В течение следующих четырех дней поднялась такая невообразимая шумиха, какой прежде никогда не знал всегда тихий и спокойный Оркид-Сити.

Когда стало известно, что банде похитителей было выплачено пятьсот тысяч долларов, а жертву похищения так и не отпустили, все побережье, от Сан-Франциско до Лос-Анджелеса, пришло в движение.

Первые несколько часов Брендон в свойственной ему манере наслаждался этой суматохой и уже видел себя во главе величайшего расследования века. Но едва он отдал первые приказания, как к нему нагрянула дюжина проницательных федеральных агентов из Сан-Франциско и отстранила его от руководства.

Полиция штата, регулярные армейские части, авиация, телевидение и радио – задействованы были все.

Мы с Керманом провели в полицейском управлении немало времени: сначала нас допрашивал, по одному и перекрестно, красный от ярости Брендон, а потом – два спокойных федеральных агента, которые чуть ли не разобрали нас на части до последнего винтика, все обследовали и, не торопясь, собрали снова.

Мы услышали и издевки, и угрозы, и проклятия. Перед нашими лицами трясли кулаками, шеи копов надувались от напряжения, глаза наливались кровью, они брызгали слюной во все стороны, пытаясь вытянуть из нас хоть какую-то зацепку. Но мы ничем не могли помочь следствию.

Мне не давали проходу заезжие репортеры, которым хотелось снять меня на фотоаппарат. Керман же в одночасье стал знаменитым как «свидетель исчезновения выкупа», и его с утра до ночи донимали безумные, жадные до сенсаций искатели сувениров: они охотились за его автографами, обрезками ногтей, прядями волос и лоскутами одежды. Джека так запугали, что он не решался покидать офис.

Массивные ворота «Оушен-энда» были закрыты, телефон отключен. В доме воцарилась мертвая тишина.

Ходили слухи, что Серена Дедрик упала в обморок и с тех пор серьезно больна.

В первый же день над Оркид-Сити кружили самолеты, обследуя песчаные дюны, предгорья и подступы к городу. Дороги патрулировались. Полиция наведывалась в каждый дом, задерживала и допрашивала всякого, кто вызывал подозрение; отряд полиции был направлен в Корал-Гейблс, восточный район города, и проверил самых неблагонадежных жителей.

Проведена была колоссальная работа, но, несмотря на все усилия федеральных агентов, полиции штата, армии и сотен сыщиков-любителей, ни Ли Дедрика, ни его похитителей отыскать не удалось.

На пятый день Серена собралась с силами и решила тоже включиться в поиски. В прессе и по радио было объявлено, что она готова выплатить двадцать тысяч долларов за информацию, которая приведет к аресту похитителей, а также тысячу долларов за любые сведения, так или иначе связанные с похищением.

Узнав о вознаграждении, едва ли не все жители города, за исключением самых богатых, возомнили себя сыщиками, и Оркид-Сити стал сущим адом на земле.

Только на шестую ночь я наконец-то вернулся в свое тихое, скромное жилище. Я радовался возможности удалиться от шума и гама вокруг расследования, мне хотелось запереть дверь, немного успокоиться и пораньше лечь спать.

Мой дом стоит в песчаных дюнах, окнами к морю, до ближайших соседей четверть мили. Тут есть маленький заросший садик, за которым присматривает Тони – ленивый мальчишка, которому я плачу за то, чтобы он содержал его в чистоте. Дом совсем небольшой: веранда с выцветшими шторами, одна большая гостиная, две спальни, ванная и кухня, достаточно просторная с точки зрения кошки, особенно кошки мэнской породы.

Очарование этого места для меня заключается в том, что здесь безлюдно и тихо, я не слышу звуков радио, могу петь в своей ванне во все горло, не опасаясь, что кто-нибудь запустит мне в окно кирпичом. Единственный минус – это идеальное место для тех, кто захотел бы меня прирезать. Кричать о помощи так же бесполезно, как пытаться захлопнуть вращающуюся дверь.

