9 июля 1941 года

Штаб ГА «Центр»

Фельдмаршал вызвал к себе своего начальника штаба. Вошел высокий, седой, по-военному подтянутый офицер.

— Прошу доложить обстановку в районе дислокации нашей группы.

Генерал тщательно протер абсолютно белоснежным платком свое пенсне, водрузил его на мясистый нос, подошел к висевшей на стене оперативной карте, раздвинул шторки и монотонно начал:

— Господин фельдмаршал! В течение истекших суток вверенные вам войска оказывают постоянной давление на русских. Все виды разведки непрерывно продолжают искать наиболее слабый стык между частями противника, но…

— Мне это известно, — прервал фельдмаршал. — Доложите о частях Красной Армии, оставшихся в котле.

— Они уничтожены…

— У вас совершенно точные сведения?

Генерал слегка замялся.

— Господин фельдмаршал, на текущий момент сведения поступили от всех армий, за исключением четвертой.

— Какая причина, вы выяснили?

— Последние полчаса отсутствует связь с их штабом. Нижестоящие штабы сообщают, что не более часа назад их представители покинули штаб армии и все было нормально.

— Будем надеяться, что это технический сбой, генерал. Что вы можете еще доложит об обстановке в тылах группы?

— Согласно подписанного вами приказа не иметь пленных, все они расстреляны на месте пленения. Раненых, обнаруженных в лазаретах, мы вывезим за город и…

— У меня есть сведения, что эти варвары крайне жестоко обходятся с нашими солдатами, если они попадают к ним в плен. То же самое происходит и с нашими раненными.

— Выжившие утверждают, что это происходит только в ответ на наши, крайне жесткие действия в отношении некомботантов…

Фельмаршал прошелся по кабинету, и слегка брезливо положил на плечо полковника только кончики пальцев правой руки.

— Зер гут, — произнес он одобрительно. Побарабанил пальцами по плечу. — Дорогой мой, поверьте мне, старому солдату лучшей в мире прусской военной школы. Только полное уничтожение русских, белорусов, украинцев и прочих славян обеспечит великой Германии крайне необходимое ей жизненное пространство.

— Так велит наш фюрер, — согласился генерал.

— Ганц, — также вкрадчиво продолжал генерал, — если все окруженные части, как вы изволили доложить, уничтожены, на кого в таком случае наш доблестный Кессельринг сегодня обрушил бомбовый удар? Да, да, в лесу!

Генерал неуверенно ответил:

— На разный сброд.

— Итак, как вы утверждаете, этот разный сброд из этих русских сначала уничтожает два наших аэродрома со всем персоналом и техникой, вы слышите, ДВА!!! Мы потеряли обе лучших эскадры пикировщиков, в которых были собраны саме опытные летчики, у которых за плечами были Испания, Польская и Французская компании, а кроме пилотов, люфтваффе потеряли и обученный наземнй персонал. Но тогда это был промах Геринга, нас это касалось только в том плане, что мы получили возможность объяснить фюреру, что наше замедление наступления происходит из-за отсутсвия авиаподдержки на поле боя. Даже гибель рейхсфюрера прошла мимо нас…

В этот момент, из-за двери безплотной тенью скользнул адъютатнт фельдмаршала, который стал его раздражать в последнее время. Подполковник был еще относительно молод, услужлив без назойливости. Высокий блондин с чертами лица, отвечающими стандартам «нордической расы». Раньше это нравилось генералу. Но это понравилось и его супруге генерала — Хельге.

Склонившись к уху фельдмаршала он произнес буквально несколько слов.

— Это информация проверена? — Вместо ответа адъютант коротко кивнул. — Могу вас обрадовать генерал, этот сброд полчаса назад разнес в пух и прах штаб четвертой танковой… — и тут фельдмаршал не сдержался и почти выкрикнул:

— Я даю вам трое суток, слышите, трое, не четверо, и не пять, а трое на их уничтожение. Потрудитесь уничтожить этот сброд, генерал! Немедленно! Об исполнении доложите лично!

— Слушаюсь!..

