Как я и предположил на основе данных собранных Маркони и его аппаратурой, с самого раннего утра загромыхало за нашим правым флангом. Противник предпринимал самые серьезные усилия по прорыву линии фронта, которую в этом месте защищала недавно сформированная

26-я танковая дивизия, имевшая в своем составе не более полусотни танков БТ и Т-26. Несмотря на это, она упорно защищала свой участок фронта. Эти данные я получил от генерала Руссиянова во время утреннего сеанса связи.

Понимая что прорыв на участке соседей это вопрос времени, думал как помочь соседу. Неплохо было бы организовать рейд по немецким тылам, пощупать его вымя, но где это лучше сделать? За данными об обстановке в немецком тылу я снова обратился к Маркони. И он не подвел, сообщив что буквально несколько минут назад, после того как бронепоезда и наши две дальнобойные батареи сосредоточенным огнем подавили артиллерию немцев, противник начал переброску свежего артполка к месту своего наступления.

Глянув на карту, я с удовлетворением отметил, что дорога в одном месте делает петлю и проходит совсем недалеко от переднего края. Так что есть хорошие шансы подгадить немцам. Нашлось и удобное место для наводки моста. Собрав практически всю наличную бронетехнику, мы скрытно выдвинулись к месту переправы.

Мостоукладчик быстро кинул восемнадцатиметровый колейный мост, и буквально через полчаса наша группа, пустив вперед разведку и трофейную технику начала углубляться в немецкий тыл. Ближе к полудню мы приблизились к дороге, по которой в сторону Минска плотным потоком перли немцы. Сейчас, когда у нас появились трофейные бронетранспортеры, мы могли бы сойти за немецкую колонну, но с очень большой натяжкой, а потому рисковать что-то не очень хотелось. Будем ждать, когда появится нужная нам колонна нашего врага. Хотя мы и имели подавляющее превосходство в технике, но все же сил противника было слишком много что бы кидаться на все что движется. Если выпадет возможность безнаказанно пощипать фрицев, то грех от нее отказываться, но нам сейчас нужен именно артполк — он наша приоритетная цель. Маркони со своей бесценной аппаратурой и опытом остался на той стороне. Им я не стал рисковать, так вот, он регулярно подтверждал что колонна артиллерийского полка неуклонно приближается к месту нашей засады.

И мы дождались, как в народе говорят: не всегда сила там, где умение, бывает и там где терпение. За то время, что мы просидели в импровизированной засаде, бойцы немного отдохнули и кое кто даже перекусил трофейным сухпаем. Воспользовавшись паузой, разведка, почти все снайперские экипажи с пулеметчиками и саперы пересекли дорогу. Во-первых, то, что творится по ту сторону неизвестно, а во-вторых, кому-то надо встречать огнем немецких солдат? По данным Маркони, с той стороны регулярно выходит в эфир три передатчика, заодно и установим кто там обосновался. Не смотря на это, уходить дальше пока не стали, только отогнали грузовики и прочую легко уязвимую технику подальше в лес.

Уже около девяти вечера появилась долгожданная колонна, полугусеничные тягачи тянули пушки, судя по всему легкие и тяжелые гаубицы общим числом 36 единиц. Забавно выглядели бронированные машины со смешанным колесно-гусеничнным ходом, но больше всего меня в этой артиллерийской колонне привлекло другое. Можете над мной смеяться, но это были машины с полевыми кухнями. Я теперь командир пусть и не очень большого, но отряда, а значит должен заботится и о таких насущных вещах, как питание своих подчиненных, что вылилось в короткий спич:

— —Орлы! Слушай боевую задачу, сейчас мы знатно ощиплем наглых оккупантов, НО! Не дай бог вам повредить или уничтожить полевые кухни, тех вредителей, кто это сделает, я лично расстреляю перед строем, как врагов народа, за подрыв боевой мощи нашего отряда. Жрать небось все хотите и не в сухомятку, а нормально — первое, второе и компот! Всем все ясно?

После нескольких показательных моментов, над мародерами и дезертирами, бойцы стали меня побаиваться, и это сейчас ясно читалось в их взглядах, да и перешептываться они стали. Даже мои ребята стали поглядывать на меня с опаской. Сейчас я, вроде как и в несколько шутливом тоне озвучил свой приказ, но после некоторых событий, о которых я уже упомянул, народ опасался, что в случае чего я свои угрозы вполне смогу осуществить.

