Когда я добрался до полицейского управления, новость об аресте Перелли уже разнеслась по всему городу.

К зданию полиции невозможно было подъехать ближе чем на пятьсот метров. Когда я попытался повернуть за угол, разъяренный полицейский с багровым лицом сделал мне знак, чтобы я возвращался на Сентр-авеню. Еще трое полицейских преграждали дорогу другим машинам.

Прежде чем выехать на Оркид-бульвар, я заметил бурлящую толпу, которая уже не умещалась на тротуарах и заполонила проезжую часть Принсес-стрит.

Я припарковал машину и пошел обратно пешком.

У полицейского управления собралась толпа людей, и с каждой секундой она становилась все больше. Ни брань, ни тычки мокрых от пота патрульных не могли остановить желающих поглазеть на похитителя, если его выведут наружу.

В дверях здания стояли несколько бойцов особого отряда; каждый держал наготове дубинку. У меня было примерно столько же шансов проскочить мимо них, сколько у голого человека прорваться в Белый дом, – а может, даже меньше.

Я с трудом пробрался к ближайшей аптеке. В ней было пусто, если не считать дежурного в белом халате: он стоял в дверях и флегматично наблюдал за толпой.

– Мне нужно позвонить, – сказал я, когда он неохотно оторвался от зрелища и вернулся внутрь.

– Все находятся в таком возбуждении, – сказал он, облизывая губы. – Говорят, Брендон схватил похитителя. Думаете, он получит двадцать тысяч? Черт возьми! Жаль, что не мне так повезло. Столько денег!

Я пробормотал что-то невнятное и закрылся в телефонной будке. Попросил телефонистку соединить меня с полицейским управлением.

– Не могу, – ответила она. – Все линии заняты. Уже минут двадцать. Что там происходит?

– Какой-то коп хочет продвинуться по службе, и вся полиция объявила забастовку, – мрачно сказал я и повесил трубку.

Я вышел из кабины в тишину и прохладу аптеки. Провизор стоял на табурете: он наблюдал за происходящим поверх толпы. К этому моменту люди уже вплотную подступили к его окнам. Я понял, что выйти будет проблематично.

– Приезжали из ФБР, – сказал он мне взволнованно. – Конечно, им же утерли нос. Этот Брендон смышленый малый. Лучший капитан полиции, который у нас когда-либо был.

– Как мне отсюда выбраться? – спросил я нетерпеливо после безуспешной попытки протиснуться сквозь толпу, преградившую выход из аптеки.

– Вы что, действительно хотите выйти? Возьмите-ка табурет. Отсюда будет видно лучше всего.

– Видно что?

Он нахмурился, глядя на меня сверху вниз:

– Может быть, они выведут его из здания. А может, эта дамочка, жена Дедрика, снизойдет и приедет увидеть его. Всякое может случиться. Жаль, что здесь нет моей девушки. Ей было бы интересно.

– Здесь есть запасной выход?

– Вот эта дверь. Она ведет на Оркид-бульвар.

Я распахнул дверь. В этот момент толпа на улице отпрянула назад. Раздался оглушительный звон бьющегося стекла: одна из витрин аптеки не выдержала натиска.

Я не стал задерживаться, чтобы посмотреть на повреждения. Воспользовавшись запасным выходом, я попал в темный переулок, который в конце концов вывел меня на Оркид-бульвар.

Мифлин жил на Вествуд-авеню. Он теснился со своими домочадцами – женой, двумя детьми, собакой-боксером, двумя белыми кошками и снегирем – в небольшом доме. Мифлин был отличным семьянином. Поговаривали, что он боялся своей жены даже больше, чем Брендона.

Я решил направиться к Мифлину домой и подождать его. Мне нужно было повидаться с ним во что бы то ни стало. Доехав до Вествуд-авеню, я припарковал «бьюик» прямо перед дверью его дома.

Было уже двадцать минут одиннадцатого, и я понятия не имел, когда он вернется с дежурства, но из-за событий этого дня наверняка должен был задержаться.

Я устроился поудобнее, закурил сигарету и приготовился к долгому ожиданию. В одной из комнат первого этажа горел свет, и время от времени я видел за шторами женский силуэт. Примерно без четверти одиннадцать свет погас, а затем вспыхнул в одной из верхних комнат. Через какое-то время свет погас и на втором этаже. Дом погрузился в темноту.