* * *

Среди трофейного добра оказалась и очень хорошая плотная ткань правильного красного цвета. Я увидел ее совершенно случайно, и сразу меня озарило, блин, ведь при потери знамени часть расформировывают, нет ничего более позорного, а у нас флага части нет. Пускай мы сейчас не официальны, так с бору по сосенке, но все же. Ткань есть, с мастерами думаю тоже дело не станет, вот только что на знамени вышить? Так, у меня на моем ИСе дракоша нарисован, но на знамя его не возьмешь, это уже слишком будет, да и не наше это по сути. А что наше? Во, придумал! Варяги, вот что и считай славянское и боевое, были нашим аналогом скандинавских викингов. Вон у немцев есть пока дивизия СС «Викинг», а у нас уже есть бригада, то пускай это будет моторизованная бригада «Варяг». А в качестве нашей эмблемы — классический русский щит, ростовой с закругленным верхом и заостренным низом, а поперек его перекрещенные меч и боевой топор. Как я и думал, портных и вышивальщиков мы нашли, это оказалась еврейская семья, которая не успела вовремя сбежать. Об отношении немцев к их национальности они уже иллюзий ниаких не питали, потому с радостью ухватились за возможность выбраться из окружения вместе с нами. Они и сделают знамя бригады, должно получиться очень даже ничего, вверху эмблема, а ниже золотми буквами «МОТОРИЗОВАННАЯ БРИГАДА 'ВАРЯГ»«. И тут ко мне пришло понимание, что упущено в этом вопросе! Нехватает на знамени очень актуального сейчас лозунга: 'СМЕРТЬ НЕМЕЦКИМ ОККУПАНТАМ!».

Ставка Гитлера

«Вольфшанце»

Адольф Гитлер обедал, когда из соседней комнаты, которую занимали военные, выышел фон Браухич и скрипучим голосом доложил ему, что штаб 4-й танковой армии уничтожен. Какая судьба постигла его командующего и остальных офицеров штаба не известно, так как их трупов найдено не было.

От услышанного им фюрер резко вскочил из-за стола, опрокинув при этом тарелку с варенной свеклой и луком и начал бить по столу одновременно обеими руками:

— Нет! Нет и нет!!! Сколько я ещё должен терпетьвыходкиэтих большевицких свиней? Они убивают моих людей как мух! Сначала были уничтожены две лучших эскадры пикировщиков, затем Гиммлер, взяты в плен генералы люфтваффе, а теперь штаб самой крупной нашей танковой группировки на Восточном фронте! Почему те то это сделал, до сих пор не уничтожены?

— Они выходят из любого окружения как призраки. Как будто могут исчезать и появляться, где и когда хотят.

Дальнейшая реакция Гитлера была неожиданной, и это поведение очень сильно поразило главнокомандующего сухопутнми силами вермахта — Гитлер чуть согнулся над столом, на мгновение замер, а потом попросил:

— Очень хочется кофе… Занятная деталь — мой пес Блонди тоже вегетарианец, я наблюдаю за ним довольно долго. Видимо, это разумно, раз животные своим инстинктом дошли до этого.

Когда подали кофе, Гитлер отпил маленький глоток и чуть улыбнулся:

— Вам нравится кофе?

— Кофе прекрасен, — ответил Браухич.

Гитлер долго смотрел в коричневую гущу, оставшуюся на дне чашки, вздохнул, плечи его опустились, кожу возле виска свело тиком. Он притронулся к виску указательным пальцем, испуганно отдернул руку, и быстро посмотрел на Браухича — понял ли тот его испуг, снова вздохнул, потом вымученно улыбнулся и сказал:

— Пусть подберут какой-нибудь хороший фильм. Очень хочется посмотреть хороший веселый фильм.

Он поднялся, и у его собеседника сжалось сердце. Гитлер был сгорбленный, нога волочилась, правая рука тряслась, а на лице замерла виноватая, добрая улыбка.

— Итак, фильм…

* * *

Мы отошли от места разгрома немецкого штаба на расстояние около двадцати километров и в восемь вечера встали на привал сразу по нескольким причинам. Хоть эти места и были разведаны заранее, но как гласит народная мудрость — береженного бог бережет. Да… Не даром все последнее время моя разведка рыскала в направлении фронта, намечая маршрут следования, места остановок, а заодно и места удобные для засад.

Заодно на специальной карте отмечали, где и чем на маршруте можно поживится, моя жаба раздулась до гигантских размеров, вокруг было столько всего вкусного, что аж дух захватывало, вот только птица обломинго довольно часто пролетела рядом. На все это добро нужны были в первую очередь люди, а вот с ними былнапряг. А еще нужно было топливо, запчасти и только в потом боеприпасы, хотя многое из последнего можно было найти или у немцев отобрать. Сколько мы смогли — нашли. Ощутимое количество водителей смогли наскоро подготовить за неделю непрерывной учебы в учебной автороте, напрочь убив два десятка полуторок. Перед уходом с них сняли всё более менее ценное и бросили в лесу на месте нашего последнео лагеря, перед нападением на немецкий штаб. Эти молодые водители с горем пополам могли управлять машиной, но если по уму, им ещё надо было учиться и учиться.