Около сотни единиц разнообразной техники, тридцать шесть полевых гаубиц, учитывая то, что в грузовиках скорее всего везли боекомплект и запас топлива к ним, то приближаться вплотную к колоне я запретил. Держась на расстоянии пары сотен метров от колонны, мои танки открыли ураганный огонь из всех своих орудий и пулеметов. Сам я от стрельбы воздержался экономя боекомплект для более опасных и весомых целей, использовал спаренный пулемет — для грузовиков и его вполне хватит.

Мои предосторожности полностью оправдались, когда в середине колонны рванул один из грузовиков со снарядами. Шедшие впереди него и сразу за ним машины взрывной волной сбросило с насыпи. На самой дороге разверзся небольшой филиал ада, машины горели и взрывались, уцелевшие немцы стали в панике разбегаться. Сопровождавшее нас пехотное прикрытие стало с энтузиазмом их отстреливать с нашей стороны, а снайпера и пулеметчики с другой. Несмотря на полную внезапность нападения, образовалось несколько очагов организованного сопротивления, которые были быстро подавлены именно снайперскими экипажами.

Пара машин с полевыми кухнями к счастью уцелели, огонь и взрывы до них не добрались. Водитель одной из них, открыв дверь бросился удирать в сторону от нас, но далеко не убежал получив в спину пулю, от какого то бойца. На весь разгром нам понадобилось не больше пяти минут, внезапность, полное огневое превосходство и то, что противник был в походной колонне сыграли свою роль. Впрочем и нам самим стоило поторопится и не задерживаться здесь, а потому быстро осмотрев тягачи, пара десятков целых на вид машин, из которых половину тянули на буксире. Думал, что все предусмотрел… ан нет… Конкретный вывод на будущее — брать в рейд запасных водителей, желательно прошедших практику на трофейной технике! А сейчас много чего приходилось минировать, в том числе и уцелевшие орудия. Пехота не отказала себе в удовольствии потрофеить, заодно похватав лежавшие на виду винтовки, пулеметы и патроны к ним. Поскольку я понимал, что полностью предотвратить этот порыв невозможно, то решил его возглавить и перед рейдом дал четкие указания что собирать в первую очередь.

После этого мы начали отход по всем правилам воинской науки. Перед этим не отказал себе в удовольствии и лично посадил за руль машин с полевыми кухнями водителей, а сам задумался, что при таких темпах мне скоро на трофеи сажать будет некого, надо срочно искать какой-то вариант. Тянувшие полевые кухни Опель-Блицы имели большую грузоподъемность, к тому же при осмотре мы обнаружили в них, как я и подозревал продукты. Теперь на ближайшее время продовольственный вопрос в отряде снимался с повестки дня. Кроме этого было захвачено много пленных, из которых оперативно были выявлены все кто мог управлять техникой. Только за счет этого мы смогли забрать с собой много тягачей и машин.

Обратный путь мы прошли даже быстрее. Тут не последнюю роль сыграло то, что когда шли в рейд, на всех поворотах и прочих местах я оставлял посты со связью, которые следили за обстановкой и докладывали ее специально назначенному командиру.

Предусмотрел вроде все, но на душе было тревожно. Как назло, несмотря на почти наступившие сумерки, видимость, была неплохой — километра на полтора, сейчас колонну прикрывал редкий лес, но каждый из бойцов и командиров понимал отлично — для авиаразведчика это фиговый листик, один взгляд и все — писец котятам. И потому все лихорадочно торопились, а когда над дорогой низко просквозил на бреющем немецкий самолет — желтое брюхо, черные кресты, совсем засуетились, как только он скрылся. И хоть до места переправы осталось полтора километра проехать — пара минут всего, все равно сидели на измене. Казалось бы, много ли успеешь за такое время? А сердце бешенно колотится где-то между ушей…

Уже когда колонна полностью втянулась в лес, из которого мы ушли в рейд, сквозь листву на фоне почти ночного неба я увидел черный силуэт самолета, вроде двухмоторного, но плохо видно было, темно все-таки. Когда спрыгнул с брони трофейной командирской машины, то еле устоял на ногах. Плюнул на все ненадолго и пошел на полусогнутых к ИСу, в котором было необходимое для меня лекарство.

