В трубке послышался приятный голос Паулы:

– «Юниверсал сервисес». Добрый вечер.

– Ты там одна? – спросил я, сдвигая шляпу на затылок и вытирая лоб.

Телефонная будка была накалена, как шатер цирка, а последняя звонившая отсюда дама, судя по запаху, искупалась в чане с дорогущими духами «Ночь и день».

– Да, Вик, я одна. Как дела?

– Ничего такого, чем можно похвастаться. Хочу попросить тебя об одном одолжении.

– О каком?

– Никогда не пользуйся духами «Ночь и день». Кошмарный запах.

– Это ты к чему? Я бы и даром не стала ими душиться.

– Отлично. А то в телефонной будке ими воняет, я прямо задыхаюсь.

– Что случилось, Вик?

– Маршленд вдруг сорвался и отправился отдыхать в Европу. По крайней мере, так говорит Серена. А я готов поспорить, что во время нашего с ней разговора он прятался где-то наверху и, должно быть, грыз ногти. Я сказал ей, что ее отец, возможно, заказал это похищение. В итоге с ней случился припадок, и она выбежала вся в слезах.

– Ты это серьезно?

– Да. На самом деле она, похоже, сильно испугалась. Думаю, что она и сама догадывалась. Все эти богатеи с хорошими связями приходят в ужас, когда их вытряхивают из золотой скорлупы. Дворецкий тоже себя выдал. Отличный, кстати, старикан, старая закалка. Я накинулся на него с Соуки, и он невольно проболтался, что именно Соуки сообщил ему о том, что Дедрик торгует наркотиками. Здорово, да?

– Да, но это не очень поможет Перелли.

– Это верно. Точнее, вообще не поможет. Попробую еще что-нибудь узнать сейчас. Есть один момент, за который можно зацепиться. А ты пошли, пожалуйста, телеграмму Джеку и расскажи ему обо всем, что я накопал про Дедрика. Может, это заставит Кермана быстрее шевелиться.

Паула пообещала отправить телеграмму немедленно.

– А как только отправишь, закрывай офис и езжай домой.

– А ты что будешь делать?

– Попробую еще кое-что накопать. Ночь впереди длинная.

– Только будь осторожней, Вик, умоляю.

Я ответил, что буду беречь себя, как китайскую вазу, и повесил трубку прежде, чем Паула успела еще что-либо сказать.

Сев в «бьюик», я поехал по направлению к Монте-Верде-авеню.

Дом номер 245, как и говорила Майра Тореска, оказался небольшим окрашенным бунгало с плохо замощенным двориком вместо сада. От любопытных соседей его скрывала высокая живая изгородь.

Я припарковал машину у дома, открыл деревянную калитку и пошел по дорожке. В одном окне сквозь ставни пробивался свет. Я постучал.

Дверь приоткрылась, и Майра спросила:

– Кто там?

– Маллой.

Она сняла цепочку и открыла дверь. Коридор за ее спиной тонул в темноте.

– Заходите. А я все гадала, когда вы приедете.

Я вошел вслед за ней в освещенную гостиную. Странно было узнать, что такой девушке, как Майра, оказывается, нравятся отделанные рюшем подушки, китайские маски и всякие декоративные куколки.

На Майре была ветровка и брюки. Вид утомленный, лицо бледное. Похоже, она мало спала с тех пор, как мы виделись в последний раз.

– Что происходит? – спросила она, выставляя бутылку виски, стаканы и лед. – Я так и не ложилась со вчерашнего вечера. Да, всего лишь вчера это было… А кажется, что уже прошла целая вечность. Сколько событий!

Я опустился в кресло:

– Да, событий много. Но я не уверен, что они приближают нас к цели. Я задумал одну штуку, и вы могли бы мне помочь, но прежде хочу рассказать обо всем, что случилось за это время.

Она стояла у погасшего камина и слушала, засунув руки в карманы, с сигаретой во рту, с холодным и равнодушным видом.

Я не упустил ни одной детали и потому проговорил чуть ли не полчаса.

– Таким образом, у нас есть множество фактов, – заключил я, – но ни одного доказательства. А они нужны, иначе в суде ничего не выйдет. То, что я вам рассказал, это хороший материал, но Франкон не сможет использовать его в таком виде для защиты. Наш следующий шаг – раздобыть доказательства, и для этого придется сразиться с Барреттом его же оружием. Первое и главное, что нам нужно сделать, – установить алиби Ника. По его словам, он играл в карты с Джо Бетилло с половины девятого до половины одиннадцатого. А Бетилло утверждает, что Ник ушел из бара «Дельмонико» в половине десятого. Бетилло пользуется в Корал-Гейблс самой плохой репутацией. Этот человек продаст за грош родную мать. Я поеду в бар сегодня же: мне нужно найти свидетелей, которые видели, как уходил Ник. Может, кто-то и видел, но боится испортить отношения с Бетилло. Если никого не найду, возьмусь за самого Бетилло. Привезу его сюда и попробую убедить поменять показания о времени, когда Ник вышел из бара. Как вам такая идея?

