Я удрал из столицы на несколько дней

В царство сосен, озер и камней.

На площадке вагона два раза видал.

Как студент свою даму лобзал.

Эта старая сцена сказала мне вмиг

Больше ста современнейших книг.

А в вагоне — соседка и мой vis-à-vis[13]

Объяснялись тихонько в любви.

Чтоб свое одинокое сердце отвлечь.

Из портпледа я вытащил «Речь».

Вверх ногами я эту газету держал:

Там, в углу, юнкер барышню жал!

Был на Иматре. Так надо.

Видел глупый водопад.

Постоял у водопада

И, озлясь, пошел назад.

Мне сказала в пляске шумной

Сумасшедшая вода:

«Если ты больной, но умный —

Прыгай, миленький, сюда!»

Извините. Очень надо…

Я приехал отдохнуть.

А за мной из водопада

Донеслось: «Когда-нибудь!»

Забыл на вокзале пенсне, сломал отельную лыжу.

Купил финский нож — и вчера потерял.

Брожу у лесов и вдвойне опять ненавижу

Того, кто мое легковерие грубо украл.

Я в городе жаждал лесов, озер и покоя.

Но в лесах снега глубоки, а галоши мелки.

В отеле всё те же комнаты, слуги, жаркое,

И в окнах — финского неба слепые белки.

Конечно, прекрасно молчание финнов и финок,

И сосен, и финских лошадок, и неба, и скал,

Но в городе я намолчался по горло, как инок.

И здесь я бури и вольного ветра искал…

Над нетронутым компотом

Я грущу за табльдотом:

Все разъехались давно.

Что мне делать — я не знаю.

Сплю, читаю, ем, гуляю —

Здесь — иль город: всё равно.