Я уже вставлял ключ в замок, когда услышал тихие шаги за спиной. Вообще-то, я человек довольно уравновешенный, но события последних пяти дней немного расшатали мои нервы. Резко обернувшись и сделав глубокий вдох, я увидел чью-то темную фигуру.

Я уже замахнулся правой, чтобы нанести удар, но тут понял, что передо мной стоит женщина. Опустив кулак, я глотнул немного горячего ночного воздуха и сказал насколько мог спокойно:

– Для чего нужно вот так подкрадываться и пугать меня до полусмерти?

– Ваша фамилия Маллой?

Я присмотрелся к стройной незнакомке. Под крышей веранды было слишком темно, чтобы как следует разглядеть ее, но фигурка показалась мне достойной внимания.

– Да. А вы кто?

– Я хочу поговорить с вами. Давайте зайдем в дом.

Я решил впустить незнакомку в гостиную и подумал: «Как жаль, что у нее такой резкий голос – может камень расколоть». Мы стояли в темноте плечом к плечу, пока я нащупывал выключатель. Наконец я включил свет, отошел в сторону и заглянул в огромные карие глаза: в них были ответы на все вопросы, да, пожалуй, и сами вопросы.

Девушке было лет двадцать пять. Густые темные блестящие волосы были причесаны на прямой пробор и обрамляли красивое, но довольно простое лицо. Она была несколько бледна и выглядела для своих лет слишком серьезной и многое испытавшей. Ярко-красная помада и легкие тени на глазах придавали ей сексуальности: вероятно, мужчины на нее засматривались, но этим, пожалуй, все и ограничивалось. На ней была желто-зеленая ветровка и широкие брюки с высокой талией – с ее фигурой можно было бы работать моделью и рекламировать одежду получше.

– Привет, – сказал я, пристально глядя на девушку. – Вы уверены, что обратились по адресу?

– Если вы Вик Маллой, то я уверена.

Она прошла к камину, повернулась ко мне и встала там, засунув руки в карманы брюк и внимательно изучая мое лицо.

– Меня прислал Ник Перелли.

– Вот оно что! – сказал я, пытаясь угадать, кто же она такая. – Он, наверное, опять кого-нибудь отделал мешком с песком?

– Нет, но у него неприятности, – ответила девушка. Она достала мятую пачку «Лаки страйк», взяла одну сигарету, чиркнула спичкой и прикурила. – Его арестовали и обвинили в похищении Дедрика.

Повисла долгая пауза. Было слышно, как деловито тикали часы на каминной полке и ворчал холодильник на кухне.

Девушка смотрела на меня не двигаясь, слегка склонив голову набок, чтобы дым от сигареты не попадал ей в глаза.

– Перелли? – постарался произнести я безучастно.

Она кивнула.

– Он сказал, что вы толковый парень. В смысле, сообразительный и рисковый. Тот, кто нужен, чтобы вытащить его из этой переделки.

– А когда его забрали?

– Час назад. – Она оглянулась, чтобы посмотреть на часы. – Точнее, час и пять минут назад.

– ФБР?

Девушка покачала головой:

– Гладко выбритый, хорошо одетый толстяк и с ним двое крепких копов. Они увезли его на машине.

– Это, наверное, Брендон. Невысокий, толстый и седой?

– Да, получается, что Брендон. А кто он такой?

– Капитан полиции.

Она затянулась сигаретой, посмотрела на свои ногти и нахмурилась.

– Я не знала, что капитаны производят аресты.

– Такое случается, когда на кон поставлена куча денег, а также репутация. Кроме того, Брендон наверняка захочет опередить федералов.

– Он их уже опередил. – Она отошла от камина и села на диван. – Ник сказал, что вы его вытащите. Можете?

– Не знаю. Я ему обязан, и если я могу для него что-то сделать, то сделаю. А что он от меня ждет?

– Он не сказал. Он был взволнован. Я никогда раньше не видела Ника испуганным. Когда у него нашли пистолет, он велел мне идти к вам.