Разместились на привал мы по всем правилам, каждое подразделение отдельно с выставлением часовых и отправкой подвижных дозоров на километр от места стоянкики.

Одной из причин того, что бригада стала на привал, было то что отряд пополнился на более чем тысячу человек людьми майора Климовского, которые в отличии от нас были чистой пехотой. Конечно, какое-то число его людей мы смогли посадить на машины, но это были в основном раненные и ослабевшие. Поэтому пришлось эти два батальона дополнить нашим дивизионом на конной тяге, и почти сотней конных разведчиков, плюс обязательная связь. Для них был разработан отдельный маршрут движения, и сейчас моторизованная часть бригады ожидала менее мобильную.

Первые пару километров я прошел в колонне с ними и наблюдал как в одиночку и мелкими группами из чащобы на дорогу выходили все новые и новые бойцы, на ходу, молча пристраиваясь к нестройной и растянувшейся колонне.

И кто только не был среди них! И пехотинцы, и кавалеристы, и танкисты, и даже артиллеристы, тянувшие несколько пушек. Даже чернели бушлаты моряков. Интересно как морячки попали в эти места, далекие от любого моря?..

За этот переход к нам прибилось еще под сотню бойцов с несколькими младшими командирами.

По приходу на место привала, наскоропроверивна предмет вшивости и в прямом и в переносном смысле слова, всех примкнувших,их быстро распределили по подразделениям. Кстати среди них оказалось три водителя и семь танкистов, вполне неплохо, так скоро и ликвидирую свой дефицит водителей. Хе-хе…

Но за все надо платить в этой жизни. Потеря мобильности обернулась тем, что наша разведка обнаружила небольшую смешанную колонну противника, которая спешила в том направлении, откуда мы недавно ушли. Они шли без разведки и бокового охранения, что их и подвело.

Рассредоточившись в линию вдоль дороги, на крайне удобном участке для засады, мы распределили цели и с места открыли по противнику огонь. Нападение застало фрицев врасплох, мы старались в первую очередь выбить им танки. Наше пехотное прикрытие пока сидело без дела, так как для них расстояние до противника было пока великовато. Ураганный огонь с места позволил нам за несколько минут подбить все танки противника. Стрельба с места по неподвижной мишени дала прекрасные результаты. Уцелевшие немцы попрятались по наскоро найденным укрытиям, ни кто из них даже не попытался завести что либо из техники и удрать.

Стрелять по бронетранспортерам и грузовикам без крайней необходимости я запретил, так как мысленно уже включил их в свою колонну. Махнув рукой, я дал сигнал нашим пехотинцам забираться на танки и дождавшись этого дал отмашку своим танкам на движение. Нам понадобилось не больше нескольких минут, чтобы подъехать к месту побоища, так как иначе это было не назвать. Спрыгнувшие с танков бойцы и при их непосредственной поддержке, принялись отстреливать прячущихся немцев. Те, кто уцелел из них и увидев наши танки и пехоту стали сдаваться в плен.

Далее все пошло по накатанной… Охранение, сбор трофеев, подсчет потерь. К нашей удаче, машин и бронетранспортеров хватило почти на всех, правда почти две роты рассадили десантом по танкам. Теперь можно двигаться с хорошей маршевой скоростью.

Пока был привал и засада на немецкую колонну, Маркони успел развернуть свое хозяйство и ему улыбнулась удача — он смог перехватить и дешифровать несколько сообщений, среди которых бла настоящая жемчужина. В этой радиограмме говорилось о том, что под утро, через тот самый мост, в адрес группы «быстроходного Гейнца» пойдет эшелон с топливом.

Что ожидаемо привело к срочному вылету всех наших самолетов на задание по подрыву моста. И дед Павел не подвел — около четырех утра, на западе запылал горизонт. Звук конечно до нас не дошел, но зато от Нечаева пришла короткая радиограмма, которая сообщала, что мост взорван, топливо все уничтожено, потерь и раненных нет.

Нам следовало поторопиться, нашумели мы тут уже изрядно, особенно последняя акция со штабом и топливным эшелоном чего стоили. Хоть у нас уже набралось тяжелой техники по самые ноздри, что делало бригаду опасным противником, но хватать «звездочку» и заигрываться все же не стоило — надо выходить к своим!

До уровнякадрового составанам было ещё далеко, ведьвсе подразделения собранны с бору по сосенке, ни как такового боевого слаживания у них пока нет. Что такое неделя боевых действий у нас и два года у вермахта?Таже тактика тоже желает лучшего, но надеюсь за время совместных действий всенемного подучились.