Подойдя к своему танку я достал бутылку трофейного французского коньяка и сделал несколько хороших глотков, когда появившийся дед Павел схватил меня в буквальном смысле за грудки.

— —Ты что творишь сученок⁈ Совсем с катушек слетел?

— —Отпусти! Ты что охренел пень старый?

— —Это ты охренел! Ты ничего другого не мог сделать, только живьем на кол сажать?

— —Каждому, да воздастся за грехи его! Вы сами видели, что эта нелюдь сделала. Такие, как они понимают только язык силы. Вы ведь сами знаете, что они будут у нас творить. Помните 60–70 годы?

— —Что именно?

— —Как арабы захватывали самолеты с израильтянами в заложники. Что тогда делали евреи? Они не шли ни на какие уступки террористам, а методично выслеживали и уничтожали всех, кто был с этим связан. Непосредственных исполнителей, тех кто обеспечивал проведение акций, тех кто планировал и оплачивал, короче всех причастных уничтожали и очень скоро эти подонки брать заложников перестали.

— —Возможно ты и прав. — Задумчиво произнес дед Павел. — Скажу даже больше. В 85-м, в Бейруте, по указанию Арафата организовали похищение четырех наших дипломатов. Один из них попытался бежать, был ранен. Из-за того, что в медицинской помощи ему было отказано, то дело дошло до гангрены, и его лично убил из пистолета личный телохранитель нашего друга Ясера. — В этом месте Нечаев замолчал.

— —И что было дальше?

— —Эта Гиена, очень скоро получила отрезанную голову одного из своих близких людей, и на следующий день наши захваченные дипломаты сами пришли к воротам советского посольства.

Поговаривали, что товарищ Ясер Арафат тогда от ярости, что называется, готов был рвать и метать. Но он уже был бессилен что-либо изменить. Стало ясно: СССР — зубастый друг. Хотя дружбе это не помешало, скорее, наоборот, она стала еще крепче. Ведь на Востоке уважают силу.

— —Солдатский телеграф великая вещь, несколько таких показательных акций и немцы быстро отучатся зверствовать с гражданским населением, раненными и нашими медсестрами.

— —Александр, что дальше делать думаешь? — Это дед Павел решил продолжить нашу беседу.

— —Да вот, Павел Игоревич, думаю что есть смысл нам тут немного задержаться, жирка подкопить и мускулы накачать.

— —Это ты про время или текущее наше местоположение? Ну-ка, поподробней!

— —Вот скажите мне Павел Игоревич, что для нас на данный момент страшнее всего?

— —Хм, немецкое ПТО для нашей бронетехники практически не страшно, разве что тяжелые орудия… и то, только в обороне или атаке на его укрепления, а мы этим сейчас заниматься не будем. Минные поля, тоже не то, единственная реальная угроза это немецкая авиация!

— —В точку! Тут вы Павел Игоревич абсолютно правы, наибольшая для нас угроза идет только от авиации противника. Мы поставили шесть зениток в кузова машин и еще на турелях крупняки, но этого катастрофически мало. Вы заметили, что зениток 61-К на базе грузовиков в войсках практически нет, да и подвеска машины не обеспечивает устойчивость орудия, при стрельбе идет сильная раскачка и о точности стрельбы можно забыть.

— —Знаю я это, но ты неплохо обошел этот камень.

— —Только частично, на ходу метко стрелять не получится, да и поменять сразу место расположения не получится, надо будет опоры поднимать, пускай это и быстро, но иной раз в бою лишние несколько секунд стоят жизни. У нас подходящего самоходного шасси для них нет, а у немцев есть. — Говоря это, я указал ему на пару захваченных в последнем рейде трофейных бронетранспортеров с зенитными «эрликонами». — Гусеничная подвеска не даст бронетранспортеру при стрельбе раскачиваться, а в его кузов она вполне поместится, так что надо только затрофеить достаточное количество брони. Зенитки думаю тоже найдем, не такой уж они дефицит, так что хотя бы еще штуки четыре мы найдем, да и немецкие возможно захватим, ведь это не последний наш рейд.

— —Неплохая задумка Александр, в принципе должно получиться.

