голос смягчился. Вот только язык от выпитых двух бочонков пива не так бойко и послушно шевелился.
Озорно подмигнул захмелевший гость мельникам и затянул песню:
Ах, ты, Марженка, подруженька пригожая,
Где таишься от меня, лукавая?
Где сыскать тебя, ненаглядную?..
Песенный вопрос оставался без ответа, и дальше этих строк у монаха дело не шло. Наверное, он решил, что если повторить свой вопрос десятки раз, то его ненаглядная Марженка наконец, объявится.
Но песня-рев борца с нечистой силой, видимо, не долетала до лукавой девицы. Лишь животный мир острова Кампа дружно отзывался испуганным ревом, блеянием, кудахтаньем, лаем.
Мельники опасались прерывать странную песню. Потупив взгляды, они с тоской выжидали, когда наконец гость перейдет к делу, и молили Бога, чтобы монах не кинулся искать свою Марженку в их домах.
Лишь к полуночи борец с нечистью завершил свою песню. Он зачем-то заглянул под стол, словно хотел там увидеть безответную подружку, и наконец рявкнул:
— Ну, кажется, пора! Пошел я толковать с дьявольским отродьем!