Майра чуть заметно улыбнулась:

– Отличная идея. А если вы не сумеете его разговорить, то, может быть, мне это удастся.

– Хорошо, попробуем действовать вместе. Есть у Ника какие-нибудь друзья? Кто-нибудь надежный и крутой, чтобы помог мне справиться с Бетилло? Это требует больших усилий.

Майра покачала головой:

– Ник плохо сходится с людьми. А кроме того, мы недавно сюда приехали. Давайте лучше я вам помогу.

– Ну нет. На такие дела девушек с собой не берут. Ничего страшного. Обращусь к Финнегану. Он-то всегда готов к приключениям.

– Нет, я поеду с вами! – воскликнула Майра. – Мне надоело сидеть тут без дела. Я хорошо стреляю. И я гораздо более заинтересована, чем ваш друг. Гораздо! Скажите, что надо делать, и я сделаю.

Я оценивающе посмотрел на нее и решил, что стоит попробовать.

– Только давайте договоримся – во избежание недоразумений. Мы не собираемся его убивать. Мы только хотим получить от него информацию.

Майра посмотрела на меня так, что у меня по спине пробежали мурашки.

– Только привезите его сюда, а говорить я его заставлю.

Я встал.

– Ну что ж, поехали.

Она открыла ящик стола и вытащила автоматический кольт 25-го калибра, проверила, поставлен ли он на предохранитель, и сунула в карман брюк. Потом допила виски и оглядела себя в зеркале.

– О боже! Страшная как смерть. Как хорошо, что Ник меня не видит!

– Думаю, Ник был бы рад вам теперь в любом виде, – сказал я и двинулся к выходу.

Она выключила свет, и мы вместе прошли по дорожке сада к «бьюику».

– А что, если захватить Барретта и тоже заставить его заговорить? – спросила она, устраиваясь на пассажирском месте. – Разве это не сэкономит время?

Мы выехали.

– Я не сторонник исключительно насильственных методов, – сказал я. – Это может сработать с Бетилло, но не с Барреттом. Он тут ключевая фигура. Может дать показания, а потом на суде заявить, что дал их под пытками. А такие показания не рассматриваются.

– Если вы не сумеете спасти Ника, я сама доберусь до Барретта, – жестко сказала Майра. – Я поклялась это сделать.

Я поставил машину в тени поблизости от бара «Дельмонико».

– Давайте сначала попробуем спасти Ника, – сказал я. – А если не получится законным путем, то еще будет масса других возможностей заняться Барреттом. Вы тут раньше бывали?

– Конечно. Ник приезжал сюда чуть ли не каждый вечер.

– Мне надо осмотреть комнату, где Ник и Бетилло играли в карты. Можете проводить?

– Могу, если комната не занята.

– Давайте посмотрим.

Мы поднялись по деревянным ступенькам в бар. Он был набит битком и ярко освещен. Из музыкального автомата звучала тема Гарри Лайма[8]. Здоровенные крутые мужчины толпились у стойки. За столиками сидели девицы в бюстгальтерах и шортах. Они убеждали своих спутников, что лучше отправиться наверх, чем сидеть тут в прокуренном помещении и пить поганое пойло. Однако те не поддавались.

В общем, это была типичная сцена из фильмов кинокомпании «Уорнер бразерс», не хватало только панорамной съемки, которая заканчивалась бы крупным планом Хамфри Богарта[9].

Майра, похоже, здесь неплохо ориентировалась. Она прошла по усыпанному опилками полу к стойке и поманила пальцем бармена.

Я встал у нее за спиной, ожидая, что вот сейчас начнется.

И действительно. Компания крутых парней – каждый в ширину такой же, как в высоту, – вдруг смолкла и уставилась на девушку.

Они осмотрели и меня, ухмыльнулись и опять переключили внимание на Майру.

– Привет, цыпа! – сказал один из них негромко.

«Все, – подумал я, – началось. Ну и дурак же я был, взяв ее с собой. Теперь вместо сбора доказательств придется махаться с целой бандой гопников, каждый из которых ростом с Примо Карнеру»[10].

Майра медленно повернулась, осмотрела всех четверых и произнесла всего пару слов, но с такой невероятной злобой, что они замерли. Она снова обратилась к бармену.