— —Есть еще одна задумка, очень хотелось бы помочь нашим в Брестской крепости, но к сожалению это абсолютно не реально. Есть другой вариант, сейчас тут шляется много окруженцев, потом наши пленные, только малая их часть выйдет к нашим, остальные или погибнут или окажутся в плену. Наш интендант знает окружные склады, кое что должно еще уцелеть. Надо собирать вокруг себя таких людей, вооружать их и создать механизированный полк, с вариантом на бригаду. Танки, артиллерию можно найти, их тут много будет брошенных валяться, транспорт тоже не такая уж большая проблема, что-то наше, остальное отбираем у противника, особенно бронетранспортеры. Мы, в принципе можем задержаться тут на пару недель, а потом нанести мощный удар немцам с тыла, при этом уничтожая все мосты и их колонны идущие к фронту. Они хоть и многочисленны, но растянуты, а мы посадив всех бойцов на машины и бронетранспортеры сможем иметь численное преимущество на данном участке и быстро передвигаться. Заодно уничтожим все попутные склады и интендантские колонны, оставив немцев без горючего и боеприпасов.

— —Эк, тебя понесло от первых успехов… Это плохо, как есть плохо… Я даже скажу, что то ты сейчас сказал чистая ху##я! В этом рейде нам просто фантастически повезло, и не хочу накликать, но еще раз нам такого везения не дождаться! Тут надо серьезно нам всем мозги наморщить, а не рубать шашкой, как ты предлагаешь. Сам подумай, почему нам сопутствовал успех?

— —Ну… первое, это Маркони дал достоверные разведданные.

— —Так… А что еще?

— —Место удобное было недалеко…

— —Тоже верно! А дальше?

— —Отошли быстро, не дав втянуть себя в затяжной бой…

— —Правильно! Только потому, что сошлись по месту и времени эти три фактора, у нас был успех. Это с одной стороны, а с другой — сколько всплыло подводных камней? Те же водители… Где их сейчас взять?

— —Что предлагаете Павел Игоревич?

— —Поделится трофеями с соседями, взамен на водителей и танковые экипажи. Может быть, даже совместно сходить за зипунами…

— —Хорошая идея, но есть еще одно крайне неотложное дело, вот скажите, какая самая лучшая ПВО?

Дед Павел задумчиво почесал затылок и наконец произнес: — Наверно стационарная.

— —Ответ неверный, самая лучшая в мире ПВО, это наши танки на их аэродромах! Фронт откатывается вглубь страны и немцы начнут использовать наши аэродромы, особенно стационарные. Вся инфраструктура осталась, только самолеты перегони и все, а тут мы… Р-раз и всю малину им обосрем. Раскатаем их танками, а всех пилотов и техников под нож. Самолет можно построить за несколько дней, максимум недель, а хорошего пилота или техника минимум пару лет учить надо. Раскатаем в блин пару их авиаполков и нашим сразу намного станет легче, меньше бомбить будут, да и нашим бомберам безопасней летать станет.

— —Пожалуй ты прав, а не боишься, что наша техника немцам достанется?

— —Есть конечно немного, но полностью пополнив с хорошим запасом наш БК и топливо, а также получив хорошее пехотное прикрытие и мобильное ПВО, мы сведем этот риск к минимуму. К тому же, если у нас будет большое и слаженное подразделение, то больше шансов сразу же достучатся до верхов, на такой отряд, а главное на его командование сразу обратят внимание. Сам же об этом говорил.

Нашу беседу прервал младший политрук, сопровождавший прооперированного нашим врачом батальонного комиссара. Пришедший в себя после операции он позвал меня к себе, а я решил не наглеть и поговорить с ним.

— —Батальонный комиссар Журавлев, а вы кто такой?

— —Волков, капитан запаса. Последняя исполняемая должность — командир танковой роты.

— —Мне тут младший политрук рассказал про ваше отношение к пленным, ни чего не хотите пояснить?

— —А что тут пояснять, он был захвачен на месте преступления и казнен согласно адекватности содеянного. Пилот расстреливал мирных беженцев. Оставлять такое без последствий нельзя, только мгновенный и предельно жестокий ответ способен предотвратить подобное в будущем.