Я закрыл глаза и постарался не думать о Перелли. Мне не хотелось строить какие-либо гипотезы, пока не появятся доказательства. Франкон, вероятно, справедливо предположил, что Брендон подготовил против Перелли и другие улики, помимо пистолета. Скорее всего, кто-то дал полиции наводку, надеясь заполучить двадцать тысяч долларов. Это большое искушение, и ради такой суммы можно постараться сфабриковать улики.

Послышался звук мотора. Через несколько секунд в лобовое стекло «бьюика» ударил свет фар, ослепив меня, и рядом остановился автомобиль.

Я с надеждой высунулся из окна. Это действительно был Мифлин. Он с недовольным видом смотрел на мой «бьюик».

– Уберите это ржавое железо с дороги и выбросьте в море, – раздраженно сказал он. – Вы загородили мне въезд в ворота.

– Привет, – сказал я, выходя из машины.

Мифлин изумленно уставился на меня:

– Какого черта ты здесь делаешь?

Я открыл дверцу его автомобиля и уселся рядом с ним.

– Мне было очень одиноко, и я решил, что твоя компания меня развеселит.

– Убирайся отсюда! С меня на сегодня хватит. Я хочу спать.

– Сейчас пойдешь. Почему Брендон арестовал Перелли?

– Ты уже знаешь, да? – Мифлин хмыкнул. – Прочти об этом в утренних газетах и отстань от меня. Хватит с меня этой истории. Они там все чокнулись, готовы его линчевать.

– Я знаю, видел толпу на улице. А теперь послушай, Тим. Перелли – мой друг. Он не похищал Дедрика. Это не по его части.

Мифлин издал стон.

– Дай мне сигарету. Я уже выкурил все свои.

Мы закурили.

– Ты считаешь его похитителем?

– Не знаю. Не исключено, но, скорее всего, нет. Это ты прислал Франкона?

– Да. Неужели он смог прорваться?

– А ты можешь себе представить, чтобы его не пустили? Он прорвался, все в порядке. Я думаю, он спас Перелли жизнь. С парнем обошлись жестоко.

– Это была наводка?

Мифлин кивнул:

– Да. И именно это заставляет меня думать, что обвинение ложное. Звонивший попросил позвать Брендона, а не кого-то еще. Брендон с ним поговорил. Этот человек не назвался. Значит, он не рассчитывает на вознаграждение. По-моему, это уже кое о чем говорит. Какой нормальный человек откажется от такой суммы, если только он сам не замазан в деле. Он сказал Брендону немедленно отправляться на квартиру Перелли: там полиция найдет лежащий под диваном пистолет, из которого совершено убийство, и другие улики, связанные с похищением. Брендон попытался узнать, кто звонит, но тот задергался и повесил трубку. Мы выяснили, что звонили из телефонной будки в Корал-Гейблс. И это все, чем мы располагаем.

– Кто-то, видимо, сильно ненавидит Перелли.

– Возможно. Или кто-то из похитителей струсил. Я не знаю. Как бы то ни было, Брендон сам отправился к Перелли с обыском. И знаешь, что он нашел?

– Пистолет.

– Да. А еще три полиэтиленовых обертки, сто тысяч долларов в старых двадцатидолларовых купюрах и удочку – видимо, ту самую, с помощью которой похититель достал деньги с крыши сарая.

Я присвистнул.

– И где же он их нашел?

– Деньги лежали в чемодане в шкафу. Полиэтиленовые обертки – в глубине комода, а пистолет под кроватью.

– Ну кто же в здравом уме станет хранить такие опасные улики в своей квартире? Неужели не ясно, что все это подброшено?

– Послушай, Брендон хочет, чтобы ФБР поскорее убралось из города. На Перелли есть большое досье. Для Брендона это настоящий подарок. И что бы ни подсказывал здравый смысл, Брендон не увидит никакой подставы.

– У Перелли есть алиби на то время, когда было совершено похищение?

– Довольно дырявое. Он говорит, что играл в карты с Бетилло: находился с ним в отдельной комнате в баре «Дельмонико». Мы уже поговорили с Джо. Он говорит, что играл в карты с Перелли до половины десятого. Джо запомнил это время: Перелли выиграл и вдруг заявил, что у него свидание. А Джо хотел отыграться и разозлился. Сам Перелли клянется, что играл до половины одиннадцатого. А Дедрика похитили, как ты знаешь, в десять минут одиннадцатого.