* * *

Медсанбат отступал в спешке, немцы в очередной раз прорвали фронт и надо было спешить чтобы вывести из под их удара раненых и больных. Хорошо что комдив выделил необходимое количество машин.Выехали, как только всехпогрузили на машины. Только немцы оказались быстрее. Хорошо еще, что передовой дозор смог вовремя их заметить. Пришлось срочно разворачиваться и ехать назад, а потом сновасворачивать в лес на какую-то заброшенную грунтовуюдорогу.

Казалось противник был повсюду, по всем дорогам двигались его колонны и медсанбату приходилось продираться по узким лесным дорогам, постоянно плутая. Через день кончился бензин, а нести всехраненых на себе водители полуторок, немногочисленные медсестры и санитары, да два врача не могли, а потому пришлось стать лагерем.

Неподалеку от этой лесной дороги была маленькая полянка, вот там и разбили лагерь. Водители, взяв топоры, которые были в их машинах, срубили небольшие шалаши, в которые и уложили раненых. Не весть что, но все же лучше, чем лежать под открытым небом, и от дождя в случае чего защитит и ночью чуть теплее будет. Продуктов взятых с собой было не много и их старались растянуть на как можно дольше, но и этот небольшой запас закончился и уже как сутки. Персонал и раненые ничего не ели.

Водители пытались найти продовольствие, но из этого ни чего не вышло, только не вернулись с поисков четыре человека. Старшая колонны, военврач 3-го рангаЛидия Самохина устало глядела в никуда, она просто не знала, что еще можно сделать. Вывести раненых она не могла, но и бросить их тут всех на верную смерть тоже, а потому она просто делала все, что было в ее силах.

Хорошо еще, что сразу за полянкой бил небольшой родничок с очень вкусной водой и по крайней мере хоть с этим у них не было проблем. Бинты менялись и использованные медсестры отстирывали и кипятили, а потом снова использовали при перевязках раненых. С этими мыслями она сидела у тлеющего костра. Еще было темно, когда послышался слабый шум множества моторов, который постепенно нарастал. Вот похоже и конец — подумала Самохина.

Два водителя спрятались у дороги и вначале приняли приближающуюся колонну за немецкую, этому способствовали шесть немецких мотоциклов и шедший сразу за ним бронетранспортер с установленным в нем орудием. Даже шедший сразу за ним наш БА-10 не убедил бы их, так как они уже видели их захваченных немцами.

Только шедшие на отдаление наши БТ с танкистами в наших характерных ребристых шлемах, которые ехали высунувшись из башен танков убедило их, что это все же наши. Следом за ним шли немецкие бронетранспортеры, вот только сидевшие в них солдаты были в наших гимнастерках и касках.

Решившись наконец, они осторожно вышли на обочину, тотчас один из бронетранспортеров съехал к обочине и остановился возле них. Вышедший с него лейтенант и два бойца подошли к ним.

— Кто такие, что тут делаете?

— Мы с медсанбата товарищ лейтенант, уже почти неделю тут торчим. Когда немцы прорвались, то мы попытались раненых вывести, но все дороги уже были забиты противником. Пытались пробраться лесными дорогами, но кончился бензин. Продовольствие закончилось еще вчера, если вы нам не поможете, то раненые погибнут.

— Ни кто вас тут не бросит! Федоров!, — приказал он одному из своих бойцов — дождешься обоза и скажешь, чтобы заправили их машины, выдали им сухпай, а потом включили в колонну.

— Товарищ лейтенант, нам еще четырех водителей надо.

— А ваши где?

— Не знаем, они как отправились искать продукты, так и не вернулись, уже второй день как пропали.

— Федоров, пусть еще водителей найдут, на крайний случай цепляй жесткой сцепкой.

Лейтенант сел назад в бронетранспортер и взревев мотором, он снова влился в колонну.

Один из водителей пошел назад предупредить остальных.

— Лидия Владимировна, — между собой они общались без субординации — это наши, они нам помогут.

Через десять минут на поляну въехал грузовик с пятью бойцами и бочками в кузове. Подъехав к полуторкам медсанбата, они принялись первым делом споро их заправлять. Закончив с машинами, они стали помогать грузить раненых назад в машины. После этого сели в те четыре машины, что остались без водителей и уже через несколько минут на маленькой лесной полянке остался только покинутый лагерь. С десяток шалашей, несколько кострищ, вот и все что говорило, о том что тут были люди.