Я подошел к буфету, достал бутылку виски и два стакана, а из холодильника взял кувшин с холодной водой.

– Давайте начнем с самого начала. Так будет лучше всего. Вы пьете неразбавленный виски или с водой?

– Для сообразительного парня у вас не слишком богатая фантазия. Прямо сейчас ему вышибают мозги. Неужели вы думаете, что я буду пить виски в такой момент?

Я приготовил себе крепкий напиток и сел.

– Вы не знаете наверняка, что там происходит, и переживаниями вы ему не поможете.

Девушка вскочила, прошлась по комнате и вернулась к дивану. Она снова села и несколько раз ударила кулаком правой руки о левую ладонь.

– Скажите для начала, как вас зовут? – спросил я.

– Майра Тореска. Я девушка Ника.

– Отлично. А теперь расскажите мне все в подробностях, но побыстрее.

– Я оказалась там вместе с ними, – сказала она и, не переводя дыхания, продолжила: – Мы с Ником собирались в кино. Но он опаздывал. Я позвонила ему, и он сказал, чтобы я зашла за ним, пока он будет переодеваться. Я так и сделала. В лифте я поднималась с тремя мужчинами и сразу догадалась, что это копы. Все мы вышли на четвертом этаже, я решила пропустить их вперед и, когда копы повернули за угол, последовала за ними. Они остановились у двери Ника. Двое из них держали в руках пистолеты. Я наблюдала за ними, а они меня даже не замечали. Толстяк постучал в дверь. Наверное, Ник подумал, что это я, и открыл. Они набросились на него и надели наручники прежде, чем он успел опомниться. Затем они начали обыск. Входная дверь была прикрыта, но не заперта. Я заглянула. Ник стоял у стены и смотрел, как его дом разносят на мелкие кусочки. Он увидел меня и сделал знак, чтобы я уходила. Но я стояла неподалеку и наблюдала. Потом у Ника под диваном нашли пистолет. Брендон ужасно разволновался. Он заявил, что именно из этого пистолета был убит шофер Дедрика. Тут Ник испугался. Мы с ним зарабатываем на жизнь игрой в карты. Мы умеем читать по губам, это очень помогает в игре. Вот так он и передал мне, что нужно идти к вам. Когда я уходила, они орали на него.

– А с чего Брендон взял, что из этого пистолета убили шофера Дедрика? – спросил я.

– Не знаю.

– А что было дальше?

– Я ждала на противоположной стороне улицы. Примерно через полчаса они вывели Ника. Он едва мог идти, его лицо и одежда были в крови. – Майра встала, чтобы потушить сигарету в пепельнице. – Его увезли на полицейской машине. А потом я пришла сюда.

С минуту я сидел молча.

– Вам что-нибудь известно о похищении?

– Только то, что пишут в газетах.

– И больше ничего?

– Ничего.

– А Ник что-нибудь знает?

– Нет. Он никогда бы не ввязался в такое дело. Может быть, мы и жульничаем с картами, но других грехов за нами не водится.

– Ника когда-нибудь ловили за мошенничество?

Она помрачнела:

– Случалось.

– На него есть полицейское досье?

– Пожалуй, да. Он отсидел два года назад в Сан-Франциско. Вышел всего четыре месяца назад.

– А до этого?

– Вы хотите слишком много знать.

– Я хочу знать весь его послужной список. Это важно.

– Шесть месяцев, год и два года. За последние восемь лет.

– За мошенничество при игре в карты?

Она кивнула.

– Он мог кого-нибудь покалечить своей дубиной?

– Никто не жаловался.

– Вы уверены, что он не связан с похищением? Что, если он просто скрыл это от вас?

– Он этого не делал! Ник такими вещами не занимается, как вы не понимаете?

Я верил ей.

– Ну хорошо. Посмотрим, что можно сделать.

Я снял трубку и набрал номер. Вежливый голос ответил:

– Резиденция мистера Франкона.