– Кто-нибудь видел, как Перелли уходил из бара?

Мифлин покачал головой:

– Он вышел через черный ход.

– Не важно. Ну кто поверит показаниям такой крысы, как Бeтилло?

– Брендон. Он поверит любому, лишь бы избавиться от ФБР. Вик, меня больше беспокоят деньги. Все выглядит как подстава, если бы не деньги. Сто тысяч – это ведь очень большая сумма: неужели кто-то решил пожертвовать ими, чтобы подставить Перелли? Хватило бы и пары тысяч.

– Потому столько и подбросили. У них осталось еще четыреста тысяч. Подбросив Перелли сто тысяч, они действовали наверняка и рассчитывали, что все будут думать точно так же, как ты.

– По-моему, это значит выбрасывать деньги на ветер. Даже не представляю, кто может себе это позволить.

– Это потому, что тебе мало платят. В городе полно людей, для которых такая сумма – ничто.

– Присяжным тоже мало платят. Они просто не поверят в твою версию.

Я выбросил сигарету в окно и пожал плечами. Конечно, Мифлин был прав.

– Как он?

– Перелли? Не так уж и плохо в его ситуации. Они не сумели выбить из него признание, как ни старались. Я думаю, они добились бы своего, если бы не вмешался Франкон. Ненавижу этих двух отморозков, Макгроу и Хартселла. Им доставляет удовольствие издеваться над парнем в наручниках.

– Да. Как-то они пытались так же обойтись и со мной. У меня есть какая-то возможность повидаться с ним?

– Никакой. Брендон к нему никого не подпускает. Даже сотрудники ФБР с трудом получили разрешение взглянуть на Перелли.

Я закурил еще одну сигарету и протянул пачку Мифлину.

– Тим, Перелли не похититель.

– Ну что ж, к тому времени, когда он предстанет перед судом присяжных, ты останешься единственным в его группе поддержки. Дождись утренних газет: журналисты его уже осудили. Единственный способ помочь ему – это найти настоящего преступника.

– Я должен ему помочь. А что дальше собирается предпринять Брендон?

– Да ничего. Он считает, что расследование завершено. У него есть обвиняемый и все необходимые доказательства. Дело в шляпе.

Я открыл дверцу машины и вышел.

– Ну, по крайней мере, это значит, что он не будет мешаться под ногами. Я собираюсь начать свое расследование.

– Удачи, – сказал Мифлин. – Но дело непростое. С чего ты начнешь? В каком направлении думаешь искать?

– Зацепок не так уж много. Начну с Мэри Джером. У меня такое чувство, что ей должно быть что-то известно.

– Может быть, хотя я сомневаюсь. Если она имела какое-то отношение к похищению, то зачем же вернулась в «Оушен-энд»?

– Допустим, забыла какую-то вещь, вот и вернулась. Она же не знала, что я там. Во всяком случае, я собираюсь разыскать ее.

– Ладно, если что-то понадобится, дай мне знать. Между нами говоря, я тоже считаю, что Перелли подставили. Но это только между нами.

– Спасибо, Тим. Возможно, и я тебе чем-нибудь пригожусь. Пока!

Я сел в «бьюик», помахал ему и быстро поехал на Сентр-авеню. На полпути я заметил телефонную будку и решил позвонить Джастину Франкону.

Он сам подошел к телефону.

– Джастин, что ты думаешь насчет Перелли?

– Я думаю, он не причастен к похищению, – без раздумий ответил Франкон. – Но это не значит, что я смогу его вытащить. Я попробую, но дело представляется мне довольно безнадежным. Слишком хорошо все продумано. Тот, кто подбросил улики, действовал умно. И самая убийственная улика – деньги. Может, мы встретимся завтра утром в моем офисе? Давай хорошенько все обсудим и посмотрим, что можно сделать. Тебе удобно в десять?

– Договорились.

– Не жди от меня слишком многого, Вик. Не хочу тебя огорчать, но я думаю, что твоему Перелли конец.

– Еще не конец, – коротко ответил я и повесил трубку.