Молча, как будто они случайно заглянули в комнату, где происходило такое, что потрясло даже их непоколебимые души, суровые мужчины отошли от стойки бара и уселись за один из столиков.

Майра что-то шепнула бармену. Тот кивнул и показал на лестницу, ведущую наверх.

– Пойдемте, – обратилась она ко мне. – Туда можно подняться.

Мы протолкались к лестнице.

– А я смотрю, вы умеете обращаться с мужчинами, когда вы на взводе, – заметил я.

– Да, я умею за себя постоять. С этими парнями так и надо: чем здоровей на вид, тем мягче в середке. Я всю жизнь с такими имею дело. – Лицо у нее было спокойное и задумчивое. – Бармен говорит, что Бетилло явится сюда играть в покер примерно через полчаса.

– А он его не предупредит о нашем приходе? – спросил я.

Она покачала головой:

– Этот бармен – мой друг. Ну так что будем делать? Подождем Бетилло и захватим его?

– Сначала давайте осмотримся.

Мы уже поднялись на второй этаж. Там оказался длинный коридор с рядами дверей по обеим сторонам.

– Это было в пятнадцатой комнате, – сказала Майра.

Она подошла к нужному номеру, немного подождала и, повернув дверную ручку, открыла дверь. Затем нашарила выключатель и зажгла свет. Мы заглянули внутрь.

Большая комната. Под лампами с зелеными абажурами – круглый стол. На нем колоды карт и две деревянные подставки с покерными фишками. Вокруг стола несколько стульев. Обстановку завершали две медные плевательницы.

– Отлично, – сказал я. – А где тот черный ход, через который ушел Ник?

Майра выключила свет, и мы прошли до конца коридора. Там была дверь на балкон, выходивший в переулок. С балкона вниз, на землю, вела крутая деревянная лесенка.

– Понял. Мы подождем его внутри. Если он полезет драться, я оглушу его, но помните, что надо по крайней мере попытаться его разговорить. И весит он немало.

Мы вернулись в коридор.

– А в остальных комнатах кто-то есть?

– Давайте посмотрим. – С этими словами она открыла первую попавшуюся дверь и зажгла в ней свет.

Раздался гневный вопль и на нас вылился поток отборной брани. Майра поспешила выключить свет.

– Эта занята, – сказала она и подошла к следующей двери.

– Погодите-ка, – схватил я ее за руку. – Вы так всех переполошите. Давайте сперва заглянем в комнату напротив пятнадцатой.

Мы прошли по коридору и остановились возле комнаты, располагавшейся напротив пятнадцатого номера.

Я тихо постучал. Послышались шаги, и дверь отворилась.

На пороге появилась потрепанная блондинка в не слишком скромной комбинации. Увидев меня, она изобразила на своем раскрашенном лице что-то вроде улыбки.

– Привет, зайчик, ты ко мне? – Но тут она увидела Майру, и выражение ее лица сделалось суровым. – Чего надо?

Девушка показалась мне знакомой. Я сделал усилие и вспомнил ночь, когда попал в переделку и свалился буквально с неба в этот самый коридор. Именно она и спасла меня тогда.

– Ты меня не помнишь? Года два назад был случай, – сказал я, выходя на свет. – Мне пришлось удирать через окно, а за мной гналась половина копов Корал-Гейблс.

Она посмотрела на меня хмуро, но ее лицо тут же снова просияло.

– О господи! А я и забыла про тебя. Теперь вспоминаю. Как же! Ты еще порвал мне самую лучшую простыню, чтобы вылезти через окно. И что ты тут делаешь? Опять проблемы?

– Можно мы войдем поговорить?

Она посмотрела на Майру:

– И она тоже?

– Да, это по делу.

Девушка, по-видимому, запомнила, что во время прошлой встречи я не поскупился и отдал ей все деньги, и потому отступила на шаг, пропуская нас.

– Входите. Хотя тут, конечно, не место принимать гос-тей.

Под гостями подразумевалась Майра.

Мы вошли в комнату – маленькую, душную и скудно обставленную. Кровать, комод, унитаз и лысый ковер – вот и вся роскошь.

– Я так и не спросил тогда, как тебя зовут, – сказал я, прислоняясь к стене.

– Лола, – ответила блондинка, присаживаясь на кровать.

Ей было не по себе от присутствия Майры.

Майре пришлось присесть на крышку унитаза. Она осматривала комнату с нескрываемым любопытством. Лола, в свою очередь, глядела на Майру, явно ожидая какое-нибудь неосторожное замечание в свой адрес.

– Я снова насчет Бетилло, – сказал я. – Помнишь? В тот раз, когда мы встретились, я собирался поговорить с ним, прихватив дубинку.