– Мистер Франкон дома? Это Вик Маллой.

– Да, сэр. Я вас соединю.

Вскоре я услышал голос Франкона:

– Привет, что случилось?

– Где-то час назад Брендон с парой своих придурков арестовал парня по имени Ник Перелли. Они провели обыск в его квартире на Джефферсон-авеню и нашли пистолет. Брендон заявил, что именно из этого пистолета был убит шофер Ли Дедрика. Перелли обвиняют в похищении Дедрика. Я хочу, чтобы ты представлял его интересы, Джастин. О деньгах не беспокойся. Я хочу, чтобы ты отправился в полицию и присмотрел за ним. Они оказывают давление на Перелли, надо это прекратить. Поможешь?

– А он имеет какое-то отношение к похищению?

– Не знаю. Его девушка уверяет, что нет. По-моему, его подставили. В любом случае как Брендон мог установить, просто взглянув на пистолет, что это орудие убийства? Либо он привез его с собой и подбросил, либо это ни на чем не основанное предположение.

– Как ты можешь такое говорить?! – Франкон был потрясен.

– Не для протокола могу. Брендон просто мечтает раскрыть дело и обойти федералов. Я бы не сбрасывал это обстотельство со счетов.

– А кто такой Перелли?

– Карточный шулер с большим послужным списком.

– Это плохо. А почему ты так о нем печешься?

– Однажды он оказал мне услугу. В качестве личной просьбы, Джастин, отправляйся туда немедленно, пусть они прекратят его прессовать.

Повисла пауза: Джастин размышлял. Я его не торопил. Наконец он сказал:

– Не уверен, что хочу в это ввязываться. У Брендона должны быть какие-то более серьезные улики, чем пистолет.

– Может, и так. Но ты же не позволишь повесить на парня похищение и убийство только потому, что у него есть судимость?

– Да уж! Хорошо, Вик. Я съезжу туда и встречусь с Перелли. Но предупреждаю, если у меня возникнет подозрение, что он виновен, я выйду из игры. Слишком много шума вокруг этого дела, и я не хочу оказаться в числе проигравших.

– И все же я думаю, что это подстава. В общем, взгляни на Перелли. И не переживай слишком сильно о том, что у полиции на него досье. Я собираюсь принять в этом деле участие, Джастин.

– Договорились. Я посмотрю, что можно сделать. Давай увидимся завтра утром в моем офисе.

– Я позвоню тебе сегодня вечером.

И я повесил трубку прежде, чем он успел возразить.

Майра обеспокоенно прислушивалась к разговору.

– Кому вы звонили?

– Это Джастин Франкон. Лучший адвокат по уголовным делам на всем Тихоокеанском побережье. Если он поймет, что Перелли подставили, он приложит максимум усилий, чтобы его освободить.

– Он сейчас поедет к Нику?

– Не сомневаюсь в этом, и он нарушит планы Брендона.

Майра снова закурила. Ее руки заметно дрожали.

– Думаю, Ник поступил правильно, когда направил меня к вам.

Я воспринял это как комплимент.

Допив виски, я встал:

– Где я вас найду?

– Авеню Монте-Верде, дом двести сорок пять. Это маленькая зеленая развалюха по левую сторону, вверх по дороге. Я живу одна.

Я записывал адрес, а Майра продолжала:

– Потребуется много денег?

– Я обещал Перелли помощь за счет фирмы, как только ему это понадобится, и наш уговор остается в силе.

– Спасибо вам.

– Не за что. Я его должник. Теперь послушайте: я немедленно отправляюсь в полицию. Я почти ничего не могу для него сделать, пока не выясню, на чем основано обвинение. Может быть, удастся перекинуться с ним парой слов, если повезет.

– Вы думаете, что вам позволят с ним поговорить?

– Не знаю. Лейтенант из убойного отдела – мой приятель. Может посодействовать.

На секунду в ее глазах показались слезы, накрашенные губы задрожали.

– Передайте Нику, что я его люблю, – сказала она.