— —Капитан, кто вы? Я же вижу, что у нас нет таких передвижных лазаретов, да и младший политрук с капитаном Рожковым поглядели на ваших бойцов. Достаточно лишь немного за вами понаблюдать и сразу становится видно, что вы нездешние. Так кто вы такие?

— —Не могу вам этого сказать, права не имею! Главное, что мы не враги и наша задача доставить экспериментальную технику в Кубинку для ее изучения. Заодно по возможности нанести противнику максимально возможный урон, но не в ущерб нашему основному заданию. Как вы думаете, будут шпионы или враги наносить такой вред своим войскам и стараться любой ценой доставить не имеющую аналогов технику своему противнику? Еще раз повторяю, мы не враги и имеем опыт ведения современной войны с применением бронетехники.

— —Ладно капитан запаса, храни пока свои секреты, потом разберемся, что ты за птица.

Ночь уже полностью вступила в свои права, комиссару после успешно проведенной операции требовалось прийти в себя и немного окрепнуть. В разбитой колоне мои архаровцы нашли то ли аккордеон, толи баян, леший его знает, я в этом не разбираюсь. Его взяли с собой и не только по хомячьей натуре, а еще и потому, что Серега Сомов умел на нем играть. Я видел, как на меня смотрели бойцы, наши еще ничего, они знали о зверствах фашистов, да и наше время более жестокое, а в глазах местных я выглядел кровавым маньяком, Малютой Скуратовым. Была одна песня, которую я отлично знал и она, как никакая другая подходила к нынешней ситуации. Сказав Сомову пару слов и дождавшись, пока он не вернулся с музыкальным инструментом, а это оказался аккордеон, подождал, пока не подтянулся остальной народ. Все собрались, послушать. Песни народ любил, и я негромко запел.

Враги сожгли родную хату,

Сгубили всю его семью.

Куда идти теперь солдату,

Кому нести печаль свою?

Пошел солдат в глубоком горе

На перекресток двух дорог,

Нашел солдат в широком поле

Травой заросший бугорок.

Стоит солдат — и словно комья

Застряли в горле у него.

Писал солдат: 'Встречай, Прасковья,

Героя — мужа своего.

Накрой для гостя угощенье,

Поставь в избе широкий стол.

Свой день, свой праздник возвращенья

К тебе я праздновать пришел…'

Никто солдату не ответил,

Никто его не повстречал,

И только тихий летний ветер

Траву могильную качал.

Вздохнул солдат, ремень поправил,

Раскрыл мешок походный свой,

Бутылку горькую поставил

На серый камень гробовой:

'Не осуждай меня, Прасковья,

Что я к тебе пришел такой:

Хотел я выпить за здоровье,

А должен пить за упокой.

Сойдутся вновь друзья, подружки,

Но не сойтись вовеки нам…'

И пил солдат из медной кружки

Вино с печалью пополам.

Он пил — солдат, слуга народа,

И с болью в сердце говорил:

'Я шел к тебе четыре года,

Я три державы покорил…'

Хмелел солдат, слеза катилась,

Слеза несбывшихся надежд,

И на груди его светилась

Медаль за город Будапешт.

Медаль за город Будапешт.

Тишина была оглушающей, бойцы ошеломленно смотрели на меня, песня проняла всех, у многих на глазах навернулись слезы.

— —Если мы не хотим, чтобы наши бойцы вот так возвращались после победы домой, то должны внушить фашистам, что ни одно их зверство не останется без наказания.

— —Товарищ капитан, а почему четыре года?

— —Потому, что война продлится 3–4 года, не меньше, сами видите, пока мы отступаем. Русские всегда долго запрягают… Пока соберемся, пока назад погоним, вот только если хотим выжить, то должны научиться воевать.

Младший политрук смотрел на меня, как на врага народа, зато капитан окинул задумчивым взглядом. Теперь хоть бойцы стали немного понимать мой приказ относительно пленного немецкого летчика.

Не знаю, может бог или боги благосклонны к нам, но ночью к нам вышли почти три десятка человек из 26-й танковой дивизии, все в той или иной степени могли управлять грузовиками, а семеро оказались механиками-водителями. Добыть еще технику было не сложно, сложно было найти тех, кто смог бы ею управлять. И до утра к нам вышло еще три десятка бойцов, их всех я после короткого опроса приставили к делу.