– Ну и что он теперь тебе сделал? – спросила Лола, явно заинтересовавшись. – Я этого гада по-прежнему ненавижу.

– Мне лично он ничего не сделал, зато сделал кое-что ее парню. – Я показал на Майру. – Нику Перелли.

Лола широко раскрыла глаза:

– Тому парню, который похитил Дедрика? Ни фига себе! Я читала про это. – Она с завистью посмотрела на Майру и сказала: – Так, значит, твой дружок выудил пятьсот штук?

– Погоди, – вмешался я, увидев, как вспыхнуло лицо Майры. – Ты не то говоришь. Перелли не похищал Дедрика. Его подставили. В момент похищения он играл в карты с Бетилло, но тот продал его копам. Вот зачем мне нужен Бетилло.

– Эта крыса собственного ребенка копам продаст, – с отвращением сказала Лола.

Мне вдруг пришла в голову одна мысль.

– А ты сама не видела, как уходил Перелли?

– Уходил откуда? Ты о чем вообще?

– Он играл в карты с Бетилло в пятнадцатом номере. И Перелли говорит, что закончил играть и ушел в половине одиннадцатого. А Бетилло говорит: нет, было всего девять тридцать. А Дедрика похитили в начале одиннадцатого.

Лола закрыла глаза – по-видимому, вспоминая.

– Нет, не помню, чтобы я его видела, – произнесла она наконец. – Ну я, знаешь, столько мужиков вижу по вечерам, всех не упомнишь.

– На нем был белый полотняный костюм, – сказала Майра. – Синяя рубашка и белый галстук ручной работы.

Лола открыла рот:

– Так вы про этого парня? Ну да, я его знаю. Только он говорил, что его зовут…

Тут она смолкла и покраснела (наверное, впервые лет за двадцать).

Повисло тяжелое, напряженное молчание.

– Ну, говори! – сказала Майра. – Ничего, не обращай на меня внимания. Он был тут с тобой в тот вечер?

Лола вскочила. Краска смущения еще не сошла с ее лица, но глаза запылали гневом.

– А ну убирайтесь отсюда оба! Я и так много наболтала. Вперед, на выход! Больше ни слова не услышите!

– Ну-ну, успокойся, – сказал я мягко, – это все очень важно, Лола. Перелли в тюрьме. Помоги ему. Если ты знаешь, что он был тут до половины одиннадцатого, то это спасет ему жизнь. Он провел вечер с тобой?

Лола бросила на Майру быстрый оценивающий взгляд.

– Ничего не скажу, – заявила она. – Убирайтесь! Оба!

– Хорошо, тогда давай сделаем так. – Я открыл дверь и жестом показал Майре, что ей надо выйти. – Подождите меня в машине. Мне надо кое-что обсудить с Лолой с глазу на глаз. Я скоро спущусь.

– А как насчет Бетилло? – спросила Майра. – Он же придет сюда с минуты на минуту.

– Забудем про Бетилло. Подождите меня в машине.

Майра вышла, держась очень прямо, но побледнев. Я затворил за ней дверь.

– Да, неловко получилось, – сказал я, доставая пачку сигарет и предлагая Лоле.

Та посмотрела на меня, поморщилась, но сигарету взяла.

– В следующий раз думай своей башкой, – злобно сказала она. – А в какое положение ты меня поставил, ты подумал?

– Да, извини, пожалуйста, но откуда мне было знать? Но может, все к лучшему? Короче говоря, Лола, хватит играть в прятки: был у тебя Перелли или нет?

– Конечно был. Играл в карты с Бетилло, потом заявился ко мне. Он все время ко мне ходит. Постоянный клиент.

– А когда он ушел, не помнишь?

– Где-то в половине одиннадцатого. Точно до минуты не помню.

– Интересно получается, – сказал я саркастически. – Значит, Бетилло говорил правду, а Перелли лгал?

Лола ничего не ответила.

– Думаю, он просто не хотел, чтобы Майра узнала, где он был, – предположил я, покачав головой. – Он рассчитывал на то, что Бетилло поддержит его показания. Ты могла бы выступить свидетельницей, Лола? Ему нужно алиби.

– А мне какое дело до этого? – пожала она плечами. – Пусть вон она выступает. Я таких знаю. Она думает, что если мужик ее любит, то не станет изменять. Только так не бывает.

Я вынул стодолларовую банкноту.

– Я тебе должен эту сумму за порванную простыню. И помалкивай насчет Перелли, Лола. Если ты понадобишься на суде, я тебе сообщу.

Она взяла купюру, сложила и сунула в чулок.

– Какие все-таки свиньи эти мужики, – заметила она и презрительно бросила окурок в печку.